Глава 14

Катя. Этот день с самого утра казался неправильным. Не знаю, как объяснить… Будто за спиной кто-то дышал невидимым холодом. Будто в воздухе висело что-то тяжёлое, липкое, отчего хотелось стряхнуть с себя это ощущение, но оно только глубже впивалось в кожу. Ничего не предвещало беды. Но я чувствовала… Что-то будет. Я проснулась от тяжёлого, сбивчивого дыхания Максима. Ладони горячие, лоб раскраснелся, а под веками мелькают беспокойные сны. Температура тридцать девять и один… Чёрт. – Мама, холодно… Голос тихий, жалобный. Инстинкты сработали мгновенно. Мой маленький сынок… Ну как же так угораздило-то?? Я сглотнула, быстро выскользнула из-под одеяла, схватила градусник, сбивала температуру, поила водой, вытирала пот со лба, капала нос… И в промежутках между всем этим ловила детские капризы, обиженные всхлипы, недовольные гримасы. Максим редко болел. Но если уж заболевал, то по-крупному. Весь день прошёл, как в горячечном тумане. Капли, ингаляции, градусник, лекарство, попытки накормить хоть чем-то, а потом бессильное отчаяние, когда Максим упрямо сдвигал губы и отворачивался. Я была на грани. Я не могла себе позволить слечь. Я должна была держаться. Когда к вечеру Максим, наконец, уснул, я выдохнула так, будто из лёгких вышел весь запас кислорода. Чуть прибралась, заказала лекарства… И рухнула на диван. Закрыла глаза. Хотя бы на пару минут… Но тут снизу постучали… Звонок в дверь. Я дёрнулась, сердце стукнуло о рёбра. Кто?! Скоро десять вечера. Кого там принесло? Я поднялась на ватных ногах и пошла к двери. Распахнула. И всё во мне сжалось. Светлов. Стоит, аки спасатель Малибу… В одной руке букет роз, в другой пакет с фруктами и коробка с ужином. Какой контраст. Я – лохматая, с усталыми глазами, в свитере с пятном от сока. А он – безупречный. Костюм идеально сидит по фигуре, пальто без единой складки, волосы гладко зачёсаны. Я не сразу могу выдавить хоть слово. Да и, честно говоря, не очень хочу, ибо знаю, что сейчас будет… Это каждый раз происходит. – Катюша, я узнал, что у вас проблемы, – говорит он таким тоном, будто я самостоятельно их не решу. – Откуда? – выдавливаю я. Он мягко улыбается. – Мария Петровна сказала. Я чувствую, как по спине проходит холод. Эта чёртова соседка. Сколько раз я пыталась объяснить ей, что не нуждаюсь в заботе Светлова? Но ей нравился этот мужчина. Она верила, что я дура, которая не ценит. – Я привёз всё, что вам нужно. Я раздражённо вглядываюсь в его лицо. Боже, насколько же человек может быть фальшивым? – Спасибо, но не нужно. Как бы мне ни была сейчас нужна помощь… Ни от него! Да я согласна на Иуду, лишь бы Светлов исчез из поля моего зрения… Мой бывший муж ощутимо напрягся. – Катюша, я же вижу, как ты устала. Дай мне войти. – Нет. Он замер. Кажется, не ожидал отпора… Конечно, выбрать такой момент… Идеальный для него! Я уставшая, обессиленная, морально сломанная… Самое время для манипуляций. – Ты серьёзно?! Я не отводила взгляда. – Сын спит. Мне нужно готовиться к ночи. Уходи. Тишина. Но в его глазах что-то меняется. Я вижу это. Мягкость, забота – исчезают. И проявляется то, что он всегда пытался скрыть. Что и требовалось доказать… – Ты невыносима! – вдруг взрывается он. – Я забочусь о тебе, а ты ведёшь себя, как неблагодарная стерва! Я не дрогнула. Я знала, что рано или поздно это вылезет. Я всегда знала. И просто медленно начала закрывать дверь. Но он не дал мне. Рывок. Дверь почти выбита у меня из рук. Паника захлёстывает с головой. Если я сейчас позволю ему войти, то он может сделать что угодно! Нельзя этого допустить! Я всем телом наваливаюсь на неё, пытаясь не дать ему войти. – Светлов, отойди! – Перестань выёживаться, Катя! Я уже хочу закричать, как тут… Всё замирает. Раздаётся глухой удар. Шипение. Я нутром чувствую чужое присутствие. Медленно открываю дверь… И теряю дар речи. Светлов вдавлен в стену. Его воротник сжат в железной хватке. А перед ним стоит Громов. Грозный. Ледяной. Грозящий разнести всё, что стоит у него на пути. – Катя, будь добра, закрой дверь и ступай к сыну. Голос ровный. – Нам с твоим бывшим мужем надо кое-что обсудить. Я оцепенела. Светлов побелел. Всё как в замедленной съёмке… Я видела, как его самоуверенность испаряется. Громов всегда выглядел опасным, несмотря на добродушный вид и белый халат… Но сейчас он был просто олицетворением ярости. Я хочу сказать что-то… Но он смотрит на меня. Прямо. Глубоко. И я замираю. В его взгляде я вижу… узнавание. То самое, которое я искала при первой нашей встрече. Не может быть! Неужели, он что-то понял. Господи, как не вовремя… Я же совершенно не готова! Я не могу дышать. – Катя, – тихо напоминает мне Громов, и я, как в тумане, молча захлопываю дверь, прислонившись изнутри на полотно… Я ждала удара, грохота, крика. Но за дверью было тихо. Прошло пять минут. Тихий стук. Я открыла. И он там. Как ни в чём не бывало. В руках пакет Светлова. Но букета уже нет. – Можно? Голос будничный. Он даже не стал дожидаться разрешения… Просто зашёл, как к себе домой, деловито осмотревшись. Я не могла двинуться с места. Ноги будто приросли к полу… Я только сейчас осознала, как выгляжу, а ему, кажется, было всё равно. – Что вы тут делаете? – опомнившись, взвизгнула я, но Громов молча толкает меня к кухне. Как будто уже бывал тут. Я даже не могу сопротивляться. Он закрывает дверь, ставит пакет на стол и говорит: – Извини, цветы пришлось отдать твоему бывшему. Ты же не расстроилась? Я молча смотрю на него, устало склонив голову. Что бы он сейчас не хотел обсудить, у меня на это банально нет сил! – Послушайте… Но он достаёт конверт. Я чувствую, как холод разливается внутри. – Что это? Хотя… Ответ мне не нужен. По его взгляду всё и так ясно… – Ты мне скажи. Голос глухой… А я… Будто язык проглотила. Слова застряли где-то в горле… Я даже посмотреть на него не могу, хотя точно знаю, что Громов сейчас с меня глаз не сводит. – Я… Больше всего на свете я сейчас боюсь, что он задаст мне тот самый вопрос… Внутренности сжимает тисками, предчувствуя грядущую катастрофу… И звучит контрольный выстрел в голову: – Он мой сын?