23 глава

Наверное, петля времени действительно существует. И человек может застрять в своих воспоминаниях настолько глубоко, что перестает воспринимать реальность. Вот и Саша зависла где-то между прошлым и будущим, которое себе пророчила. Она пыталась отпустить и забыть, запрещала себе думать, но все было тщетно. Стоило опустить голову и посмотреть на округлившийся живот, как сразу вспоминала последнюю ночь в объятиях Ярослава. Только в ее мыслях у него больше не было имени, девушка превратила его в тень, без лица, без имени, без прощения. Саша не могла даже ненавидеть Яра, потому что не хотела. Ненависть – это тоже чувство, для которого нужно отвести место в душе, а для Барсова ни в ее душе, ни в сердце больше места нет. Но легко говорить, а сделать в тысячу раз сложнее. Она упорно пыталась выдворить все воспоминания о нем из памяти, но это было бесполезно. Он завис где-то посередине между полкой с забытым и полкой с теми, кто дорог. На первую давно сложила отца, который не был отцом, дом, в котором выросла, подруг, которых уже не помнила, мать, которую не знала, и уютный коттедж в Тивертоне, в котором когда-то была счастлива.

Нельзя просто взять и вырвать из сердца человека, которого любила больше жизни. Нет, не просто любила, она жила им, дышала, существовала ради него. Наверное, такая любовь ампутируется лишь с сердцем, и очень печально, что в человеке нет функции "стереть". Насколько бы это облегчило жизнь, сколько разбитых сердец и душ вылечило бы. Но, увы, природа не облегчает страданий, наоборот, мы созданы так, что приходится прочувствовать всю боль каждой клеткой тела.

Саша впервые в жизни чувствовала себя настолько решительной. Она больше не оплакивала потерянную любовь, упорно запрещая себе об этом думать. Все слезы девушка выплакала в тот день, когда приехала в поселок, где обосновалась. Тогда, выйдя с поезда, Александра купила в киоске газету с объявлениями и сняла подходящее жилье. Войдя в маленькую квартиру, которая должна была стать ее домом, закрыла за собой дверь и осела на пол. Наконец она могла дать волю слезам, не сдерживаясь, не зажимая рот рукой. Кричать, изнутри истекая кровью. Девушка рыдала часами напролет, виня весь мир и жалея себя. Но облегчение так и не приходило. Со временем поняла, что легче уже не будет, просто с этим нужно научиться жить. А тогда, свернувшись в клубок на полу в коридоре незнакомой квартиры, она захлебывалась слезами, кусая губы в кровь. Потом, когда обессилила, лежала словно мертвая, не желая даже дышать. Безмолвные слезы продолжали катиться из глаз, она смахивала их длинными ресницами, но они снова застилали взор. Да и ничего Саша тогда не видела, кроме того, что отняли у нее навсегда. В тишине боль чувствуется острее, и порою казалось, что внутри она живет сама по себе. Существует, словно самостоятельный орган, и еще разрастается, сжимая остальные внутренности, заставляя их лопаться и трескаться из-за отсутствия места. Душевная боль паразитирует там, где нельзя увидеть. Ни один рентген не найдет причину мучений, ни одно лекарство не спасет. Это то, что нельзя потрогать, нельзя увидеть, удалить, лишь только чувствовать, лишь только мучиться. Там, глубоко внутри, она занимает слишком много места, столько, что не остается больше ни для чего. Единственное спасение – не думать, отключать мозг, сердце и замораживать душу. Александра не позволяла себе думать, доходила даже до того, что стояла у окна и считала прохожих. И сегодня снова ее мучила бессонница, мысли бередили мозг, ковыряя болезненные раны. Девушка встала и подошла к окну. Отодвинув штору, посмотрела на безлюдную улицу. Ночь приняла поселок в свои объятия, лишь редкие фонари излучали свет. Темно, тихо, спокойно, но неспокойно у нее внутри. Как же сложно пытаться не думать, хочется ногтями разодрать грудную клетку, чтобы вырвать оттуда боль, которая лишь от малейших воспоминаний как змея начинает шевелиться. Завтра Саше снова на работу, и она сможет отвлечься от дум, но к вечеру опять вернется и будет метаться, ища покой.

У беременной девушки без образования было немного вариантов, да и вакансий в маленьком поселке не было лишних. Тогда она случайно наткнулась на объявление с поиском репетитора по английскому. Как оказалось, языком здесь владели немногие, а кто знал, уезжал работать в областной центр. Так Александра и нашла подработку, а за пару месяцев появилось много желающих. На квартиру и продукты ей хватало, а больше и ни к чему. Те деньги, которые принадлежали им с Ярославом, она не брала. Но знала, что придется пользоваться, когда родится малыш. На пособие ей точно не выжить, да и так далеко Саша не хотела заглядывать. Но хотела она или не хотела, а живот рос, и становилось менее комфортно, окружающие уже замечали ее положение. Пришлось встать на учет в поликлинике, сдавать кучу анализов, да еще повторять по десять раз, что она мать-одиночка. На вопрос, где отец ребенка, девушка отвечала, не моргая, что умер, и чувствовала, как внутри все скручивается от боли. Кто-то жалел, кто отмалчивался, а ей хотелось, чтоб все замолчали и дали ей забыть. Но люди сами по себе любопытны и зачастую не замечают, что своим любопытством причиняют мучения. Но, сжимая зубы, Саша терпела, потому что ее и так воспринимали как чужую и относились с подозрением. Она не хотела быть жертвой, но, как ни крути, беременная девушка без мужа и без семьи всегда будет вызывать жалость. Пусть даже ей это нужно меньше всего.