Глава 17

Эльмирея.

К тому моменту, когда в мою комнату пришла принцесса Амелия, морально я уже была готова к встрече.

–Ну здравствуй, принцесса Эльмирея! — после того, как выгнала слуг и осталась со мной наедине, произнесла Амелия.

— Вроде бы уже сегодня виделись и здоровались, — ровным голосом произнесла я в ответ.

Сестра императора прищурилась и произнесла с поддевкой:

— То есть тот факт, что ты Эльмирея, принцесса Листии, ты даже отрицать не собираешься?

— А в этом есть смысл?

Амелия отрицательно покачала головой и развернула сверток, который держала в своих руках. Это был наш семейный портрет без рамки: мои счастливые родители и я с сестрой. Родители сидели на троне, мы с сестрой стояли рядом, счастливые и жизнерадостные. Портрет говорил сам за себя.

— Почему ты нам сразу не сказала, кто ты на самом деле? — через несколько минут молчания спросила принцесса.

— Я, попавшая в плен, должна была признаться в том, что являюсь той самой принцессой, которая отвергла императора? Зачем? Чтобы меня тут же мучительно убили?

— Убили? Чего ты себе напридумывала?

— А разве не для этого меня так настойчиво искал твой брат?

— Нет, конечно! Уж точно не для этого, поверь мне. Если бы он желал смерти вашей семье, то он не вытаскивал бы твоего отца с того света…

— Что? Мой папа жив? Где он?

— Здесь. Во дворце. Жив и уже находится в сознании. Сильным ядом его отравили. Если бы не профессионализм и расторопность нашего лекаря, боюсь, всё закончилось бы намного печальнее.

Я сама не заметила, как меня пробил озноб. Ком подступил к горлу. Все это время я гнала от себя мысли о том, что мой отец мог не выжить. Мне сразу сказали, что у него мало шансов. Организм не справлялся, и именно поэтому лекарь ввел его в состояние стазиса.

Что же, раз Амелия знает, кто я на самом деле, то церемонии мне не нужны. Теперь я могу сказать все, что о них с братом думаю.

— Очень благородно, — я пальцами в воздухе изобразила кавычки, произнося «благородно», — со стороны императора вначале отравить короля, а затем спасать его жизнь. Что за игру вы с ним затеяли?

— Отравить? Ты в своем уме? Зачем это моему брату?

— Ну…, может быть для того, чтобы, женившись на мне, прибрать Листию к рукам?

— Ха! Да не нужно ему ваше королевство. Он и сейчас ищет тебя, чтобы жениться на тебе, а королевство передать в руки твоего отца.

Бред какой-то. Сказанное Амелией, меня обескуражило и не укладывалось в моей голове.

— Зачем императору на мне жениться после того, как он уже завоевал нашу страну?

— Давай, ты у него об этом спросишь?

— Ты говоришь загадками. И, если честно, я тебе не верю…

— А зря. Разве я давала тебе повод когда-либо усомниться в моих словах?

— Тогда я была в другом статусе.

— Да. В статусе наложницы гарема. И я была с тобой, наложницей, честна. Неужели ты думаешь, что с принцессой я буду вести себя по-другому?

— И всё же я не понимаю, зачем я Вам? Зачем твоему брату вообще нужно было на мне жениться? Ведь так много принцесс, которые были бы несказанно рады такому его предложению. Почему именно я?

— Вот сама у Вивирона и спросишь.

— Нет! Не хочу! Ты ведь не успела сказать своему брату, кто я на самом деле?

— Нет… Но обязательно скажу в самое ближайшее время.

— И не говори! Дай мне провести ночь с ним, а потом скажешь. Я ведь тебе это обещала и должна исполнить свое обещание. И хочу я сделать это как наложница, а не как принцесса!

Пока Амелия ко мне шла, я всё продумала. Мне нужна ночь, чтобы попробовать вступить в полную магическую силу и сбежать отсюда. Наш придворный маг не один раз говорил о том, что у тех яндар, у которых был очень высокий магический потенциал, часто проявлялась еще одна интересная особенность. Они не только могли совершать ментальные путешествия, но и телепортироваться в необходимое им место. Такие женщины вначале попадали туда, путешествуя ментально, а затем могли и тело свое в нужное им место переместить. У меня большой магический резерв, и шансы обладать такой способностью есть. Где держат моих воинов, я теперь знаю и могу попробовать переместиться туда в нужное время. Только информация о моем отце, которая сейчас раскрылась, стала для меня полной неожиданностью. И все же я должна попробовать осуществить задуманное.

