24 глава

В который раз Саша убеждалась в том, что время не лечит. Наоборот, оно калечит наши души, превращая их в мазохистов, которые просто перестают чувствовать. И тогда человек ограждает себя от всего, боясь пошатнуть с такими мучениями выстроенный уклад внутреннего мира. Вот и девушка огородила себя от окружающих, разделив свою жизнь на работу и дом. Ни с кем больше не заводила дружеских отношений и ограничивалась лишь нейтральными беседами. А дома она могла читать книгу, даже не вникая в ее смысл, или часами стоять у окна. В один из таких дней Саша смотрела с каким-то оглушительным безразличием на улицу. Был выходной, конец июля, а с неба сыпал крупный град. Впервые девушка видела град летом, но никаких эмоций эта аномалия у нее не вызвала. В квартире стоял жуткий холод, но и его она практически не чувствовала. И закуталась в плед лишь потому, что боялась простыть и навредить ребенку. На самом деле этот холод отлично отражал то, что было у нее внутри, там тоже все превратилось в лед, который, казалось бы, ничто уже не сможет растопить.

Впервые за все время Александра улыбнулась, когда почувствовала толчки в животе. Она даже сразу не поняла, что происходит, и, положив ладонь на округлившийся живот, ощутила еще один удар. Наверное, до этого момента Саша полностью не осознавала, что станет мамой. Девушка делала все, что от нее требуется: посещала поликлинику, сдавала необходимые анализы, но до конца не понимала, зачем это все. Но в тот момент она остро ощутила жизнь, зародившуюся в ней, по телу прошел трепет, а в сердце что-то лопнуло. Возможно, тогда треснул лед, в который она заковала сердце и душу. И в тот день Саша почувствовала безграничную любовь к своему ребенку. Любовь, которой нельзя любить ни одного мужчину. Эта любовь была иной, такой сильной и нежной, что, казалось, могла свернуть любые горы.

А потом Александра узнала пол. Это было в начале сентября, и осень радовала прекрасной погодой, чего нельзя было сказать про дождливое лето. На плановом УЗИ, в двадцать недель, врач спросил у нее: "Будете узнавать пол?" На что девушка ответила нерешительное "Да". И словно в тумане услышала: "Поздравляю, мамочка, у вас девочка. Посмотрите, какая скромница, прячется, не хочет, чтоб мы на нее смотрели". Женщина повернула к Саше монитор, и та почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Впервые она увидела свою крошечную дочь, и это было чудом. И действительно, маленькая кроха вовсю махала ручками и ножками, будто бы чувствовала, что за ней подглядывают, и возмущалась этому. Рыдания подступили к горлу и, поднимаясь с кушетки, Саша с трудом сдерживала слезы, готовые вот-вот покатиться из глаз.

– И что это у нас глаза на мокром месте? – улыбнулась узистка, вручая девушке результаты. – Переживать не о чем, у вас все хорошо. Здоровая, полностью сформировавшаяся девочка. Так что, мамочка, радоваться нужно.

Дома все же Александра дала волю слезам, сама не понимая, почему ее так прорвало. Последний раз она позволяла себе плакать, когда впервые вошла в эту чужую квартиру. Но тогда были причины для слез, она оплакивала погибшую любовь, и раны от предательства были слишком глубоки. А теперь смотрела на черно-белый снимок дочери и заливалась слезами нежности и умиления. И от чего именно, не могла понять. Ей казалось, что у нее внутри все оживает. Душа расправляет крылья, разминая свои онемевшие косточки, и от этого так больно. Она словно просыпалась от долгого сна и наполнялась другой жизнью, новым смыслом. Сейчас у нее есть дочь, самое ценное, что может быть на свете. И ей хотелось рядом с малышкой быть счастливой. И сделать все, чтобы девочка никогда не знала горя. Да, лишь ради нее Саша начала дышать, ради нее смогла снова увидеть солнце и потянуться к нему, как тянется своими ветвями дерево после холодной зимы. И пусть раны внутри еще не затянулись, да и вряд ли смогут когда-нибудь перестать кровоточить, но то, что она обрела теперь, было в тысячи раз важнее.

На восьмом месяце беременности Александра почувствовала себя очень одинокой. Девушка понимала, что скорее всего это гормоны и страх перед предстоящими родами, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что она одна на всем белом свете. Да так и было на самом деле: кроме малышки в животе у нее не было никого. Саша прочитала кучу книг по материнству, изучила различные сайты и вроде бы была полностью готова к долгожданному событию. Но тоска, разрастающаяся внутри, не давала покоя. Она не знала, как бороться с этим недугом: стала больше общаться с окружающими, больше гулять, но серый и дождливый ноябрь лишь усугублял ее самочувствие. Одним из таких хмурых тоскливых вечеров, когда не смогла даже заставить себя проглотить ужин, девушка поняла, что нужно что-то менять, иначе совсем изведет себя. И тогда ей пришла в голову странная мысль – она вспомнила свою мать. Настоящую мать, которая подарила ей жизнь и потом отказалась в роддоме. Но также Саша знала, что следом она пожалела и хотела ее забрать, но уже ребенка никто не отдал. Где же сейчас та женщина? Помнит о пропавшей малышке? Размышляя о настоящей матери, Александра поняла, что очень хочет ее найти, ведь эта женщина – единственный родной человек. Возможно, Саше не хватит мужества встретиться с ней, но знание о том, что у нее есть мама и с ней все хорошо, может принести покой.

Как никогда решительно настроенная, Александра погрузила свой большой живот в бандаж и поехала на вокзал за билетом. Мысль о возвращении в родной город наводила ужас, в ее воспоминаниях то место было красным пятном. Знала, что это может стать роковой ошибкой, но и изводить себя больше не могла. Девушка решила, что как только узнает, что с матерью, сразу же уедет и больше не вернется никогда. Но она даже понятия не имела, с чего начнет поиски, ведь даже не знала, в какой больнице родилась. Хотя Саша в курсе, кто это знает, – крестный. И тут она снова не знает, жив ли тот. Да и вообще стоит ли к нему обращаться после того, как он хотел ее убить. Также можно было выяснить, где работала мама Ярослава, ведь это она подменила детей. Но от воспоминания о Яре Александра сразу же почувствовала нарастающую боль в груди. Поэтому больше решила ни о чем пока не думать и действовать по обстоятельствам.