Глава 15

Эльмирея.

— Рея, стой! — мы продолжили прогуливаться по саду, когда моя новая знакомая резко схватила меня за руку.

Я не привыкла к тому, чтобы кто-то так нагло вторгался в моё личное пространство и настолько оказалась возмущена её поведением, что повернулась к девушке, чтобы высказать всё, что я о ней думаю. Но она меня опередила:

— Тебе не кажется, что что-то не так?

— Ты о чём?

Я огляделась и только сейчас сообразила, о чём мне хочет сказать девушка. Как-то довольно быстро сад, который до этого был наполнен прогуливающимися наложницами, опустел. Но не только это бросилось в глаза. Моника со своими подружками, сейчас они скорее напоминали шайку бандитов, нас явно пытались окружить. Преданные прихвостни Моники обходили нас с Андрианой со всех сторон. Вот это поворот!

Немного покоробило, что не я первая заметила происходящее. Настолько увлеклась разговором, что потеряла бдительность! Зато сейчас не передать, как я была благодарна моей сопровождающей за то, что она вовремя открыла мне глаза на происходящее. Так. И что же делать? Ничем хорошим это не пахнет.

Девушки удалили из сада лишних свидетелей явно не из благих намерений. Я огляделась. Нужно было найти такое место, которое не позволит нас окружить с четырех сторон. Я не знаю способности Андрианы и вообще не уверена в том, что в случае чего она сможет за себя постоять. Поэтому приходится рассчитывать только на себя. И действовать необходимо стремительно.

Объяснять долго. Поэтому я схватила за руку Андриану и резко метнулась в сторону к огромному толстому дереву. Оно располагалось очень удачно и в совокупности с другой растительностью образовывало естественную живую ограду. То, что мне нужно! По крайне мере, это даёт мне определенную гарантию, что со спины ко мне никто не подберётся. На свои перемещения я услышала звонкий, истеричный смех Моники.

— Думаешь от меня сбежать? Трусиха!

Я молчала, внимательно оценивая обстановку. Моника, совместно с двумя девушками, не торопясь, подходила к нам. Еще одна преданная фаворитке императора наложница стояла в дверях, которые вели в гарем. Так. А где её четвертая подруга? Вероятнее всего, именно она выводила наложниц из сада. То есть, выходит, они удалили от сюда ненужные глаза и уши и перекрыли вход-выход в сад. Интересно, что они сказали другим наложницам, отчего те так быстро покинули сад?

— Что ты хочешь? — напрямую спросила я у Моники.

— Как что? Проучить тебя, конечно! Чтобы ты знала своё место. Ты не так давно очень дерзко со мной пообщалась, а дерзости я не прощаю!

— И как это ты собралась меня проучить? — Спросила я, задирая в недоумении бровь.

— А вот сейчас и увидишь! — прокричала Моника, и скомандовала: — Иррика, давай!

Краем глаза я увидела, как из ладоней находящейся рядом с Моникой рыжей девушки вырывается огонь, направленный на моё лицо. Она что, маг огня? Неожиданно. И магия дворца её магию не блокировала, или в саду можно ею пользоваться?

Далее события развивались очень стремительно. Я, понимая, что драгоценные секунды потеряны, и увернуться от огня уже не успеваю, прикрыла свое лицо двумя руками. Тут же почувствовала, как огонь пронзает мои руки от ладоней до локтей, опаляя жаром и вызывая неимоверную боль. Но страдать от боли некогда. Здесь, как на войне: или ты или тебя.

Мой боевой опыт мне подсказал, что больше нельзя терять ни минуты. Неизвестно, какие у других подпевал Моники и у неё самой магические способности, и почему их магия дворца не блокирует. Сейчас моя жизнь в моих руках.

Я резко нагнулась вниз, делая вид, что загибаюсь от боли. А затем, резким выпадом приблизилась к ногам атаковавшей меня Иррики. Дёрнула рыжую за ноги, чуть ниже колена, и резко оттянула её ноги на себя, выбивая почву из-под них. Девушка не ожидала нападения и не успела сориентироваться и сконцентрироваться, когда полетела назад, ударяясь затылком об землю.

