Глава десятая

– Какой клоун? – переспросила я, чувствуя, как краснею. Почему одним ложь дается просто, а мне…

– Тот самый, который уроками игры на гитаре на «Бриони» заработал.

– Ой, да ну тебя! – пробормотала я. Ответ на его вопрос никак не придумывался… Черт возьми, где Геля? Она так мне нужна!

Будто услышав мои мольбы, на лестнице возникла сестра.

– В чем дело? – с подозрением оглядывая нас, спросила Ангелина.

– Ты уже поела? – усмехнулся Стас.

– Ай, да там бабушка… – поморщилась сестра. – Заладила, что мне еще рано с мальчиками встречаться.

– Я с ней, кстати, согласен, – встрял брат.

– Вот еще! Ты-то, Стасон, куда? И вообще я встречалась, чтоб расстаться… Он мне не нравится. В голове винтиков не хватает, раз с первого раза не понимает. А вы чего тут шушукаетесь?

– Да так, ничего особенного, – проговорил Стас, считая, что Геля не в курсе, откуда мог взяться в нашем доме Миша.

– Как это ничего особенного? – откашлявшись, проговорила я. – Мы тут, Ангелина, о Михаиле…

– Ну ничего себе! – отозвалась Геля.

Я выразительно посмотрела на сестру. Кто-кто, а уж Ангелина специалист в притворстве. Такое может насочинять бабуле, глазом при этом не моргнув.

– И чего он тебя не устроил? – с наездом обратилась сестра к Стасу.

– Стасик считает, что Миша был в его рубашке, – нервно засмеялась я.

– Ну и что? – пожала плечами Ангелина. – Тебе, Стас, жалко, что ли?

Я округлила глаза от ужаса.

– Значит, вы даже не отрицаете? – усмехнулся брат.

Я подавленно молчала, а Геля продолжила:

– Не отрицаем! Мы бабуле классного музыканта нашли, давно не припомню у нее такого хорошего настроения, как сегодня после занятий… Конечно, пока кое-кто его не испортил своим невежеством.

Ангелина явно намекала на Стаса, но братика ничем не смутить.

– А мои вещи тут при чем? – сердился брат.

– Вот вспомнил тряпье свое старое, – закатила глаза Ангелина. – Ты бы видел, в чем этот Мишаня обычно ходит: настоящий гот! Глаза намалюет, черепушки везде, цепи, татуировки… Лохматый и страшный. Бр-р! Того гляди, мышь поймает, голову оторвет и сожрет. Бабуля бы такого и на порог дома не пустила. Еще, чего доброго, в обморок бы грохнулась…

– И вы решили заняться благотворительностью? – расхохотался брат.

– Ага, – кивнула Геля, – мы еще у тебя костюмчик заприметили. Его тоже возьмем.

– Гелик, ты серьезно? – не поверил Стас.

– Ну, конечно, серьезно, – рассердилась Ангелина. – Когда это я шутила? Парню очень нужны деньги… Ба за занятия хорошо платит. И будто не в твоих интересах, чтобы бабуля ослабила свой контроль над нами и песенки распевала. Разве это не ты планировал закатить вечеринку в честь своего приезда?

– Что за вечеринка? – заинтересовалась я, переводя тему разговора.

– Да была идея позвать друзей, когда бабушка в выходные смотает из города… – неуверенно начал Стас.

Мы с Гелей переглянулись.

– Помочь тебе с подготовкой? – тут же нашлась сестра. Я с благодарностью взглянула на нее. Будет здорово, если таким образом Стас отвлечется от Миши.

– Давай! – согласился брат.

– Пошли в мою комнату, – позвала брата Ангелина. – Обговорим организационные вопросы. Но с тебя несколько проходок для моих друзей.

– Они ж у тебя все сопли несовершеннолетние, – поморщился Стас.

– Сам ты сопля! – возмутилась сестра, тем не менее увлекая за собой Стаса.