— Для чего тебе это? Что ты задумала? — строго произнесла Амелия.

— Ты разве не хочешь, чтобы я выполнила взятое на себя обязательство?

— Можешь считать, что ты его уже выполнила. Моника в темнице. Избавиться от неё ты мне помогла.

— То есть моих воинов теперь отпустят, как ты мне обещала?

— Я поговорю об этом с братом. И о том, кем ты являешься на самом деле, я ему должна сказать. Извини.

— Как мой отец себя сейчас чувствует? Я могу его увидеть? Где он сейчас?

Почему во время своих магических путешествий я не увидела своего отца?

— Спроси об этом Вивирона. У него, кстати, есть интересная информация о том, кто на самом деле причастен к отравлению твоего отца.

— Кто? Какая информация?

На лице принцессы появилась улыбка, показывающая её превосходство. Ей удалось меня заинтересовать.

— Он сам тебе все расскажет. А ты мне лучше скажи, как твои руки?

Амелия опустила взгляд на мои покрасневшие руки.

— Болят? — уточнила она.

— Немного. Неужели тебя действительно беспокоит моё состояние и мои чувства?

— Ты сейчас, как ёж, колючая и неприступная. Ищешь в моих словах и поступках подвох, но его нет. А насчёт твоих рук: мне очень жаль, что всё так вышло. Сейчас выясняются все подробности произошедшего, но поверь мне, Моника понесет за это наказание.

После того, как от меня ушла Амелия, я осталась в комнате одна и поймала себя на мысли, что мне совершенно не страшно. Будь что будет. А куда ещё ниже падать? Я и так из принцессы Листии превратилась в наложницу из гарема. Хотя… Да, император, как обиженный мужчина, сейчас может поступить со мной, как угодно. В заверения его сестры о его хороших намерениях, я ни на каплю не поверила. И изощренный способ наказания он может придумать, фантазия у него богатая. Он вон как покоряет одно государство за другим. Например, он вполне способен выдать меня замуж за какого-нибудь престарелого извращенца или вовсе в рабство пристроить. Может. Физически наказать сможет. Только не сможет он одного — отнять у меня то, что отнять нельзя. Мои чувства и волю. Например, чувство собственного достоинства!

Да. Именно. Задираю выше голову и переношу с достоинством и высоко поднятой головой то, что выпадет на мою долю. И если физически мои враги мне вред причинить могут, то морально уничтожить я себя не позволю! Выживу. Выкарабкаюсь. И найду способ возродиться из пепла, как птица феникс.

Хм, сейчас не хочу сидеть в этой комнате одна и ждать придуманной мне участи. Пока ещё передвигаться по гарему мне никто не запрещал. А время подходит для ужина… Пойду на ужин. Нужно подкрепиться и набраться сил.

Только я открыла свою дверь, чтобы выдвинуться в столовую, как увидела Андриану. Девушка явно хотела постучать и даже подняла кулак для этого.

— А я хотела позвать тебя на ужин, — произнесла девушка, скромно мне улыбаясь.

— Спасибо. Как раз туда и направляюсь. Постой, а это у тебя что?

Мой взгляд упал на шею девушки. Она попыталась воротником прикрыть синяки на ней, но воротник сбился, оголяя это безобразие. Яркие синие пятна в виде отпечатков чьих-то пальцев отчетливо прослеживались на светлой девичьей коже.

Андриана тут же подняла воротник, озираясь по сторонам. А я встала, скрестив руки на груди и ожидая от неё объяснений.

— Ничего не хочешь уточнить? — спросила я девушку.

— Что объяснить? — Неохотно и даже с каким-то испугом уточнила она.

— Ну, например, откуда у тебя появились такие отметки на шее? После сегодняшней драки я у тебя их не видела.

Девушка замялась, но уже через несколько секунд в её взгляде появилась решимость, и она произнесла:

— В коридоре лучше на такие темы не разговаривать. Пустишь к себе в комнату? Я тебе всё объясню.

Я открыла дверь в свою комнату, пропуская Андриану внутрь. Зашла следом за ней и плотно прикрыла дверь. Что у неё за тайны?

— Это, — она показала на синяки на своей шее, — такой разговор у меня состоялся с двумя сторонницами Моники. Девушки решили, что я должна оговорить тебя, и преподнести происходившие сегодня события таким образом, чтобы обелить Монику. Они мне очень настоятельно предложили пересмотреть ранее озвученную мной версию событий.

— Им это зачем?

