Глава 7

А потом меня резко схватили за плечи и так тряхнули, что едва не отлетела голова.

– Какого демона! Какого демона, Валенсия! – прорычали мне в ухо, продолжая до боли стискивать плечи.

Мое недоумение и испуг быстро сменились негодованием, я вцепилась ему в пальцы и попыталась оторвать от себя. Но он держал намертво.

– Да отпусти ты меня! – выкрикнула я. – Что вам сегодня всем надо!

– Валенсия! Зачем ты туда пошла! Одна! – продолжал хрипеть в ухо мой призрак, или кем там является гость во снах. – Он мог с тобой…

Наконец, удалось вырваться из лап золотоволосого. Резко развернувшись, рассчитывала увидеть его лицо, но заметила только золотистую пыльцу на месте, где секунду назад стоял, а голос вновь прозвучал из-за спины:

– Я бы голыми руками…

Даже не поняла, откуда ему что-то известно и почему так злится. Это все стало бесить, страшно бесить. Мало того, что господин нареченный повел себя, как мерзавец, каких поискать, так еще и во сне закатывают истерики. В моем собственном сне!

Сжав кулаки, я выпалила, в бессилии таращась на лес, потому, что пытаться узреть золотоволосого бесполезно:

– Да кто ты такой! Какое право вообще имеешь орать? Ты мне кто, отец, брат, жених? Или может учитель парафизики? Покажи лицо, в конце концов! Объясни немедленно всё!

Повисла короткая пауза, в которой слышно мое дыхание и дыхание золотоволосого призрака за спиной, хотя, если верть книге, что взяла из либрариума, призраки дышать не должны. Впрочем, не понятно, как они ведут себя во снах.

Спустя несколько мгновений послышался тяжелый вздох, он отозвался шелестом в листве, ветки со скрипом покачнулись, в кронах зашумел ветер. Небо затянулось серыми тучами, словно вот-вот начнется дождь.

Я ощутила прикосновение к локтю, но слишком злилась, чтобы рассыпаться в телячьих нежностях. Все происходящее напоминало слоеный пирог, чем глубже копаешь, тем больше начинки вытаскиваешь. И пока совершенно не понятно, из чего эта начинка сделана, и когда кончится.

– Объясняй, – повторила я, силясь обернуться, хотя догадываюсь – если сделаю это, он вновь перемесится в недоступную глазу зону.

Ветки деревьев тревожно зашевелились, тучи затягивали небо все быстрее.

– Не могу, – мрачно сказал он.

– Что значит «не могу»? – не поняла я, опасливо поглядывая на меняющуюся погоду. – Тебе что, рот заклеили? Так вроде разговариваешь вполне неплохо.

Показалось, золотоволосый покачал головой.

– Не могу, – повторил он. – Не в моей власти показаться тебе и не в моей власти говорить о том, на что наложена сумеречная печать. Это все, что я в силах сказать.

– Сумеречная печать? – переспросила я, смутно помня, что про сумрак уже сегодня читала в фолианте. Том самом который нашла благодаря своему не раскрытому дару и из-за которого оказалась с темном углу с женихом.

Он кивнул, я проговорила хмуро:

– О печати ты тоже говорить не можешь?

– Верно, – согласился золотоволосый сурово, его моя встреча с нареченным похоже очень волновала и выводила из себя. Даже мне, не искушенной в общении с мужчинами видно со спины, как напряжен.

Как это странно ни выглядело, здесь, во сне, я смогла немного отойти от напряжения, которое свалилось на меня утром. Кто бы мог подумать, что простой поход в библиотеку, точнее, либрариум, может едва не стоить мне чести. А она, магия и доброе имя – единственное, что у меня осталось. Хотя и это намерены отобрать. Во всяком случае, мой безымянный и безликий жених сделать собирался явно это.

Впрочем, безымянные и безликие сейчас все мужчины, которые меня окружают. Кроме Шаторье, хотя его-то как раз можно было бы и скрыть.

Я вздохнула – слишком все запутано, непонятно и внушает опасения. Там брачный посол с придирками, нареченный, девочки, которые замуж определенно хотят побольше моего. Здесь – призрак с какими-то внутренними проблемами.

И не понятно, куда от всего этого деться.

На щеку упала капля, я вытерла и интуитивно подняла голову. Тучи потяжелели, новая капля упала теперь уже на лоб.

– Зайди под навес, – попросил золотоволосый, – промокнешь.

– Я же во сне, – бросила я, – какая разница?

Но совету последовала.

Обернулась, золотоволосый тут же рассыпался золотистой пыльцой, оказавшись у меня за спиной, а когда села на край лавки, как-то незаметно примостился позади.