Когда я зашла в комнату, Миша с выключенным светом сидел на подоконнике перед открытым окном.

– Еще раз извини за Стаса, – негромко проговорила я, не зажигая свет.

Миша повернул голову в мою сторону.

– Да ничего. Отличный у тебя брат.

– Да уж…

Я подошла к Матвееву. Вдвоем мы уставились на море, которое виднелось из окна. Над бескрайней водной гладью в темно-синем небе нависла огромная серая туча. Я долго боролась с желанием, но все-таки осмелилась и положила голову парню на плечо. Миша вздрогнул, но не повернул ко мне головы. Только осторожно приобнял и погладил по волосам.

– Все хорошо? – шепотом спросила я. – Правда?

– Правда, – негромко отозвался Миша, продолжая смотреть за горизонт.

* * *

Вдоволь накупавшись в спокойном утреннем море, лежать на раскаленном обжигающем выступе, который нависает прямо над водой. Подставлять жаркому солнцу и без того загорелые тела.

– Он на тебя смотрит, – негромко говорит Геля, водрузив на нос большие солнечные очки. – Всегда смотрит. Постоянно.

В этот момент Миша с разбега сигает с каменного выступа в море.

– Когда ты плаваешь, когда загораешь… За обедом, каждое утро по дороге на этот дикий пляж… Ты отводишь взгляд, а он даже не прячется. Он смотрит… Уля, он так на тебя смотрит!..

Постепенно голос сестры становится все глуше, а в голове ничего, кроме приятного монотонного шума. Я молчу и, широко улыбаясь, гляжу на море. Солнце уже жжет кожу. Потом поднимаюсь на ноги и точно так же, разбежавшись, прыгаю в холодную воду. Солью заливает глаза, закладывает уши… Я выныриваю и тут же встречаюсь взглядом со смеющимся Мишей, который не может отвести от меня взгляда. Как хорошо, когда он так смотрит. Хорошо, когда он счастлив.

* * *

В этот вечер от нечего делать я притащила в комнату все столовые приборы. Матвеев сам попросил обучить его азам этикета. Миша еще несколько раз по просьбе бабушки оставался у нас на ужины и теперь горел желанием запомнить несложные на первый взгляд правила.

– Эта вилка для салатов, эта для закусок… Пирожковая тарелка! – с готовностью объясняла я.

– И такая есть? – удивлялся Миша.

– А то! Теперь ножи… Этот для фруктов, этот для рыбы… Ну с этим ясно. Ножом и вилкой все умеют есть с детства, – продолжила я.

– Забавно, – усмехнулся Миша, – а я в детстве кильку любил есть. В томате. Ты ела?

Я прекратила свою лекцию, уставилась на Матвеева и покачала головой.

– Уля, ну ты чего? – рассмеялся Миша. – С черным хлебом. Неужели правда не ела?

Я улыбнулась в ответ и снова покачала головой.

– Расскажи про свою семью? – попросила тихо.

– Что именно ты хочешь знать? – заметно напрягся Миша.

– Например, что-нибудь о твоей маме… Ты сказал, она не занималась твоим воспитанием?

Миша пожал плечами.

– Ей было на меня плевать.

– Вот как, – озадачилась я, услышав такое откровение.

– Она не хотела нуждаться финансово. Но ни талантов, ни умений, ни особого желания для зарабатывания денег у нее не наблюдалось. И в один прекрасный день мамочка решила, что лучшего способа заработка, чем подкладывать себя под мужиков, ей не найти.

Миша горько усмехнулся.

– А потом одним из таких мужиков стал мой отчим. Молодой перспективный бизнесмен… Ему и тридцати не было, когда он влюбился в нее, как пацан малолетний. Мама была очень красивой и умела подать себя. Вот уж на что она не жалела денег, так это на себя.

Матвеев замолчал и принялся вертеть в руках один из сервировочных ножей…

– Ее нет в живых четыре года. Но в памяти она всегда останется такой, какой была в моем детстве: молодая, высокая, с кудрявыми светлыми волосами и всегда в ярких легких платьях.