Андриана пожала плечами и пояснила:

— Моника прикормила эту шайку возле себя. Она дарила им подарки и давала монеты для того, чтобы они её поддерживали во всем. Вот они и поддерживают, как могут.

— И что ты?

— Что я? — не поняла моего вопроса Андриана.

— Какое решение ты приняла, после разговора с этими двумя?

— Мое мнение осталось неизменным. Не волнуйся. Свои показания я менять не буду.

— Почему?

— Я за справедливость. Ненавижу продажность и непорядочность. А Моника и её окружение прогнили этим.

— Но тебя ведь могли убить. Ты согласна ради правды и справедливости пожертвовать собой?

Хотелось проверить, насколько Андриана со мной откровенна, и понять, каковы её мотивы на самом деле.

— Ради правды, готова. К тому же, думаю, их задача была не убить меня, а напугать. Полагаю, что сейчас они узнали мой решительный ответ и больше с подобными предложениями обращаться не будут. Но — даже если я ошибаюсь, и они придут вновь…, знаешь, я лучше умру, чем буду помогать разрастаться черноте и несправедливости в этом мире! Нет. Не видать им обмана от меня!

— Но это нельзя так оставлять. Ты должна рассказать надзирательнице гарема о произошедшем.

— Не буду.

— Почему.

— Знаешь, эти две наложницы на самом деле слабые и бесхребетные. Ими руководило только одно — они испугались, что останутся без чьего-либо покровительства и контроля. А они настолько привыкли быть под влиянием Моники, что понятия сейчас не имеют, как теперь им без этого жить. Они, как слепые котята, без проводника уже не могут. Эти девушки настолько ведомы, что им обязательно нужно за кем-то следовать. Я не хочу, чтобы они из-за такой дурости были изгнаны из гарема или того хуже попали в темницу.

— Но как такое можно прощать? Андриана, ты удивительная и странная. Ты понимаешь, что этим ты прикрываешь своих врагов? Недоброжелателей, которые едва тебя не убили. Такие синяки на шее поставили! А если бы они силу свою не рассчитали?

— Рея, я за свою жизнь поняла одну вещь, что на зло не нужно отвечать злом, если не хочешь войти в состав тех самых злодеев, которых мысленно осуждаешь. Понимаешь? Я не хочу распространять негатив. Его и так в этом мире много. Думаю, меньше всего сейчас эти наложницы от меня ожидают того, что я их не выдам. Они сами испугались своих действий, когда я задыхаться начала, и теперь боятся наказания за это. А страх быть наказанным, иногда, бывает хуже самого наказания. Не убийцы они. Понимаешь? А дурочки, которые запутались и попали не под то влияние.

Я стояла, слушала девушку и мысленно ей восхищалась. Её развитое чувство справедливости, милосердия и доброты даже по отношению к своим недоброжелателям восхищают. Я бы так, наверное, не смогла. Но определенно хотела бы в своем окружении видеть подобную фрейлину. Если бы я оставалась принцессой, я бы многое в своем жизненном укладе поменяла. В первую очередь свое окружение. Мои подруги — фрейлины мне довольно часто в рот заглядывали. И, несмотря на то, что я старалась держать от себя подальше откровенных льстецов и подхалимов, сейчас я уверена, что в моем прежнем окружении не хватало таких людей как Андриана. Если, конечно, всё озвученное это не постановка или игра. С той же Амелии не станется мне лояльную к ней актрису подослать, чтобы выведывать мои мысли. А стоящая рядом со мной девушка однозначно умеет втираться в доверие.

— Скажи, а как ты попала в гарем? Что или кто заставил тебя сюда попасть?

— Заставил? — Андриана искренне удивилась моему предположению, а потом огорошила меня: — Я мечтала сюда попасть! Надеялась, что мне удастся пройти отбор, чтобы стать наложницей повелителя.

— Ничего не понимаю. Ты не производишь впечатление девушки, которая способна влюбиться в придуманного ею же самой кумира или в знаменитую личность…

— Нет, конечно! — Андриана засмеялась.

— Тогда почему ты хотела сюда попасть? Зачем тебе это?

— Понимаешь, Рея, я сама из дворянского рода. Наш род старый и когда-то был очень знаменитый. До девяти лет я жила в семье богатого аристократа в старинном замке и ни в чем не нуждалась. Но потом отец умер, и сказка закончилась. Мама через год привела в дом нового мужа. Он был какой-то купец, который мечтал породниться с родовым семейством. Но, как оказалось, правда была ещё и в том, что ему нужны были наши деньги. Не знаю, как, но всего лишь за четыре года отчиму удалось потратить все наше не маленькое наследство, доставшиеся от отца. Многочисленные пышные балы и застолья, инвестирование убыточных проектов и вовсе мошенников, которые обещали отчиму горы золотые. А после к этому присоединились и карточные долги. Замок мы продали, так как вначале распустили прислугу, а потом и вовсе не потянули его содержание. Но вместо того, чтобы купить свой собственный дом поменьше, мы почему-то стали жить в арендованном. Дальше продолжать?

