Глава 23.
Всё случилось, когда мне только исполнилось тринадцать. Мы тогда традиционно сразу после моего дня рождения приехали в Тихоновку на две недели. Младшие Перепелкины с моим отцом отправились на рыбалку, а мы с мамой и Китом – на пляж. День был каким-то умопомрачительно жарким. Мы даже взяли с собой сумку-холодильник, чтобы утолять жажду не кипятком, а хоть немного прохладной водичкой.
- Кит, спорим, ты не доплывешь до того берега, - я решила от нечего делать подразнить парня.
- Тут метров семьдесят примерно, - задумчиво отзывается Кит, лениво глядя на противоположный берег. – Теоретически это несложно. Но какой смысл мне туда плыть?
- Предлагаешь пари? – я уже перебираю варианты того, на что можно поспорить, чтобы втянуть Кита в эту авантюру.
- Настасья, ты же знаешь, я не азартен. Пари можешь с Миком заключать, он любитель этого дела.
- Ладно, не хочешь сам плыть, давай наперегонки, - не отступаю я.
- Никит, она всё равно не отстанет, - смеется мама, которая загорает тут же, читая очередную книгу. – Проще согласиться, - и перелистывает следующую страничку.
- Ладно, твоя взяла, - тянет парень и нехотя встает с полотенца. – Только чур далеко не отплывать от меня, не дай Бог судорога или еще что…
«Вот же зануда, - думала я, спеша к реке. – Какой тогда вообще смысл от плаванья наперегонки, если нельзя далеко отплывать друг от друга?».
- На старт, внимание, марш! – быстро скомандовала я и мы почти одновременно спрыгнули в воду.
Сначала плыть было легко, я даже пыталась изображать кроль, как учили меня в секции по плаванию. Потом поняла, что Кит мне поддаётся, и не уплывает дальше меня не потому, что не может, а просто не хочет этого делать. Его движения размеренны и даже можно сказать вальяжны; дышит ровно. Чего не сказать обо мне. Кроль был забыт, и я старалась просто хоть как-нибудь уже доплыть до берега. Конечно, у меня примерно на середине возникла мысль отказаться от этой затеи и вернуться назад, тем более, что тут явно была большая глубина: ногами чувствовались холодные потоки. Но отступать от своих слов я считала позорным, поэтому, сцепив зубы и взяв себя в руки, я поставила себе цель и решила не отвлекаясь просто её достигнуть. О том, как буду плыть обратно, я старалась не думать.
А зря. Погревшись на солнышке на противоположном берегу, спустя минут пять Кит предложил плыть обратно. Мне хотелось кричать о том, что я не поплыву, что я лучше подожду папу с мальчиками, чтобы они забрали меня на лодке, но бессмысленная гордость, которая мне твердила о том, что я буду выглядеть глупо и легкомысленно, не дала мне шанса проявить благоразумие.
Мы поплыли обратно. Поняв уже принцип, как нужно экономить силы в воде во время преодоления больших дистанций, я снова наметила цель и молилась только о том, чтобы поскорее достигнуть берега.
«Больше никогда не буду затевать эти глупые споры!» - мысленно костерила себя, продолжая грести изо всех сил.
И вот, когда уже до берега оставалось метров тридцать, я вдруг почувствовала резкую боль в ноге чуть ниже колена. Икру будто током прострелило. Я только и успела, что вскрикнуть «Ой!», а дальше началась паника. Как назло, Кит отплыл от меня довольно далеко, видимо, ему надоело еле плестись за мной.
Что было дальше, я помню какими-то вспышками. Я то уходила под воду, то снова всплывала на поверхность. Ослепленная ярким солнцем, я не разбирала ни направлений, ни того, что происходит вокруг. Я кричала, звала на помощь, но не слышала даже свой голос, не говоря уже о других звуках.
Отрывками помню, как кто-то ко мне подплыл. Я хваталась за своего спасителя всеми свободными конечностями. В итоге перед глазами остались только брызги и пузыри от воды.
Очнулась я уже на берегу. Надо мной склонилась вся моя семья: мама, папа, Васька и оба старших Перепелкиных. Я объясняла, что у меня нога заклинила, когда папа нёс меня на руках домой. С тех пор я знаю, что такое судороги и чем они могут быть опасны.
А еще с того дня я влюбилась в Кита. Он ведь спас меня тогда.
Это же был он?