Глава 23

Заглянула Гила, просеменила к столу, старательно не глядя на Мессора, оставила поднос, исполнила короткий поклон и тенью шмыгнула на своё рабочее место. Взяла в руки чашку.

― Так… Кайрокс мертв?

― Нет. Он заточен в моих темнах, это его наказание.

― Жестоко, но справедливо. И когда у него дембель?

Князь дернул уголком рта.

― Когда я решу.

― Угу. А что по поводу Кати? Катрин с третьего?

Мессор поджал губы, у меня вдоль позвоночника промчался холодок. Значит, и Катьки больше нет. Понятно.

― Отправлена домой, в то же время, что и была отобрана дрейей Кайроксом.

― О-о, неожиданное решение. Я бы даже сказала, благородное.

Жнец качнул головой, явно давая понять: благородности там нет и в помине. Представила, что и меня бы так отправили обратно в то же время, что и забрали, передернулась от животного ужаса. Ой, нет. Мне такого не надо. Собственно, я не знаю, как жила раньше Катя. Мы познакомились уже здесь. И если она мою историю знала из-за Самсонова, то я её — нет, из её окружения в Ордар никого не забирали. Ну… Будем надеяться на лучшее.

Напитки были допиты, булочки все сожраны жнецом, простите за грубость, но реально все умял! Сидит теперь, гипнотизирует задумчивой коброй: куснуть вкусняшку, либо же… куснуть! Тянет мне конечность с маньячной ухмылкой:

― Иди ко мне, Агилара. Пора.

А можно, не надо, а? Мессор с невозмутимым видом и клыкастой нежной улыбочкой: надо! Сюда иди, солнышко мое ясное.

Тяжко вздыхаю, нехотя бреду повинность исполнять. Файрокс мягко заключает мою ладонь в свою и усаживает, наглец такой, на колени. Лучше б уже привычно на стол булками усадил, сижу на твердом княжеском колене, как у деда Мороза, хотя здесь подошло бы сравнение — как у Крампуса, да, таращусь на мужика, очень надеясь, что не загнанной в силки мышкой, невольно вздрагиваю, когда он кладет мне ладони на щеки, ласково оглаживает пальцами и приближает упругие губешки к моим. Мама, всегда страшно!

Осторожное касание губ к губам. А вот это что-то новенькое. Брови теряются в волосах, дыхание перехватывает, ведь кончиком языка облизывает нижнюю губу мою, гад! Раздвигает языком и всасывает, бросая в пучину ледяных колких вод.

В моём сознании дымчатый туман формирует интересные и очень живые образы: меня у Мессора на руках, волосы ветер холодный треплет, он стоит на вершине снежной горы, а под нами безжалостное ущелье с острыми кольями, он улыбается мне нежно-нежно, и вдруг рывком кидает прямо на колья. Крик ужаса застревает в глотке. Лечу, небо с землей меняется постоянно местами, тяну руку к оставшемуся на вершине бессовестному мужику, а он глядит, такой, неотрывно и платочком махает. Нет, ну, не гад? Ещё какой гад.

Мессор отлепляется от меня неожиданно быстро, тяжко дышу, расширенными зрачками таращась в желтую сверкающую бездну, большим пальцем легонько проводит по щеке, стирает предательскую каплю и тянет себе её в рот.

― Так вот что ты обо мне думаешь, Агилара, ― тянет с усмешкой. ― Забавная моя вкусняшка, ― наклоняется, шепчет над ухом: ― Я бы тебя никогда не отпустил.

Затем ссаживает на своё место и самоустраняется в портальном переходе. Хлопаю ресницами. И что это было? Ревизирую остаток энергии и изумленно вскидываюсь на то место, где только был мой начальниковый засранец. Энергии почти не забрал, даже, кажется… что-то прибавилось, и это не энергия. Не такая, как принята в обиходе, и не та, что генерируем мы, «грешно-невинные» девы.