Глава одиннадцатая

Это была самая темная южная ночь. Фары то и дело выхватывали из темноты скалистые горы. Извилистая дорога уводила все выше, в то время как внизу шумело море. Упрямый ветер играл волосами. Я изредка отрывала взгляд от дороги и поглядывала на довольного Мишу. Впервые в жизни я вела машину на такой скорости. Впервые в жизни меня охватил дикий восторг! Впервые в жизни я одновременно смеялась и кричала от страха…

Припарковавшись у начала темного леса, я первой выбралась из машины. Звенящую тишину нарушал доносившийся издалека редкий шелест шин.

– Куда мы приехали? – спросил Миша, следом за мной хлопнув дверью «Фиата».

– Ты спрашивал о моем любимом укромном месте… – начала я, тайком смахивая с глаз проступившие от нашей поездки слезы.

– И ты привезла меня в ночной лес? – хмыкнул Матвеев. Затем заметил, как я тру глаза. – Погоди, дуреха, ты что, плачешь?

– Мне было так страшно! – с восторгом произнесла я. По-детски шмыгнула носом. – Но так круто, как никогда раньше!

Миша искренне рассмеялся, и от его теплого смеха в сердце заплескалась нежность.

– Ты только, пожалуйста, не увлекайся! – весело проговорил Матвеев. – Это была всего лишь необходимая тебе встряска. Поняла?

Я закивала, а потом осмелилась взять парня за руку и повела в глубь леса.

– Здесь когда-то был большой парк. С лавками и фонтанами. А в глубине его стояла красивая усадьба, – начала я, не оборачиваясь. – Потом в советское время из нее сделали летний лагерь. А в девяностые и его прикрыли. С тех пор тут редко кто гуляет. Извилистые аллеи и дорожки давно поросли травой. Саму усадьбу заколотили досками. Стоит теперь одиноко красивое заброшенное здание… А отсюда до моря рукой подать. Растут здесь преимущественно акации и сосны… Но самое невероятное, что есть в этом парке – это небольшой горный водопад.

Я наконец обернулась и встретилась с Мишей взглядом. Парень улыбнулся, а я продолжила:

– Это место никак не отмечено в туристических путеводителях, поэтому там и днем-то никого обычно нет. А ночью… – Я замолчала, оглядывая черный тихий лес. – Ночью, если честно, я тут ни разу не была. И в это время суток кажется, что здесь столько неразгаданных тайн…

Из леса донеслось глухое тревожное уханье совы. В кромешной тьме мы осторожно ступали по мягкой траве. Миновав заколоченную старую усадьбу, прошли еще чуть дальше, пока не услышали грохот воды.

– Ну вот, – пробормотала я, глядя на водопад, – он хоть и небольшой, но очень красивый. Это то самое мое любимое укромное место, о котором ты спрашивал.

Миша, не проронив ни слова, первым двинулся к водопаду. Холодные струи с большой высоты падали вниз и с шумом разбивались о землю.

Мы уселись на большие камни и уставились на воду. Сюда через густые кроны деревьев проникал бледный лунный свет. Обняв колени, я думала о той самой встряске, которую устроил Миша. Кажется, мне действительно было это необходимо. Что-то я стала делать слишком много безрассудных вещей с тех пор, как встретила Матвеева… И, сказать по правде, это меня совсем не расстраивало. Наоборот, будоражило и волновало. Я осторожно покосилась на Мишу. Уже привычно с удовольствием оглядела его профиль. Матвеев тоже повернулся ко мне и посмотрел в глаза. И мое глупое сердце снова разорвалось на клочки.

Что ж, я в самом романтичном месте на земле. С парнем, от которого почему-то срывает крышу… Я только хотела открыть рот, чтобы поблагодарить за встряску и поведать страшную тайну о своей влюбленности, как Миша спросил:

– Слушай, я пойду отолью?

Я криво улыбнулась. Вот тебе романтичное место и подходящий момент рассказать о своих чувствах.

– Конечно, – пробормотала я.

– Ваше пиво на вечеринке, и этот водопад еще плещется… Я сейчас!

