Глава 24.

- Мик, это ты вытащил меня из реки в тот день? - я повторяю вопрос, конкретизируя его, чтобы на этот раз он звучал максимально четко, и у парня не было возможности юлить и оставить меня без ответа.

- Настя, почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – он смотрит с укором, собираясь съехать с темы.

- Просто ответь, - стою на своём. Мне как никогда сейчас важен его ответ.

- А зачем тебе это знать? – распаляется парень. – Лет пять ведь уже прошло, так? И что-то ты ни разу не поинтересовалась этим. С чего бы сейчас вспоминать дела минувших дней?

- Мне важно это знать! – также эмоционально отвечаю. – Кто. Вытащил. Меня. На берег? Ты? – я уже почти кричу, потому что понимаю, что Мик не хочет говорить прямо.

- Нет! – рявкает в ответ. – Не я! Кит тебя вытащил, понятно!? Он твой герой!

Парень встаёт на ноги и, словно у него не болит больше колено, быстро шагает вперед. Я смотрю ему вслед и понимаю, что ожидала услышать совсем другой ответ. Да, мне хотелось, чтобы он признался, что это он тогда спас меня. Мне кажется, что это изменило бы многое в моей жизни… Но Мик лишь подтвердил то, что я и так считала правдой все эти годы. Только почему мне сейчас совсем не радостно?

Мы добираемся до максимально выгодного места, и Мик устанавливает сигнальный флаг. Тему моего неудачного утопления больше не поднимаем. Спускаемся лежа: я – на животе, Мик – на спине, из-за травмированных ребер. Достигаем нашего «лагеря», когда уже начинает смеркаться. От голода сводит зубы, а желудок будто узлом завязывается.

- Насть, побудь здесь, я пойду поищу хоть какие-нибудь ягоды, - говорит парень, слыша мои урчания в животе.

- Мик, не бросай меня! Я тоже пойду искать еду, - конечно, мне бы безумно хотелось просто лечь и заснуть после всех приключений сегодняшнего дня, но оставаться одной в лесу я больше не намерена.

- Как ты пойдёшь? Посмотри на ногу, - смотреть мне не нужно, я и так знаю, что стопа сильно напухла, но Мик и сам еле стоит. Одна его рука разбита в кровь – ею он опирался на шест, когда мы шли устанавливать опознавательный маячок.

- Мик, не уходи, прошу! Давай завтра найдём еду, а сегодня как-нибудь протянем…

- Ладно, - соглашается парень. – Хоть вода еще есть, это уже радует. А завтра придётся искать хоть какой-нибудь источник.

- Мииик!!! – слово «источник» натолкнуло меня на воспоминания о том, как мы ездили с родителями на источник Серафима Саровского в Дивеево. – Я вспомнила! Мы не умрем с голоду!

Парень непонимающе смотрит на меня, пытаясь понять, что я имею ввиду. А я тем временем достаю из бокового кармана небольшой мешочек.

- Мама перед самым отъездом положила мне сухарики от Серафима Саровского! – я открываю тряпочную сумочку, и на глаза наворачиваются слёзы. Я постоянно считала мамину заботу чрезмерной опекой и всё время пыталась избавиться от неё. А вот теперь я поняла, как была не права, когда не ценила то, что у меня есть.

Маленькие ржаные сухарики совсем не такие, как продаются в магазинах. Они без добавления каких-либо специй, даже не соленые, но пахнут воском и ладаном. Это потому, что мама хранила их в своём «святом уголке» вместе со свечами и другими церковными атрибутами. Мы съедаем по небольшой жменьке, оставляя примерно половину на завтра. Не хочется об этом думать, но вдруг нас и завтра еще не найдут…

Удивительно, но этот скромный ужин вполне насыщает нас, и на душе становится спокойно и радостно. Появляется какая-то необъяснимая уверенность в том, что всё будет хорошо. Мы устраиваемся на ночлег.

- Мик, давай руку тебе обработаем? – когда ели, я видела, какое ужасающее зрелище являет собой его правая ладонь.

Чтобы сэкономить драгоценную воду, я не промываю рану, а использую влажные салфетки, которые привыкла всегда носить с собой. Держа его руку в своей, чувствую какое-то совершенно необъяснимое тепло. Я волнуюсь, и мне кажется, что парень тоже не дышит в эти минуты. Мажу зеленкой и дую на ранку, как всегда делала моя мама.

- Нормально, Насть, - забирает ладонь Мик. – Спасибо за помощь.

Он после нашего разговора на повышенных тонах стал какой-то хмурый. Словно какой-то тяжелый груз тяготит его.

День сегодня был очень знойным, солнце палило так, что даже когда зашло, от земли всё равно шёл жар, как от печки. Мик снова устраивается на ночлег чуть в отдалении, что меня сильно огорчает. Мне страшно спать одной в лесу, только рядом с Миком я чувствую себя в безопасности. Но попросить его лечь рядом не хватает смелости. Ворочаясь с боку на бок, я мечтала о том, чтобы он хотя бы спросил, что меня беспокоит. Это был бы отличный повод сказать, как мне страшно. А дальше – я даже не сомневаюсь, что Мик бы не выпускал меня из объятий всю ночь. Как же хочется сейчас уткнуться ему в шею и, вдохнув запах, который в последние меня только и успокаивает, уснуть. Уснуть, забыв о больной ноге, о том, что у нас еды и воды осталось максимум на следующий день. О том, что не моюсь два дня, я стараюсь просто не думать.

