Глава тринадцатая

Я смешалась с толпой туристов, любовавшихся штормовым морем. Джип неспешно двигался параллельно пешеходной улице, по которой я шла быстрым шагом, то и дело искоса поглядывая на машину. Вот черный внедорожник замер у светофора, и я перешла на бег. Свернула за угол небольшого торгового комплекса и к остановке уже выбралась тихими тенистыми дворами.

Дома я обнаружила Мишу в своей комнате. Парень, сидя на кровати, что-то быстро записывал на листке бумаги. Увидев меня, свернул лист и сунул его в книгу, которая лежала рядом. Поспешно поднялся на ноги. Окно было раскрыто настежь, розовые занавески раздувались двумя парусами от сильного ветра. В комнате горел мягкий свет, лампа создавала уют… Все-таки не зря я привела Мишу в наш дом. Здесь он точно в безопасности.

– Я решил, что ты уже передумала покупать билеты, – проговорил Миша.

Я осталась топтаться у порога, не зная, как начать разговор. Плотно закрыла за собой дверь, прошла в комнату. Бросила взгляд на книгу и торчавший из нее белый свернутый лист…

– Когда закрываются кассы? – спросил Миша, перехватив мой взгляд.

– Мы не можем покупать билеты на поезд, – выдохнула я.

– Почему это? – заметно напрягся Миша.

– Помнишь, ты говорил, что твоему отчиму или «им» не составит труда вычислить, куда ты уехал?

– Помню, – кивнул Миша.

– Ты был прав, – проговорила я с досадой, – они нашли и сейчас в городе. Я видела машину. Сомнений нет, что это та самая.

Матвеев побледнел.

– Та-а-ак! – только и выдохнул он.

– Что будешь делать? – спросила я, присаживаясь на край кровати.

– Мне в любом случае нужно вернуться в город. Плевать, пусть отслеживают… Это даже лучше.

– Чем это лучше?

– Они будут думать, что я вернулся домой. Мне же на самом деле нужно сгонять на пару дней в пригород. Там живет человек, с которым я хочу встретиться. Только до этого нужно забрать кое-какие вещи у Александры Марковны.

– Какие? – насторожилась я.

– Так, дал ей кое-что на хранение. – Заметив мой настороженный взгляд, Матвеев рассмеялся: – Не волнуйся, ничего криминального.

– Как же, – хмыкнула я, – не было бы криминала, нас бы не выслеживали всякие бандитские морды.

– А ты куда ходила? – спросил Миша, пытаясь придать голосу максимальное равнодушие. Хотя я чувствовала, что его этот вопрос очень волнует. – На свидание со своим Долгим?

– Он не Долгий, а Долгих, – поправила я. Стало приятно. Матвеев ревнует? – Нет, мы с ним давно уже не встречаемся. Мне нужно было немного побыть наедине с собой. С отцом поругалась.

Вспомнив о дурацком телефонном разговоре, я непроизвольно нахмурилась. Подошла к окну и уселась на подоконник. Море по-прежнему бушевало, горбатилось бегущими к берегу волнами.

– Тоже ссоришься с родителями? – с удивлением поинтересовался Миша.

– Со стороны наша семья кажется такой благополучной? – спросила я.

– Даже более чем, – хмыкнул Миша.

– Поверь, и у нас тараканов хватает.

– Богатые тоже плачут? – улыбнулся Миша.

– Что-то типа того, – рассмеялась я, взглянув на него. А потом внезапно спросила: – Возьмешь меня с собой?

– Что? – Миша тут же стал серьезным. – Нет. Это не входит в мои планы… Извини.

Я только кивнула и отвернулась к окну. Так и думала, что откажет. Значит, придется остаться дома. Но папе больше помогать не буду.

* * *

Произошло то, чего я так боялась. К нам пожаловала Полина Ковалева. Слишком часто в последнее время я без зазрения совести прикрывалась ее именем. Например, когда каждый вечер через парадную калитку уходила гулять с Мишей. Мы встречались за забором и убегали на пляж. Свиданиями с Пашей я прикрываться больше не могла. Честно сказала бабуле, что у нас с Долгих ничего не вышло. Просто мне казалось, что бабушка видит, что я неравнодушна к Матвееву. Оставалась только легенда с Полей. Если честно, я опасалась, что бабушка где-нибудь в городе пересечется с мамой Полины и они обсудят нашу внезапно завязавшуюся крепкую дружбу.

Но то, что Полина придет прямо в наш дом, я никак не ожидала. Ковалева появилась в саду рано утром, как раз в тот момент, когда бабуля занималась розарием. Выйдя на крыльцо и встретившись с Полей, я здорово заволновалась. Какое-то тотальное невезение! Зачем она пришла?