– Понятно, – выдохнула я.

– Конечно, это было ее право – жить так, как она хочет. Но она хотя бы могла не уходить из дома, когда я болел, когда мне было плохо и просто необходимо, чтобы она осталась рядом. Как считаешь, Уля, были у нее обязательства?

Я только растерянно кивнула.

– Знаешь, я запомнил одно ее движение на всю жизнь, – продолжил негромко Миша. – Она трогала мой лоб, будто проверяя, нет ли у меня температуры, а потом запускала пальцы в волосы, проводила рукой по голове… Делала так каждый раз поздно вечером, когда я уже был в кровати. Делала это перед тем, как в очередной раз уйти.

Я машинально коснулась Мишиного лба, а затем осторожно запустила пальцы в его волосы…

– Вот так? – тихо спросила я, встретившись с изумленным взглядом парня.

– Так, – почему-то шепотом ответил он и перехватил мою ладонь. – Только у мамы всегда были ледяные руки, как у Снежной королевы. А у тебя горячие.

Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась Геля.

– Тук-тук! – громко проговорила сестра. – Не помешала?

Миша быстро отпустил мою руку.

– Нннет! – растерянно повернулась я к сестре.

Геля, поочередно посмотрев на нас, усмехнулась и прикрыла за собой дверь.

– Короче, народ! – начала она, плюхнувшись рядом с нами на кровать. – Глядите, что у меня есть.

Ангелина потрясла над головой яркими листовками.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Это для предстоящей вечеринки. Я Стасику помогала! Он разрешил мне целых десять взять.

– Какой щедрый! – с сарказмом произнесла я, забирая у сестры одну из листовок. А затем, припомнив слова брата, произнесла: – Целых десять несовершеннолетних соплей!

– Я вас ненавижу! – сердито пробурчала Геля, вырывая из моих рук листовку.

– Кто это из вас писал? – со смехом спросила я. – «Кардинально» пишется через «а»!

– Это авторский стиль, – парировала Ангелина.

Тут сестра обратила внимание на разложенные на полу ложки и вилки.

– А тут что происходит?

– Ульяна объясняет мне правила поведения за столом, – ответил Миша.

– У-у-у, – протянула Ангелина, – узнаю нашу Ульяну!

– Вообще-то я сам об этом попросил, – пожал плечами Матвеев.

– Значит, она тебя уже заразила своим занудством, – вынесла вердикт сестра. – Вы хоть форточку на ночь открываете? Проветриваете помещение?

Миша улыбнулся, а я послала сестре убийственный взгляд.

– Я очень благодарен Ульяне, – отсмеявшись, проговорил Матвеев, – она мне так помогла.

– Это тоже в репертуаре Ули – всем помогать. Как-то раз она притащила домой бродячего пса… Он, бедняга, сменил несколько хозяев. Все от него отказывались, а потом на улицу вышвырнули. Страшнючий такой, агрессивный, блохастый. Ульяна его тоже в этой комнате от всех прятала.

– Геля! – нахмурившись, перебила я сестру.

– А что я такого сказала-то? – растерялась Ангелина.

– Я вспомнила! Тебя вроде Вера Кирилловна искала…

– Да? – удивилась сестра, теребя в руках листовки. – Ну ладно… Я тебе несколько штук оставлю? Вечеринка в воскресенье!

– Ага…

Когда сестра вышла из комнаты, я осторожно взглянула на Мишу.

– Извини. Геля порой лишнее болтает…

– За что извиняться? – удивился Миша. – Хорошее сравнение. Я и вправду беспородный пес, которого ты приютила. Мне, честное слово, так неуютно от этой ситуации. Ты не должна все это делать для меня.

– Так уж приютила, – покачала я головой, потрепав Мишу по волнистым волосам. – Ты просто у меня гостишь. Временно.