Я прекрасно понимаю, что она и лежа может продолжать применять в отношении меня магию. Но такого шанса ей давать нельзя. Чувствую, что сейчас я действую на адреналине, поэтому неизвестно, насколько в действительности от её огня пострадали мои руки. Пока Иррика приложилась головой об землю, я схватила за волосы рядом стоящую зачинщицу происходящего. Держа одной рукой волосы Моники, я правой ногой подставила ей подножку, заваливая Монику сверху на её подружку. Так рыжей сложнее будет использовать магию. Я огляделась. Расслабляется рано, должна быть по близости и третья наложница. Но к своему облегчению я поняла, что третью на себя взяла Андриана. Девушки вцепились друг другу в волосы, и таким образом водили хоровод, требуя друг от друга, чтобы соперница отпустила волосы первая. Типичные женские разборки без магии. Это хорошо.

Вернула своё внимание к Монике, которая, пользуясь заминкой, попыталась слезть с подруги. Сама Моника магию не применяла, поэтому из всех троих пока опасность для меня представляет огненный маг. Напрямую сталкиваться с магом огня голыми руками опасно. В связи с чем, я не нашла ничего лучше, как прыгнуть сверху на Монику, придавливая посильнее этой гадюкой Иррику и обездвиживая таким образом их обеих.

— Что здесь происходит? — Раздался громкий голос стражников, которые довольно стремительно приближались к нам. Как-то их появление я пропустила, сконцентрировавшись на девушках.

— Я хочу заявить о нападении! — плачущим голосом заявила Моника. — Я фаворитка повелителя! И сейчас эта девушка пыталась меня убить! Четыре свидетеля это подтвердят!

Я слезла с Моники, находясь в шоке от происходящего. Очуметь, как быстро она сориентировалась и включила святую простоту и невинность! И как правдоподобно жертву из себя разыгрывает. Актриса! Да, к моему несчастью, среди очевидцев происходящего её сторонников было намного больше. Мою невиновность может подтвердить лишь Андриана, если она вообще захочет её подтверждать. Какие цели эта девушка преследует на самом деле, пока мне не известно. Но надежда на то, что она скажет правду, есть. Ведь именно она меня своевременно предупредила о подставе. Да и она тоже дралась с одной из наложниц.

— Разберемся. Мы во всем разберемся, — заверил нас стражник. И нас обступила стража, предлагая следовать за ними.

Со временем я начала отходить от стресса и ощущать неимоверную боль в руках. Однозначно, у меня там ожог. Ситуацию усугубляет ещё и то, что обожженная ткань прилипла к коже рук. Как теперь её оттуда снять, не причиняя себе боли, я не представляю.

Нас вели по каким-то многочисленным коридорам и лестничным пролетам.

— Что происходит? Куда Вы нас ведете? — Возмущалась Моника, чей рот не затыкался ни на минуту. — Я жертва. Понимаете? Меня хотели убить. Я требую, чтобы меня и моих подруг сейчас же отпустили, а виновные понесли заслуженное наказание!

Но стражники молчали. В итоге, нас спустили в какой-то подвал и каждую закрыли в отдельных камерах.

— Да как Вы смеете! Я любимая фаворитка императора! Отпустите меня немедленно! — на весь коридор раздавался противный вопль Моники.

Я же ходила по камере из угла в угол, так как боль в моих руках разрасталась все сильнее. Адреналин постепенно спадал, и я начала осознавать, что возможно замыслом Моники было как раз не причинение мне вреда, а обвинение в покушении на неё. Вероятно, они с наложницами хотели обставить всё так, что рыжей пришлось применять магию с целью защиты от нападения. Якобы она увидела, как я нападаю на Монику, и инстинктивно, защищаясь и защищая подругу, использовала магию. А то, что нападавшая останется со шрамами на лице, извините, сама виновата. Черт! Женское коварство не знает границ. И метилась она, однозначно, в моё лицо. Если бы не моя отточенная реакция воина, то сейчас я бы была с опаленным лицом и возможно даже без волос.

Не знаю, сколько прошло времени моего заточения в этой тюрьме. Минут пятнадцать назад, наконец, стихли вопли Моники. И вот теперь в коридоре возле моей двери послышались чьи-то шаги. В двери повернулся тяжелый замок, и она плавно начала открываться. За дверью показался один из тех стражников, который сопровождал нас сюда. Он грозно мне сказал:

— На выход. И без фокусов!

Я послушно последовала за ним, а он мне проговорил:

— Ну и попала ты, девка! Сдалась тебе эта блондинка, чтобы со своей жизнью из-за неё прощаться?

Я молчала. Какой смысл объясняться перед стражником? Но тот факт, что стража поверила крикам этой наглой фаворитки, а не мне, не сулил ничего хорошего.