А может, ее подослал Долгих? В последнее время мы с Пашей совсем прекратили общение. Обоюдно пришли к этому, решив, что безразличны друг другу. Но вдруг мое чутье меня подвело и Долгих испытывает ко мне чувства? Наверное, он специально подослал Полину, чтобы она поговорила о нас… Пока я об этом размышляла, бабуля успела пригласить Полю в дом на чаепитие, ведь мы вроде как с Ковалевой стали лучшими подругами. От охватившего волнения даже в горле пересохло.

За столом бабушка решила выведать у Ковалевой все, что я тщательно пыталась скрыть. Например, спрашивала про наше двухместное купе, ведь в прошлый раз я все свалила на Полю, мол, это ей понадобилась такая секретная поездка. Слава богу, Ковалева не стала меня выдавать перед бабулей. Честно, это стало для меня неожиданностью. Я-то приготовилась к самому худшему раскладу, учитывая «любовь» Ковалевой к моей персоне. Но для чего Полина пришла к нам в дом, не понимала. Мы никогда особо близко не общались.

После чаепития мы остались наедине, Поля внезапно завела разговор про Мишу… То, что поведала Полина, повергло в шок. Оказалось, Ковалеву, приняв за меня, похитили и едва не убили. Я сразу вспомнила слова Миши в день перед отъездом: «Они знают, что меня спасла девчонка!» Я не могла взять в толк, каким образом могло произойти такое страшное недоразумение… Но это случилось[1]. Когда Полина ушла, я легла прямо на ступенях и дала волю слезам. Только бы бабушка сейчас не вышла в сад. Мне стало так страшно, как никогда в жизни. Доигрались!

Я слышала, как вновь стукнула калитка, и вскоре рядом со мной очутилась Ангелина. Сестра положила мне горячую ладонь на голое плечо.

– Ты чего тут распласталась? – весело спросила она. Затем заметила мои слезы: – Улька, ты плачешь? Из-за папы, что ли, снова? Хочешь, я с ним поговорю? Да мы этого итальяшку с крыльца спустим, если он свои итальянские ручонки распускать начнет!

Я только размазала по щекам слезы. Мамочки, как страшно! Из-за меня едва человека не убили. Но нужно держать себя в руках, а то я до смерти Гелю перепугаю.

– Сейчас приходила Полина… Ковалева, – начала я. – Может, ты ее знаешь…

– Знаю, конечно, – с готовностью закивала сестра, – она у меня вожатой была в лагере. И чем она тебя так огорчила?

– Про Мишу спрашивала.

– Ты из-за этого так расстроилась? – насторожилась Ангелина. – Она уже давно в курсе, что он в нашем доме тусуется.

– Давно? Как давно? – оторвала я наконец голову от ступеней.

– Еще до вечеринки спрашивала все про Мишаню твоего.

– Да? Зачем? – растерялась я.

– Говорила, что встретила тебя с каким-то парнем, что это за дела такие, раз ты с Долгих мутишь…

Я задумалась.

– Но почему ты мне сразу не сказала, что Поля Мишей интересовалась?

– Да я, честно, как-то не подумала, – виновато отозвалась Геля. – Ну спрашивала и спрашивала. Чисто девчачье любопытство, думаю. Я еще и с этой вечеринкой забегалась… Не переживай, не нужен Ковалевой твой Мишаня, она по Пашке сохнет. Еще когда мы в одном лагере отдыхали, она страдала.

– Да я и не переживаю, – глухо отозвалась я, поднимаясь на ноги, – не в этом дело.

– А в чем же? – поинтересовалась Геля, продолжая сидеть на ступенях.

– Потом как-нибудь расскажу, – вздохнула я, обходя сестру.

А в голове так и звенели слова, брошенные Ковалевой: «Просто хотела предупредить! Меня, перепутав с тобой, чуть не убили…»

Зайдя в комнату, я не обнаружила Мишу. На подоконнике вместе с другими книгами лежала та самая, в которую накануне Матвеев положил лист. Он что-то быстро писал, а когда я внезапно зашла в комнату, так испугался и спрятал бумагу. Я села на подоконник и покосилась на книгу, из которой торчал белый уголочек листа. Хотелось вытянуть его и прочитать. Что там? А если это связано с тем, что скрывает Миша? Уже потянула руку к книге, но тут же передумала. Нельзя читать чужие письма! А если я найду там разгадку?

Дверная ручка повернулась, и в комнату вошел Миша. Я быстро отдернула руку от книги.

– В чем дело? – спросил Матвеев, оглядывая меня. – Все в порядке?

– Да! – быстро ответила я. Потом покачала головой: – Нет. Все ужасно! В этой истории замешан не ты один. Могут пострадать другие, ни в чем не повинные люди.

– О чем ты? – насторожился парень.