Ситуация выбивала почву из-под ног. Все странно, очень странно. Особенно, что осознаю, что это сон. Прекрасно помню, как легла на кровать, листая фолиант о призраках, как задремала под мерное бормотание Ари, которая вышивает розу на полотне.

Вместе с этим, я здесь, говорю с каким-то существом, который не в состоянии даже показать лица и объяснить, что все это значит. Мелькнула мысль, что подхватила какой-нибудь магический насморк, и теперь мерещится всякая чушь, но внутренним чутьем знала – дело не в насморке.

К тому же, золотоволосый при каждой встрече ведет себя как-то очень уж… по-свойски.

Я вдохнула и выдохнула, давая себе возможность прийти в себя, затем начала:

– Значит так. Ты сейчас расскажешь мне все, что знаешь. Потому, что я вообще не понимаю, как это происходит, и почему ты мне снишься. Догадываюсь, так не должно быть. Думала даже, что это часть моего дара, но видишь ли, он не распечатан. А значить, проявляться может только кувырканием в груди. Это понятно?

Вновь послышался тяжелый вздох, деревья закачались, ветер рванул сильнее. На плечо легли теплые пальцы, хотела скинуть, но потом решила – это же не по-настоящему, как и в предыдущие разы.

– Валенсия, – раздался бархатный и печальный голос над ухом, – будь моя воля, я бы все тебе рассказал. И первое что ты увидела бы – это мое лицо. Но…

Он запнулся.

– Что «но»? – подтолкнула я.

– Погоди, я пытаюсь подобрать слова, чтобы не спровоцировать…

– Что?

– Погоди…

Золотоволосый замолчал. Его ладони на моих плечах, лежат спокойно, от них растекается тепло и странное ощущение надежности. Странное еще и потому, что это слишком похоже на убегание от реальности в сон, где мой многострадальный ум придумал себе убежище. Самое дикое, именно из-за этого покидать его, в смысле золотоволосого, не хотелось.

Я терпеливо ждала прислушиваясь к себе. Магия спокойна, еще бы – это ведь мой сон, а не темный угол либрариума, где мой жених изнывает от вожделения. Это было именно оно, я помню взгляд Ашиля на Джозет.

При воспоминании о нем, по коже прокатились мурашки, золотоволосый будто почувствовал мое напряжение и успокаивающе провел пальцами по волосам.

– Если бы я был рядом… – проговорил он перехваченным голосом, – этот… он же хотел тебя…

Меня перспектива оказаться в лапах нареченного совсем не радовала, но сейчас волновал еще один вопрос.

– Я не слишком в курсе, что конкретно он собирался сделать. Догадываюсь, что ничего хорошего. Но почему это беспокоит тебя? Призрака из сна.

– Я не… – начал золотоволосый, но тут же охрип, словно голос подвел его. – Просто…

– Что с тобой? – забеспокоилась я.

Он продолжал хрипеть, явно пытаясь что-то сказать, но будто невидимые тиски сжали его горло, не давая проникнуть воздуху. Я вскинулась и подскочила, но когда развернулась, золотоволосый ожидаемо стоял спиной ко мне, упершись ладонями в перила.

Я осторожно приблизилась, впервые оказавшись к нему так близко со спины. Даже будучи сном, он внушает трепет – высокий, широкоплечий, пахнущий чем-то притягательным. Пришлось даже сморгнуть, прогоняя недвусмысленные картинки, которые пронеслись перед глазами – нашла время и место.

Моя ладонь легла ему на плечо.

– Ты в порядке?

Он покачал головой.

– Ты не можешь говорить?

Он кивнул.

– А если я буду задавать вопросы, сможешь кивками отвечать?

Золотоволосый секунду помешкал, потом неуверенно кивнул.

Я же, как бы это некрасиво не выглядело, испытала некоторое облегчение. Значит, есть возможность хоть немного выяснить, что это за наваждение, если уж оно так регулярно повторяется.

Стараясь подбирать слова, я проговорила:

– Ты призрак?

Он покачал головой.

– Значит, ты не усопший? Не мертвец, который ищет успокоения и не мятежный дух? Или кто там еще есть в книге.

Голова золотоволосого качнулась вперед, а я слегка растерялась, потому что прежде была уверена – он действительно мертвец, который привязался к живой душе, чтобы решить какие-то незавершенные дела или может связаться с родственниками. О таком рассказывала кухарка дома. Мол, есть у нее знакомая, к которой вот так прицепился неупокоенный дух, являлся во снах, пока не принесли дары богам и не запросили у жрецов ритуал успокоения. И я была уверена, что мои сны примерно из этой же категории.

Оказалось – нет.