Но даже не смотря на усталость, я долго мучалась бессонницей. Из головы никак не уходил наш разговор. Я начала детально вспоминать тот день, когда очнулась на берегу.

Хорошо помню, что ближе всего ко мне был Кит. С его длинных волос, которые тогда были в моде у парней, стекали струи воды. Да и он находился ближе всего ко мне в момент моего «утопления», логично, что он и вытащил меня…

С другой стороны, мне вспоминается Мик, который тоже был мокрый, хотя должен был рыбачить в лодке с отцом и нырять в воду ему было бы не к чему. Может он увидел, как Кит тянет меня к берегу и тоже бросился на помощь, но не успел?

В любом случае – все эти предположения не имеют смысла. Мик четко сказал, что вытащил меня Кит. А он не стал бы мне врать. В этом я уверена на сто процентов.

С такими мыслями я всё-таки отключаюсь от воспоминаний и дум и погружаюсь в царство морфея.

Просыпаюсь я от звуков ломающихся веток. Мик решил развести костер и собрал тут уже довольно много сушняка.

- Мик, ты что, замерз? – усмехаюсь, приподнимая на него голову.

- Нет, принцесса, хочу тебе стейк из мамонта приготовить, - у парня тоже хорошее настроение с утра. Это очень радует.

- Пойдёшь на охоту? – я продолжаю юмористическую минутку - совершенно не хочется возвращаться в реальность, где у нас большие проблемы.

- Разве что на жуков, - усмехается парень. – Нет, Настя, это будет сигнальный костер. Пора нам отсюда выбираться уже…

Когда костер разгорается, Мик бросает в него сухую траву. От пламени поднимается густой дым, а я смотрю на него с двояким чувством. С одной стороны, я понимаю, что такой «сигнал» уж точно не пропустят наши спасатели, и мы скоро выберемся обратно в цивиллизацию. А с другой – мне будет жаль покидать это место… Как ни парадоксально, но помимо боли и страха, которых здесь было для меня в избытке, именно эти тяжелые испытания дали мне огромное количество поводов задуматься о своей жизни, многое переосмыслить в ней.

Здесь, в холоде, в грязи, я впервые начала ценить свой уютный дом. Испытав настоящий голод, поняла ценность материнской заботы. Превозмогая боль, совершая каждый шаг как преодоление себя, я осознала ценность жизни…

И, наконец, за эти двое суток в моём уме кардинально трансформировался образ Кита. Я всегда представляла его себе героем, идеалом, абсолютно подходящим мне парнем. Мик же, напротив, заключал в себе те качества, которые я меньше всего хотела видеть в будущем спутнике жизни. И каким-то невероятным образом всё вдруг для меня поменялось. Наглость Мика, которая постоянно раздражала, теперь видится мне как совершенно естественная черта сильного мужчины, который не мямлит что-то в уголке, а идёт к своей цели, перепрыгивая препятствия. Легкомыслие, которым я наделяла парня в своих представлениях, на деле оказалось напускным. Он строит дом для своей будущей семьи, он просчитывает наперед каждый шаг и решает проблемы, не бегая от них.

Ну и самое главное – в его объятиях я чувствую себя как дома…

Сижу на коврике, продолжая рассматривать профиль Мика. Я знаю его мимику, угадываю движения, которые он совершит в следующий момент. Вот, он бросает палку в костер, и я знаю, что сейчас он уткнет руку в бок и поведет подбородком. Вот, наклоняет голову, в поисках следующей ветки, а я жду, когда он одной рукой подтянет штанину, чтобы удобно было присесть.

Угадав еще несколько его действий, я тихонько смеюсь. Парень это замечает и, поворачиваясь ко мне недоуменно спрашивает, что меня развеселило.

- Ничего, - развожу руки в стороны. – Просто вспомнила, как мы в Тихоновке сидели вот так у костра вечерами. Помнишь нашу песню:

Ты, да я, да мы с тобой!

Здорово, когда на свете есть друзья.

Если б жили все в одиночку,

То уже давно на кусочки

Развалилась бы, наверное, земля.

Я люблю петь, и у меня неплохо получается. По крайней мере, так говорили мои учителя, когда просили выступить на концертах в актовом зале. Но сейчас Мик как-то странно на меня смотрит, а потом резко рявкает, обрывая меня на полуслове:

- Тихо! Замри!

Я напугана и боюсь пошевелиться, а парень быстро хватает уже горящую с одного конца палку из костра и бросает в мою сторону. От неожиданности у меня вырывается крик. Поворачиваю голову и вижу, как в кустах рядом со мной шевелится трава. Еще секунда и мелькает только зеленый хвост.

Мик подскакивает ко мне в доли секунды и захватывает в кольцо своих рук. Я прижимаюсь к нему и, положив голову на грудь, восстанавливаю дыхание. Я со вчерашнего дня мечтала тут оказаться. Вот бы он сейчас опять меня поцеловал.

Как в детстве скрещиваю пальцы за спиной. Как же это глупо. Я взрослая девушка и надеюсь на какую-то ерунду. А в таких ситуациях рассчитывать можно только на себя.

Я хочу поцеловать Мика. Да, он нравится мне, пора это признать. Поэтому надо быть смелее. Пусть он знает, как я к нему отношусь. И я смело поднимаю голову.