— Андриана, извини, тебе наверно больно говорить об этом.

— Тебе не за что извиняться. Просто родня отца после нового маминого замужества совсем обо мне забыла, впрочем, как и моя мама, которая связавшись с отчимом изменилась до неузнаваемости. А я…, я перед тем, как заснуть, давала себе каждую ночь обещание, что, когда у меня появится ребенок, ни за что не буду к нему так относиться. И что именно он, моё родное дитё, будет для меня приоритетом, а не какой-то мужчина. Какой у меня был выход? Бордель? Монастырь? Работа прислугой? Мой отец научил меня гордиться своей фамилией и родом, и это я не могу предать. Я хочу поднять престиж своего рода. И вот до моего слуха однажды дошла информация, что иногда распорядительница гарема Матильда устраивает что-то вроде отбора, подбирая в качестве наложниц для гарема девушек из знатных родов. Это обязательное условие — белая кость, как говорится. А род и фамилия к этому моменту это все, что осталось. Вначале, я решила поучаствовать в отборе ради хлеба и крыши над головой, которые я смогла бы получить без оскорблений, упреков и обид. А уже на самом отборе от кандидаток в наложницы я узнала, что многие девушки из гарема очень удачно выходят замуж за богатых аристократов, и то, что девушка, которой удастся попасть в постель к повелителю, получает денежное довольствие. Именно такую цель я себе поставила: сделать всё, чтобы привлечь внимание повелителя и единожды попасть к нему в постель.

— Почему единожды?

— Потому что становиться постоянной любовницей императора я не хочу и не хотела. Женой я точно не стану, а тратить время на то, чтобы сражаться с другими претендентками за место в постели повелителя, не лучшее времяпровождение. К тому же забеременеть мне от императора не дадут. А я бы хотела семью и детей. Или хотя бы место работы в гареме или во дворце, для того, чтобы иметь постоянный доход. Как видишь, половина задуманного мной была реализована. Ладно. Пошли лучше ужинать. Кстати, как твои руки? Сильно болят?

— Нет, не сильно. Лекарь хорошо их обезболил.

В столовую мы пришли с Андрианой, разговаривая о всяких пустяках: моде, погоде и природе. Общение с девушкой помогло мне отвлечься от насущных мыслей. Я даже не сразу заметила, что при нашем появлении в столовой все разговоры девушек стихли, и их внимание было приковано к нам.

Мы с Андрианой пошли к столам, а наложницы расступались перед нами, освобождая своеобразный проход. Раньше так было, когда проходила Моника, и то, такого эффекта она добивалась только благодаря тому, что преданные ей девушки, как правило, расчищали для неё проход заранее. Ещё аналогичным образом расступались перед Амелией, но оно и понятно — она принцесса, сестра императора. Что сейчас происходит, и к чему такое внимание, непонятно.

Меня прошиб холодный пот от предположения. Вдруг такое их поведение связано с тем, что я принцесса Листии? Что, если кто-то из девушек узнал мою тайну и разнёс эту новость по гарему? К тому же эта информация уже известна Амелии, а у неё наверняка в гареме могут быть свои люди. Но, к счастью, дело оказалось в другом.

Когда мы с Андрианой уже почти дошли до столика, за котором собирались ужинать, а мы заранее с ней договорились, что сядем за один стол, так вот, в этот момент, меня громко окликнула одна из девушек:

— Рея!

Я повернулась и вопросительно посмотрела на неё.

— Мы… — замялась инициатор нашего разговора, но потом все же проговорила, — мы с девочками обсуждали тот инцидент, который произошел утром в саду. Нам сказали, что нас собирает надзиратель гарема, и из сада мы ушли именно поэтому. Так вот, мы все восхищаемся тем, как ты одна смогла дать отпор стольким агрессорам.

— Ну, я была не одна, — ответила я и с благодарностью посмотрела на Андриану.

— Да, да, Андриана тоже молодец. В общем, мы хотели сказать, что не одобряем поступок Моники и ее подруг и восхищаемся твоей смелостью и мужеством.

— Спасибо, — произнесла в ответ удивлённая я. Что-что, а такого расклада событий я точно не ожидала.