Миша ловко соскочил с высокого камня и вскоре спрятался в деревьях. Я осталась одна. А это уже не так прикольно, как, будто невзначай касаясь плечом, сидеть с понравившимся парнем. Сразу все шорохи стали слышаться громче и отчетливей. Издалека донесся тоскливый птичий крик. Я подняла голову. Сверху ветви, словно изогнутые рога, упирались в звезды. Когда спустя несколько минут я услышала хруст веток под ногами, даже немного напряглась. Хотя кто это мог быть, кроме Миши? Но почему-то стало тревожно. Я слезла с камня, подошла к водопаду и подставила руку под колючие холодные капли…

– Вот и я, – вынырнул из темноты Миша.

– Привет! – Я рассмеялась и брызнула водой в парня. Матвеев тут же последовал моему примеру.

Когда мы снова уселись на камни, Миша проговорил:

– Правда, очень необычное место. Спасибо, что привезла меня сюда. Вообще, за все спасибо. Я так тебе благодарен…

– Не за что, – негромко отозвалась я.

– У тебя классная бабушка! – внезапно сказал Матвеев.

– Да, я знаю, – улыбнулась я.

– А твои родители – они вообще приедут?

– Тебе мало моих родственников? – рассмеялась я. – Приедут… Но они редко дома бывают. Я с отцом в последний раз вообще на Новый год только виделась. Мама на майские в гости приезжала. У папы много работы, он часто в командировках. У мамы длинный отпуск летом, поэтому она все время проводит рядом с ним. Мама работает учителем младших классов.

– Здорово, – отозвался Миша.

– Да, наверное. Хотя она долго не могла войти в семью. Поначалу все знакомые ей косточки перемывали из-за того, что она встретила такого завидного жениха, как мой папа. После того как мама удачно вышла замуж, со многими так называемыми подругами потеряла связь. После замужества она вообще могла не работать, отец даже на этом настаивал… Но мама бросить любимую профессию не смогла.

– Как по-разному сложилась судьба у Золушек, – усмехнулся Матвеев.

– Ты это о чем? – насторожилась я.

Миша помолчал, не отводя взгляда от водопада, а затем неуверенно начал:

– Ну я ведь тебе рассказывал, что моя мать вышла замуж за состоятельного парня… Молодого бизнесмена.

– Ты всегда знал, что у него нелегальный бизнес? – перебила я.

Миша покачал головой:

– Нет, откуда? Когда совсем пацаном был, вообще в его дела не вникал. Тем более он ни в чем мне не отказывал. За границу не вывозил, это да. Времени не было. Да я и не стремился. Ходил в музыкалку, с парнями группу свою организовали, в футбол играл… Вообще все хорошее, что было у меня в детстве, я увидел благодаря отчиму. Единственное, что делала мама, – целовала на ночь. А когда повзрослел, давала деньги на сигареты. Такая вот забота. Поэтому я себя немного неуютно чувствую в вашем доме: столько женского внимания… От тебя, от сестры твоей, от бабушки… Я теряюсь. И меня будто чувством дежавю накрывает. Так же неловко мне было в первый раз, когда отчим подарил машинку на радиоуправлении. Я такую до этого только по телевизору видел. И до сих пор не понимаю, как реагировать на такое. Если что, извини.

На это откровение я только слабо улыбнулась.

– А у отчима нет своих детей?

– Не-а. У него какие-то проблемы по этой части. Может, из-за этого он так прикипел ко мне. Мы раньше особо и не ссорились. Он делал на меня ставку, хотел, чтобы я стал его наследником… А потом я выбрал музыку, и он страшно из-за этого взбесился. В универе я узнал, что помимо легального бизнеса он по уши погряз в темных делах. Вот так все разом рухнуло. Моя недавно наладившаяся идеальная и беззаботная жизнь закончилась. Но вот этот промежуток времени, когда мама вышла замуж и я наконец обрел что-то вроде настоящей семьи до выпускных классов, – самый счастливый период в моей жизни.

Я все-таки решилась задать вопрос, который не давал мне покоя:

– А твоя мама…

– Ее убили, – сказал Миша. Так просто и даже равнодушно прозвучала эта фраза из его уст, что по спине пробежал холодок. Еще и обстановка для такого рассказа самая «подходящая»: черный пустой лес. – Тебя ведь это интересовало?