– Значит, ты живой, – продолжила я, скорее утверждая. – Тогда почему не показаться нормально? Зачем этот спектакль с явлением во снах?

Он дергано пожал плечами и просипел:

– Не могу…

Я стала усиленно соображать, как выходит, что живой человек является во снах, при этом ведет себя более чем странно и не может объяснить, в чем дело. Начиная разговор рассчитывала получить ответы, но вопросов становилось все больше.

– Так, – проговорила я, потирая лоб. – Дай подумать. Хочешь сказать, что ты реальный человек, который по случайности снится мне?

Золотоволосый как-то дернулся, словно разговор дается ему с большим трудом, я увидела, как пальцы сжались на парапете, костяшки побелели, он весь как-то задрожал.

Голос прозвучал до жути хрипло и нечеловечески.

– Не… случайность…

Я невольно отшатнулась и окончательно потеряла логическую цепочку, но все больше убеждалась, что в Магикус Соле творится что-то не то.

Мой испуг золотоволосого явно расстроил, спина скрутилась вопросительным знаком, он уперся лбом в мраморный парапет, золотые волосы упали на лицо.

– Ты нарочно мне являешься? – все же спросила я.

Кивнуть ему удалось с большим трудом, а потом резко выгнулся в обратную сторону, голова запрокинулась, и я бы увидела лицо, не будь он таким высоким.

Сильный порыв ветра согнул деревья, кроны зашумели, а над лесом прокатился грозовой раскат. Я как-то сжалась, а золотоволосый продолжал меняться – волосы поднимались во что-то наподобие гребня, сам он как-то стал увеличиваться в размерах.

Меня затрясло – сон, который до этого считала последним пристанищем безопасности, стремительно начинал походить на кошмар.

И все же я крикнула:

– Что с тобой? Я могу помочь?

Вновь послышался рокот грома, и в этом рокоте показалось, рычит зверь. Золотоволосый так и остался спиной, единственно, что он произнес хрипло, это:

– Просыпайся…

И я подскочила на кровати.

Передо мной застыло встревоженное лицо Аерин, кудряшки дыбом, глаза перепуганные, она вглядывается в меня, словно надеется увидеть доказательства безумия.

– Ты в порядке? – выдохнула она.

Язык пересох, наверное, спала с открытым ртом, совсем не как леди, хорошо хоть Шаторье не видел. А то устроил бы лекцию, как положено спать будущим женам.

Уперлась локтями в подушку и приподнялась.

– Я… да. А что такое?

– Да ты так вцепилась в покрывало, – проговорила Ари опасливо, все еще всматриваясь в меня в поисках неладного. – Напрягалась, металась. Мы уже думали, может лекаря вызывать.

Я покосилась на Катрин. Ну да, она то уж точно думала вызывать лекаря. Сидит, как статуя с зеркально черными волосами, пялится в зеркало. Сама забота.

Я вытерла лоб, который оказался в капельках, и свесила ноги с кровати.

– Да нет, все нормально, – отозвалась я, не собираясь рассказывать никому о том, что хожу на рандеву к призраку в сны, который утверждает, что не призрак.

Очень хотелось понять, что с ним случилось и почему вдруг не смог рассказать, ответить на простые, в общем-то вопросы. И нужно где-то выяснить о сумеречной печати.

Ари тем временем пощупала мой лоб, проверила прическу, и недоверчиво покосившись на фолиант о призраках, проговорила:

– Уверена, что в норме?

Я кивнула, но она не отстала.

– А про призраков зачем читаешь?

– А про что еще читать в магическом пансионе? – парировала я.

Катрина в этот момент вдруг перевела на меня взгляд. Я почему-то оцепенела от него. Черные, как деготь глаза, смотрели не мигая, словно лезут в самую душу, пытаются проникнуть в мысли, прочитать, узнать самое сокровенное.

Магия в груди как-то недовольно взбрыкнула, а я ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы ляпнуть:

– Катрин? Ты чего?

Девушка моментально потеряла ко мне интерес. Или сделала вид, что потеряла, отвернувшись, убрала зеркало и поднялась с ровной, как жердь спиной.

Я обратилась к Аерин, не сводя с девушки озадаченного взгляда.

– Она что, обиделась?

– Катрин? – не сразу поняла кудряшка. – Нет, просто надо идти. Я тебя не решалась будить. Но ты сама проснулась.

– Идти? Куда?

– Как куда? – удивилась Ари, словно я обязана знать все планы, которыми нас почивают в Магикус Соле. – На Ритуал признания дара.

Я захлопала ресницами.

– Это еще что?

– Переодевайся, – скомандовала Аерин вместо ответа. – Нельзя прибыть на него в дорожном платье. Это ведь первый шаг к замужеству с магом.