Не выходя из подвальных помещений, меня завели в такую же серую и сырую комнату, внешне похожую на камеру, в которой меня держали, только большую по размеру. И я увидела, что в помещении уже находится Моника со своей свитой, а также император с двумя незнакомыми воинами. Судя по камзолам воинов, находящихся рядом с императором, они явно были из верховной знати.

Моника заливалась перед повелителем соловьем, в красках разрисовывая картину моего покушения на неё. И Андриану приплела к этому, в качестве моей соучастницы. Мою вновь приобретённую союзницу тоже привели вслед за мной. И если я стояла молча, ничего не говоря, слушала тот бред, что несет Моника, то Андриана молчать не стала.

— Что ты несешь? Это вы вчетвером на нас двоих напали! Всех девушек под какими-то предлогами спровадили из сада, чтобы свидетелей не осталось!

— Не верьте ей, повелитель, она всё врет! — пискляво прокричала Моника.

Вивирон жестом показал Монике замолчать и произнес:

— Вашу позицию я услышал, теперь хочу услышать их, — он головой показал в нашу с Андрианой сторону, а потом добавил, глядя на мою защитницу: — Говори, как было на самом деле. Только не смей мне врать!

— Что Вы! И не подумаю врать! Как можно. Мы с Реей гуляли по саду, — девушка начала говорить, и, как только произнесла моё имя, император бросил беглый взгляд на меня, а потом вновь повернулся к Андриане: — Я сразу поняла, что Моника что-то затеяла. Мне показалось подозрительным, что все девушки спешно покидают сад. Потом к нам подошла Моника с ними…

Андриана рукой показала на притихших наложниц, которые боялись устраивать балаган и тем самым ослушаться приказа императора:

— … она сказала Рее, что проучит её за дерзость, и отдала приказ вон той рыжей, Ирика её зовут, кажется. Та выпустила пламя на Рею. Я думала, что они её полностью спалят. Потом Рея начала защищаться, и я тоже, так как поняла, что это нападение, и намерения у них очень серьезные.

— Рея, ты подтверждаешь, что всё было именно так? — спросил у меня император.

— Да, — ответила я, поморщившись от боли.

Судя по всему, только сейчас до Вивирона дошло, что со мной что-то не так, так как он быстро подошел ко мне, спрашивая:

— Что с тобой?

Я подняла обгоревшие руки вверх, вместе с прилипшей к ним одеждой.

— Руки, — пояснила я, — они целились огнем в лицо, но я загородилась от пламени руками.

— То есть ты утверждаешь, что с твоей стороны не было покушения на Монику?

Я хмыкнула, вновь морщась от боли, но пояснила:

— А зачем она мне? Тем более, Ваше высочество, я — опытный воин. Если бы хотела совершить на кого-то покушение, то разве я действовала бы так, спонтанно и глупо подставляясь?

Я вновь поморщилась от боли и прозевала тот момент, когда император оказался непростительно близко ко мне:

— Так сильно болит? — участливо спросил он.

Я утвердительно кивнула.

— Почему не пригласили лекаря? — требовательно спросил Вивирон у стражи, а затем и вовсе меня удивил.

Не дожидаясь от них никаких объяснений, он подхватил меня на руки и отдал распоряжение:

— Этих, — он указал на Монику и её подруг, — закройте пока в темницу, — эту девушку еще раз допросить и отпустить обратно в гарем. Сообщите лекарю, что я иду к нему в лекарский блог. Пусть ждет нас.

— Но как же? — начала причитать Моника, но император уже вышел из комнаты со мной на руках и понёс меня по многочисленным коридорам.

— Повелитель, — произнесла я, опешившая от происходящего.

— Что? Больно? Потерпи, уже скоро мы будем у лекаря.

— У меня руки болят, а не ноги. Я могу идти сама, — произнесла очевидное.

— Не стоит. Я вижу, как ты морщишься от боли. Что же ты сразу мне свои руки не показала?

И тут меня словно прорвало. То, как справедливо он разобрался в ситуации. Честно говоря, я совершенно такого поворота не ожидала! То с какой заботой и трепетностью отнесся он ко мне… Он ведь враг. Он не должен быть таким чутким и внимательным! Во мне словно какую-то плотину прорвало. Я бесстыдно заревела, уткнувшись ему в подмышку. Он растерянно остановился:

— Что? Так сильно болит?

Вместо ответа я заплакала ещё сильнее, а он, расценив моё поведение по-своему, чертыхнулся и ускорил темп.