– Миша! Если ты немедленно не расскажешь мне, что украл у отчима, я сегодня же обращусь в полицию, – выдохнула я.

* * *

Свинцовое море снова грохотало, вспенивалось, рычало. Вера Кирилловна предупредила, что циклон пришел в наши края на несколько дней. Обещали грозовые дожди и даже град.

Миша положил мне голову на колени. Не удержавшись, я запустила пальцы в его волосы. Сейчас мне было абсолютно наплевать на штормящее море, волны, что нещадно бились об утес, испортившуюся погоду, сильный ветер, спутавшиеся пряди волос…

– На вокзале я не обманул тебя, – проговорил Миша, глядя на высокое небо. Его зрачки от яркого дневного света были совсем крошечными, а в темных коричневых радужках я увидела свое отражение.

– Ты про наркотики? – напрягшись, спросила я.

– Да, – негромко отозвался Миша, – именно их я и украл у отчима. Целый, мать его, пакет порошка.

– Ты… – робко начала я, – принимал… или принимаешь…

Я так боялась услышать положительный ответ, что почувствовала внезапную слабость во всем теле. Под кожей забилась тревога.

– Нет, – Миша покачал головой, – нет, я украл и…

– …спрятал? – воскликнула я. – Ты вывез пакет из города? Где он? В моей комнате? В лесу у водопада?

Миша приподнял голову с моих колен.

– Нет, дай же все расскажу!

Но меня уже охватила паника:

– У Александры Марковны? Именно поэтому тебе надо к ней вернуться? Господи, она не в курсе?

– Ульяна! – повысил голос Миша. – Ты мне слова не даешь вставить.

– Прости, да, – хрипло проговорила я. Ветер свистел в ушах. – Рассказывай!

– Я даже не знаю, с чего начать, – растерянно проговорил Миша.

– Начни с самого начала, – подсказала я. – Твой отчим толкает наркоту?

– Где ты набралась таких слов? – улыбнулся Миша. – Непривычно слышать от тебя.

– В кино слышала, – нахмурилась я. – Ну так как? Я права?

– Права, – вздохнул Миша. – Об этом я узнал, когда уже учился в консерватории. Тогда денег вдруг стало неприлично много. Но самое ужасное в том, что он посвятил в это дело Лешу.

– Лешу? – переспросила я. – Какого Лешу?

– Моего младшего брата, – нехотя ответил Миша.

– У тебя есть младший брат?

– Да. У нас разница два года. Он твой ровесник.

– Зачем же твой отчим втянул в это своего пасынка? – воскликнула я.

– Отчим всегда проводил больше времени со мной. Не знаю, почему так получилось… Не мог одинаково распределять между нами время. И всегда возлагал именно на меня большие надежды.

Как знакомо!

– Говорил, что оставит все мне. Я его предупреждал, что планирую серьезно заняться музыкой после школы, но он не верил. Не придавал моим словам особого значения. Для него это несерьезно. А когда я поступил в консерваторию, он обиделся. Мы заметно отдалились друг от друга. И тут на первый план выступил Леша. Ему внимания не хватало ни от матери, ни от отчима, ни от родного отца, который в отличие от моего жив и здоров. Но совсем не интересуется делами сына… Леха даже его фамилию не оставил.

– С ума сойти, – пробормотала я растерянно, – как в сериале. У вас с братом разные отцы?

– А то, – хмыкнул Миша.

Мы замолчали, устремив взгляды за горизонт.

– Я понятия не имею, как отчим сам влип в это… – спустя какое-то время продолжил Миша. – Он всегда был жестким, властным, хотел больше денег… Не сюсюкал ни со мной, ни с братом. Но я при этом чувствовал, что он меня любит. Я и подумать не мог, что этот человек окажется таким… Ради большой наживы впутается в криминал. Леха же подсуетился и предложил ему свою помощь. Пару лет они скрывали свои дела от меня. Или мне просто было не до этого. Тогда только наладились дела в группе, у нас проходили первые концерты. Я был в такой запарке, что не заметил, как упустил брата.

– Упустил?

– Леша, будучи курьером, успел перепробовать все. И так втянулся, что пару раз чуть на тот свет не отправился. В последнее время отчим отстранил его от работы, боясь, что он может свистнуть товар, упек его в клинику. И брат на какое-то время завязал. В конце мая я узнал, что у отчима сорвалась сделка, произошла какая-то форс-мажорная ситуация, и он снова попросил Лешу доставить товар. Деньги за него уже были отданы. И Леха сорвался. Я обнаружил его дома на полу – в судорогах, с пеной у рта… Тяжело было снова видеть брата в коматозном состоянии. Его чудом откачали. Я схватил этот пакет, сказал, чтобы Леша ни о чем не беспокоился, я сам доставлю товар.