Я сглотнула и молча кивнула. В этот момент с ветвей вспорхнула большая ночная птица.

– Отчим? – с замиранием сердца уточнила я.

– Больше некому.

Миша подобрал с земли большой сук и начал выводить на земле какие-то непонятные символы.

– Конечно, все было подстроено как несчастный случай. У новой машины вдруг отказали тормоза. Но я знаю, что это сделал он.

– Но почему? – воскликнула я. Если честно, весь этот разговор казался мне каким-то киношным. Никто из моих знакомых не сталкивался с таким… К счастью, конечно.

– Мама никогда не отличалась верностью, – ответил Миша. – Даже я ее как-то застукал с любовником. Она особо и не скрывала его. Я не знаю, за что отчим ее так сильно любил и терпел. Бывает такое – щелкнет, переклинит и не отпускает. Будто парализовало от любви. Долго терпел. И не вытерпел.

– Так любил, аж убил, – задумчиво проговорила я, пытаясь в темноте разглядеть выведенные Мишей на земле узоры. – Не проще ли было развестись?

Матвеев поднялся на ноги и протянул мне ладонь.

– Не хочу об этом больше говорить. Прокатимся еще раз? Беру свои насмешливые слова назад. Ты классный водитель.

Я взяла парня за руку. Миша потянул меня на себя, и я легко спрыгнула с высокого камня. Да уж, после такой мрачной беседы неудобно начинать разговор о том самом подходящем для выяснения чувств моменте…

Мы отправились обратно к машине. Миша обнял меня за плечи и принялся рассуждать:

– Согласись, что скорость – это круто? Бешеный пульс, запредельный адреналин… Что еще может вызвать такие эмоции?

Я посмотрела на Матвеева снизу вверх, растерянно пожала плечами, а затем теснее прижалась к парню. Есть еще парочка способов заставить свой пульс не утихать, например, эти несмелые объятия.

* * *

Когда мы вернулись домой, участок уже опустел. На газоне валялись пустые пластиковые стаканы и бутылки. Я растерянно оглядела помятый куст. Кажется, брату пришлось поспешно свернуть вечеринку, иначе веселье продолжилось до самого утра. Интересно, что случилось? Наверняка бабуля позвонила и сообщила, что приедет раньше.

– Что скажет Алла Константиновна? – поинтересовался Миша, поглядывая на меня сбоку.

– Если ба узнает о вечеринке, нам не жить, – сказала я. – Но, если честно, думала, будет хуже… Хотя бы дом не спалили, и на том спасибо.

Миша рассмеялся.

– Стас еще со старших классов устраивает подобное. Благо родители и бабуля часто в разъездах. Обычно наутро вызывает проверенную клининговую компанию, чтобы устранить все последствия бурной вечеринки. Ну и нас с Ангелиной, конечно, к уборке подключает, не без этого…

Я тяжело вздохнула.

– Могу вам помочь, – толкнул меня плечом Миша.

Я посмотрела на него с благодарностью. Из колонок продолжала негромко литься музыка.

– А теперь покрутимся вокруг своей оси? – со смехом предложил Миша.

Я только смущенно прикрыла лицо ладонями.

– Боже, ты вспомнил тот дурацкий флешмоб! – простонала я. – Ну зачем?

– Почему ты тогда не танцевала? – став вдруг серьезным, спросил Матвеев.

– Потому что это глупо! – пожала я плечами. – Я и Паше в тот раз сказала, что это просто детский сад.

– Но ведь это тоже своего рода встряска.

– Хватит меня «трясти», – рассердилась я. – Ты не можешь принять меня такой, какая я есть?

– А я не знаю, какая ты есть, – честно сказал Миша, пятясь в сторону опустевшей барной стойки и одинокого диджейского пульта. – А «трясти» мне тебя нравится… Ты как холодная баночка с колой. Хорошенько встряхнуть и: «Пшш-ш» – сладкий вкусный сироп. Мне кажется, что ты и сама о себе много не знаешь.

– О чем ты? – насторожилась я, следуя за Матвеевым.