– Ну я хоть не такой «страшнючий»? – тихо засмеялся Миша.

– Нет, ты очень даже симпатичный, – улыбнулась я.

– И, между прочим, не блохастый, – похвастался Матвеев.

– Ну перестань! – нечаянно хрюкнула я от смеха.

Внезапно раздался громкий стук, а затем строгий голос Веры Кирилловны из-за двери:

– Сколько можно трещать с Гелей? Ночь на дворе! Ложитесь спать, болтушки!

– Не комната, а проходной двор, – негромко проворчала я.

Мы с Мишей переглянулись и снова рассмеялись.

* * *

– Алло? Как ты? Не думай, что я про тебя забыл. Если днем еще удается обо всем случившемся не думать, то по ночам просто на стену готов лезть от плохих мыслей. Иногда кажется, что лучше б меня уже пришили. Отмучился.

Ты бы все-таки нашел какой-нибудь способ связаться со мной… Иначе я с ума сойду.

Скоро за тобой приеду. Все будет как раньше. Только, пожалуйста, дождись…

* * *

Со всех сторон слышался женский смех, а грохочущая музыка и многочисленные голоса эхом разносились по прилегающему к нашему дому сосновому лесу. Я уставилась на одно из деревьев, которое Ангелина украсила желтой электрической гирляндой.

– Если они потопчут бабулины розы, нам не жить! – прокричала мне на ухо сестра.

– Ты сама была рада этой вечеринке, – пожала я плечами. – Еще и флаеров столько напечатала.

Геля растерянно оглядела наш сад, заполненный людьми. Малознакомые мне парни и девушки разгуливали от барной стойки до бассейна. В воду сигали с криками и визгами, взявшись за руки. Когда диджей за пультом поставил популярную этим летом композицию, раздался оглушительный одобряющий свист. Я только поморщилась.

– По-моему, народу пришло больше, чем флаеров, – покачала головой сестра. А затем вручила мне папку со списком гостей. – Вот, Улечка, сверяй!

– Я? Я тут при чем? Ты больше всех хотела Стасу помочь!

– Ага! – кивнула Ангелина. – Чтобы на время подготовки к тусе отвлечь Стасона от твоего обожаемого Мишани!

– Тише! – испуганно зашипела я, оглядываясь по сторонам. Матвеев был где-то поблизости.

– Вот и нечего! – пропыхтела Ангелина. – Держи крепче список. Обещай, что проследишь?

– Ладно, обещаю.

– А я пошла! Там у бассейна кто-то сцепился…

Вечеринка набирала обороты и выходила из-под контроля.

– Давай, вперед! Вышибала! – выкрикнула я.

Теперь мне оставалось только в одиночестве топтаться на месте с папкой в руках. Ворота то и дело открывались, и заваливались все новые люди, которых я толком не знала. В основном тут были друзья Стаса. В небо пустили ракету, над головой хлопнул фейерверк. Кто разрешил проносить пиротехнику? И как нам потом разгребать последствия этого апокалипсиса? Бабуля на время своего отъезда отпустила Веру Кирилловну… Хотя, если бы женщина увидела всю эту вакханалию, тут же свалилась бы без чувств.

Я то и дело оборачивалась и косилась в сторону бабулиного розария. Кто-то, схватив из бара бутылку шампанского, прошел в дом. Главное, чтобы не додумались там закурить! Если нам влетит, то всем троим, а не одному Стасу. Сам брат, кстати, в это время отплясывал с какой-то блондинкой на барной стойке, за которой приглашенный бармен делал яркие коктейли. Хорошо, что расстояния между участками огромные, иначе соседи точно вызвали бы полицию. В небо взмыла еще одна ракета.

– Привет! – подкравшись ко мне, шепнул на ухо Миша. Осторожно коснулся моего локтя, и это прикосновение обожгло, словно пламя.

Я резко обернулась, прижав к груди папку со списком гостей.

– Привет, – тихо отозвалась я, широко улыбаясь.