– И-и-и, ты ничего не доставил? – спросила я.

– Нет, – хмуро отозвался Миша. – Я был в состоянии аффекта. Со мной бывают такие вспышки… Не понимая, что творю, просто смыл содержимое пакета в унитаз. Чтобы эта гадость не отравляла таких, как мой брат. Только потом понял, что натворил и мне теперь…

Его последние слова унес ветер.

– Отчим думает, что ты его подставил? – спросила я.

– Да, наверное, – пожал плечами Миша. Оторвал голову от моих коленей, сел на сухую траву, обняв колени. – Я даже боюсь представить сумму, на которую кинул его. Клиенты же решили, что пасынок просто смылся с товаром, чтобы самостоятельно его реализовать. Им и в голову не могло прийти, что я могу уничтожить товар.

– Это те, что на черных внедорожниках?

Миша молча кивнул.

– Дела-а, – расстроенно протянула я.

– Накануне случившегося мы с отчимом крупно поссорились, – продолжил Миша. – Я обвинил его в смерти матери и в том, что он хочет погубить другого родного мне человека. Если мать могу ему простить, то брата – никогда.

– Жестко, – выдохнула я.

– Ты не знаешь, через какой ад мы с Лешей прошли. Не должно быть таким детство… Я не могу Леху бросить. Порой мать была так занята собой и своими любовными похождениями, что нам приходилось добывать еду на улице. Я пел песни в переходе, а Леша… – Матвеев снова нахмурился. – Леша иногда воровал.

– Почему ты не заявил на отчима? – воскликнула я. – Не считая твоего брата, он загубил столько невинных душ!

– У него все куплено, – сказал Миша. – К тому же заявить на собственного брата и отчима? Нет, я не смогу.

– Но это же какой-то замкнутый круг! – рассердилась я. – Что ты теперь будешь делать?

– Как я и говорил, вернусь, – ответил Миша. – У меня наконец созрел план, как можно со всем этим покончить раз и навсегда.

– Мне тоже нужно сбежать, – вдруг сказала я.

Миша посмотрел на меня с удивлением.

– С тобой или без тебя, – сбивчиво начала я, боясь, что внезапно зародившаяся мысль упорхнет от страха, – я уеду. Мне тоже нельзя здесь оставаться.

– Это еще почему? – удивился Миша.

– Это мерзко и ужасно, но…

Я решила рассказать Мише про отца и его маниакальное желание выдать меня замуж ради расширения бизнеса.

– Чувствую себя кем-то из сестер Болейн, – проворчала я, поправляя волосы, которые трепал ветер. – Подумать не могла, что со мной случится что-то похожее. Знаю, отец ждет, что, когда они вернутся, я буду со смирением развлекать того парня… Но я не хочу этого. Не хочу!

– Не думал, что и у вас есть проблемы, – честно сказал Миша.

– Наверное, не бывает идеальных семей, – проговорила я. – По крайней мере, я таких не встречала. Знаю, что у папочки уже давно есть четкий портрет моего будущего мужа.

Я заметила, как по лицу Матвеева скользнула тень беспокойства.

– Понятно, – усмехнулся Миша. – Что ж, тогда я не против. Бежим вместе. Только договоримся: ты остаешься у себя, а я еду дальше… Это может быть опасно.

– Конечно, – согласилась я, – если ты будешь держать меня в курсе всех событий…

Я заглядывала в карие глаза Матвеева в надежде найти ответ: что он думает о ситуации, сложившейся у меня с отцом? Задели ли Мишу слова о том, что меня хотят выдать замуж за состоятельного и перспективного парня? Хочет ли он быть со мной? Но Миша молча поднялся на ноги и резким движением натянул на голову капюшон толстовки. Подал мне руку, помогая подняться с травы, а затем первым пошел прочь к сосновым деревьям. Что ж, за долгие годы Матвеев мастерски научился скрывать свои эмоции.

* * *

На окне лежала та самая книга. Пока Миши не было в комнате, я подошла к подоконнику и осторожно взяла ее в руки. Уголок наспех свернутого листа по-прежнему заманчиво торчал. Странно, что Матвеев совсем позабыл об этом. Для чего тогда прятать? Резким движением я выдернула листок из закрытой книги. Развернула. Неровные строчки, написанные размашистым почерком:

Просить по чашке кофе пропустить,

При взгляде на тебя не усидеть на месте.

Влюбиться, никуда не отпустить…

Быть вместе.

Ругаться и посуду громко бить,

И говорить друг другу все, не думая о лести.

До сумасшествия и хрипоты всю ночь любить.

Мы снова вместе.

Заставить пульс от близости в висках греметь.

Лететь по трассе со скоростью под двести.

Врезаться, выживать иль заживо сгореть.

Лишь только вместе.

У. Ш.