– В тебе есть чертики, Ульяна, – рассмеялся парень, – много чертиков. Выпусти их уже наружу!

– И для чего это? – искренне не понимала я, зная, что на самом деле нет во мне никаких чертиков. Что за разговор?

– С ними веселей, – отозвался Миша.

Дойдя до импровизированного танцпола, Миша забавно задвигался, повторяя движения из уже ненавистного мне городского флешмоба.

– Ну же, Уля! Повторяй! Прекрати зажиматься.

Я снова встала в привычную стойку, скрестив руки на груди. Нет, нет, нет! Ни за что! Почему они вообще пристали ко мне? Вот пусть с Долгих друг с другом и пляшут. Два танцора!

– Мне и зажатой неплохо живется, – отозвалась я, – хватит с меня угона маминой машины.

– Но ты же ее не разбила, не поцарапала…

– Еще чего не хватало! – фыркнула я.

Миша, пританцовывая, направился в сторону бассейна. Я, словно змея, завороженная звуками флейты, поплелась вслед за Матвеевым, попутно переступая через разбросанные по газону пластиковые стаканы.

Парень остановился у самого края большого бассейна.

– Теперь ты куда, просто Миша? – угрюмо поинтересовалась я.

– Искупаемся, Ульяна Шацкая? – вопросом на вопрос ответил Матвеев.

– У меня нет с собой купальника, – уперла я руки в бока, наблюдая, как из-за яркой подсветки бассейна блики воды играют на лице парня.

– У тебя не было ключей от задней калитки, и мы перелезли через забор, – улыбнулся Миша.

– Сколько ты выпил? – сердилась я.

– А ты любишь романсы?

– Миша, ты странный! – честно сказала я. – И иногда меня немного пугаешь.

– «То берег, то море, то солнце, то вьюга, то ласточки, то воронье…» – негромко запел Матвеев один из романсов, который разучивал с бабушкой.

– Миша! – снова нахмурилась я, пытаясь скрыть эмоции. Вот это голос! До мороза по коже! Я ни разу не слышала, как он поет.

– «Две вечных дороги – любовь и разлука проходят сквозь сердце мое», – продолжал петь Матвеев, нахально улыбаясь мне. Глаза его при этом блестели торжеством.

А затем Миша сделал шаг назад и очутился в бассейне. Прямо в дорогом костюме Стаса, который брат великодушно одолжил Матвееву на время совместных с бабулей репетиций.

Вынырнул, протер глаза и протянул ко мне руки.

– Ты думаешь, я не стала танцевать, но прыгну к тебе в бассейн в одежде? – с сарказмом отозвалась я.

– Ага! – счастливым голосом отозвался Миша.

– Ну да! Разбежалась.

– Это моветон? – уточнил Миша.

– Как вы меня все достали! – в сердцах бросила я. – Не изменюсь ради вас! Вот еще! Не хочу и не буду!

– Хочешь! – настаивал Миша, щурясь от яркой подсветки. Смотрел на меня снизу вверх и не переставал улыбаться.

– Нет! – упрямо повторила я.

– Хочешь, – не отступал Матвеев.

– Идите вы все к черту! – прорычала я, сбрасывая босоножки. С разбега прыгнула в воду, подняв при этом кучу холодных брызг. Вынырнула и тут же встретилась с насмешливыми карими глазами.

– Ты знаешь, что твое платье теперь будет просвечивать? – поинтересовался Миша, и от его вопроса меня в холодной воде бросило в жар.

– А я не вылезу! – с вызовом ответила я.

– Будешь сидеть здесь до утра?

– Хоть бы и так!

– Пока тебя не выловит из бассейна клининговая компания? Как пластиковую бутылку. – Миша негромко рассмеялся, подплывая ближе ко мне. Плечи и спина на его пиджаке забавно надулись от воды.

– У моего платья плотная ткань, так что спешу тебя огорчить: оно не будет просвечивать. И в который раз за этот вечер я выхожу из зоны комфорта? – задала я вопрос самой себе.

Миша подплыл еще ближе, и я заглянула ему в глаза. Вот уж где точно чертики отплясывают. Уставилась на его слипшиеся мокрые ресницы и молчала. Плевать на платье, потекший макияж, испорченную прическу…

– Это же хорошо, – хрипло проговорил Миша, не спуская с меня взгляда. – Хочешь еще раз?