Миша внимательно осматривал присутствующих. Мы стояли под деревом, и лицо Матвеева время от времени озаряли огни гирлянды. Я, как обычно, подвисла, глядя на парня.

– Что? – рассмеялся Миша, встретившись со мной взглядом.

– Что? – засмеялась я в ответ, продолжая на него пялиться.

– Твой брат круто отжигает, – Миша кивнул в сторону Стаса. Я оторвала взгляд от Матвеева. Девушка, которая танцевала с братом, в этот момент оступилась и полетела со стойки, дернув за рукав и Стасика. Вдвоем они с криком повалились на бедного бармена. Да уж!

– И сестра не отстает! – серьезно добавил Миша. Мы вместе уставились на Ангелину, которая в этот момент скакала за диджейским пультом. – Вы точно родные?

– Точно, – улыбнулась я. Хотя мы даже внешне были не похожи… Я пошла в маму, а Геля и Стас – в папу. Оба с зелеными глазами и русыми волосами…

– Почему ты так же не резвишься? – со смехом спросил Миша.

– У нас разные психотипы, – почему-то нахмурилась я.

– Но одни родители? – уточнил парень.

– Перестань! – начала сердиться я. И он туда же? Этот вопрос нам задают слишком часто. – Тебе тест ДНК сделать?

– Почему ты сердишься? – искренне удивился Миша. – Круто, что вы такие разные. Если бы все люди были одинаковыми, что за скука бы царила на Земле?

– Тогда чего ты от меня хочешь? – не понимала я.

– Хочу, чтобы ты в кои-то веки расслабилась.

Матвеев легонько подтолкнул меня плечом.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– Ты даже не танцуешь!

– Я отвечаю за список гостей, – важно потрясла я перед носом Матвеева папкой.

– Гостей, которые сейчас разнесут вам весь дом? – засмеялся Миша.

Я снова растерянно огляделась. Стас уже выбрался из-под барной стойки и теперь тянул белокурую подружку в сторону бассейна. Девчонка сначала сопротивлялась, а потом вдруг залезла к брату на плечи. В окнах гостиной двигались тени… В случае погрома вряд ли Стаса лишат на несколько месяцев сладостей. Скорее, депортируют из Канады обратно домой.

– Бабуля нас убьет! – пробормотала я.

Миша снова негромко рассмеялся. Я только взглянула на него и укоризненно покачала головой. Чего он веселится?

В этот момент в черное небо снова взметнула ракета. От неожиданности мы непроизвольно согнулись. Когда заряд фейерверка разорвался над нашими головами, Миша наклонился ко мне и спросил:

– Сбежим?

– Куда? – растерялась я. – С этой вечеринки?

– Ну да!

– Но ведь я отвечаю за список…

Миша не дал мне договорить. Молча забрал из рук папку и бросил ее под дерево.

– Уедем? – снова спросил Миша. – Есть у тебя любимое укромное место?

– Укромное? – выкрикнула я, потому что музыка стала играть еще громче.

Матвеев взял меня за руку и повел вдоль кипарисов, которые росли у забора.

– Ты ведь умеешь водить машину? – обернувшись, спросил он. – У тебя есть водительские права?

– Да… – растерялась я. – У меня есть доверенность. Только права в доме, как и ключи от маминой машины.

– Отлично! – Миша остановился. – Жду тебя здесь.

Мимо нас прошествовал мой брат с блондинкой на плечах.

– Я не могу брать мамину машину, мне нельзя! – покачала я головой, когда мы с Мишей проводили взглядом эту парочку.

– Но твоей мамы нет в городе, – резонно заметил Миша. – Она ни о чем не узнает.

– А если узнает? – сомневалась я. – У меня совсем небольшой водительский стаж. Отец редко доверяет мне машину…

– Почему? – поинтересовался Миша.

Я растерянно пожала плечами.

– Волнуется за меня.

– А-а! – протянул Миша. А затем рассмеялся: – Ну так это ерунда! Я уж думал, ты путаешь лево и право.

– Ничего я не путаю! – оскорбилась я. Вообще считала себя хорошим водителем: аккуратным и внимательным.

– Тогда дуй за документами и ключами, Уля, – проговорил Миша.

Стас, не снимая девушку со своих плеч, прыгнул в бассейн вместе с ней. До нас долетели несколько холодных брызг. Я вздохнула и поплелась к дому по узкой каменистой тропинке. Заодно проверю, что там творится в гостиной…

Вернувшись к Мише, я вопросительно посмотрела: мол, что дальше?

– Никогда не сбегала с собственной вечеринки, – сообщила я, – кажется, это моветон…

– Моветон – вечно жить по правилам, – бросил Матвеев.

Я оглянулась и посмотрела на ворота. Я пообещала Ангелине, что буду находиться там и встречать гостей… Нарушать обещания – неправильно и неприлично.

– Где машина? – спросил Миша.

– Она припаркована на заднем дворе, ближе к частному пляжу… – пролепетала я.

– Идем! – потянул меня за руку парень.

– У меня нет с собой ключей от задней калитки.

– Так и у меня нет! – беспечно отозвался Миша.

– И как мы…

– Через забор!

– Через забор? – ахнула я. – Но это же…

– Моветон?

– Прекрати! – рассердилась я, крепче сжимая ладонь парня.

Миша остановился у высокой изгороди.

– Ты когда-нибудь делала это?

Я скрестила руки на груди.

– Нет! Зачем?

– Все когда-то должно происходить в первый раз. – С этими словами Миша с легкостью подхватил меня на руки и подсадил на забор. Все было как во сне. С высоты изгороди я успела разглядеть наш большой участок, полный танцующих людей. Перемахнув через забор следом, Матвеев оказался рядом со мной в кустах.

– Что мы делаем? – вопросила я.

– Моветоним, – рассмеялся Миша.

– Ты такой дурак! – вспыхнула я.

Мы уселись в мамину машину – новенький кабриолет «Фиат». Я поправила зеркальце, вглядываясь в темноту. Завела автомобиль, негромко включила радио. Фары осветили старое дерево с торчащими из земли могучими корнями.

– Пристегнись! – скомандовала я.

– Вау, нас ожидает «Форсаж»? – отозвался Миша, пристегиваясь.

– Совсем не смешно! – Я была слишком сосредоточенной. Внимательно смотрела в зеркало, когда сдавала назад…

Наконец мы выехали из дачного поселка на дорогу, огибающую горы. Миша насмешливо поглядывал на меня сбоку в то время, как я вцепилась в руль.

– Ощущение, будто я принимаю внутренний экзамен в ГАИ, – демонстративно зевнув, сообщил парень.

– Заткнись, пожалуйста! – прошипела я, миновав очередной виток серпантина.

– Обожаю тебя за вежливость, – снова развеселился Матвеев, припомнив нашу первую встречу. – Ты должна сказать: «Заткнитесь, пожалуйста!»

Я быстро взглянула на парня. Миша некоторое время молчал, глядя на полупустую дорогу, а затем важно произнес, будто и вправду был на экзамене:

– На следующей развязке поверните направо!

– Издеваешься?

Миша молча опустил мягкую бордовую крышу «Фиата» и прибавил громкость на радио. В этот момент там играла старенькая песня Pieces группы Sum4».*

– Моя любимая, – довольно сообщил он. Затем скомандовал: – А теперь поворачивай направо – и педаль в пол!

– Что? – растерялась я.

– Не шучу! – серьезно сказал Матвеев, делая музыку еще громче. – Моветонить – так на полную катушку. Уля, давай же! Вперед! – выкрикнул парень.

Я нажимаю педаль газа до упора и подставляю лицо ветру.

_________________________________

* Подробнее о злоключениях Полины Ковалевой и ее самой большой в жизни любви можно прочитать в книге «Не дружи со мной».