– Что? – тихо спросила я. – Выйти из зоны комфорта?

– Поцелуй меня, – внезапно попросил парень.

– Чего? – Дыхание перехватило.

– Хочу, чтобы ты меня поцеловала, – серьезно повторил Матвеев, – первой. Это ведь тоже непривычно для тебя?

К щекам прилил жар. Я положила руки на плечи парня, продолжая внимательно смотреть ему в глаза. А если он снова надо мной подшучивает? Но Миша был серьезным, как никогда. Тогда я перевела взгляд на его губы. Сердце задыхалось от волнения. Еле дыша, зажмурилась и осторожно поцеловала Матвеева в мокрую щеку. Чувствовала, что Миша улыбается. По-прежнему не открывая глаза, прильнула к его мягким сомкнутым губам. Но Миша почему-то не отвечал на мой поцелуй… Очередная его проверка? Вызов? Я рассердилась и прильнула к парню всем телом.

– Ну обними же меня, просто Миша! – прошептала я, обхватив его за шею и снова целуя в плотно сжатые губы. – Это такая игра? Скажи, это игра?

Почувствовав ответное умелое прикосновение губ, непроизвольно охнула. Когда сильные руки парня притянули меня к себе, а язык Миши проник в мой в рот, воздуха перестало хватать. Похоже, начинается самое приятное…

– Ульяна! – раздался насмешливый голос Стаса. Как гром среди ясного неба! Я отпрянула от Матвеева и посмотрела в сторону дома. Старший брат стоял на крыльце, опершись о массивную деревянную колонну. В руке у него была сигарета. Стас, пуская струю дыма в прохладный ночной воздух, продолжал смотреть на нас.

– Чего тебе? – не слишком вежливо отозвалась я. Черт возьми, такой момент! Что ему надо?

– Вечеринка закончилась, – сообщил Стас, поочередно оглядывая нас.

– Мы в курсе, – буркнула я, подплывая к краю бассейна.

– И все гости разошлись, – продолжил брат, не сводя злого взгляда с Миши. Потушил окурок о хрустальную пепельницу, которая была у него в руках. – В том числе и неприглашенные… Самозванцы.

– Не беспокойся, я тоже ухожу, – усмехнулся Матвеев.

Парень подплыл к бортику и, легко подтянувшись на руках, вылез из бассейна. Неспешно шел вдоль темных клумб, с потяжелевшего костюма ручьем стекала вода… Я слышала, как в конце темного сада звякнула металлическая калитка.

Я какое-то время еще покрутилась в воде, а затем тоже выбралась наружу. Платье тут же прилипло к телу, было холодно. Даже не пытаясь унять дрожь, отправилась к крыльцу. Проходя мимо брата, процедила сквозь зубы:

– Зачем ты вечно все портишь? Миша не незваный гость! Мы с Гелей его пригласили.

Стас схватил меня за запястье, развернул к себе и посмотрел в глаза.

– Ульяна, он мне не нравится. Очень-очень не нравится.

– Но почему? – воскликнула я. – Тебе никто никогда не нравится!

– Я чувствую, что из-за него ты будешь страдать. И много плакать… – серьезно сказал брат. – А мне этого не хотелось бы.

Я вырвала руку и прошла в дом. Босыми ногами прошлепала к лестнице, поднялась на второй этаж. С гулко стучащим сердцем открыла дверь в свою комнату. Миши в ней не было. Я прошла к окну и в мокром липком платье, стуча от холода зубами, уселась на подоконник. Объятия – вот что помогло бы согреться. Но вместо этого придется довольствоваться душем, большим махровым полотенцем и горячим напитком. Вот тебе и вышла из зоны комфорта… Встряхнулась.

Я долго вглядывалась в темноту, сверлила взглядом заднюю калитку, но Матвеев не появлялся. Вернувшись из горячего душа, легла под одеяло. Пытаясь уснуть, прислушивалась к каждому постороннему шороху, в ожидании парня. Но Миша так и не пришел ночевать.