Глава шестнадцатая

Миша долго возился с замком.

– Ключ какой-то кривой, – впотьмах ворчал Матвеев, – еще и света на этаже нет.

Хостел располагался в четырехэтажном доме, номер нам достался на самом верхнем этаже. Судя по всему, раньше здесь было чердачное помещение. Хозяева выделили пару этажей под номера, и нам просто чудом удалось ухватить себе двухместный. После ночи в поезде хотелось уединения.

Наконец Миша справился с замком, и мы осторожно заглянули в темную комнату. Окно здесь располагалось на самой крыше. Сквозь него на бывший чердак проникал свет от фонарей, освещая стоявшую посередине номера кровать. Миша щелкнул по выключателю, и небольшое помещение озарилось тусклым желтым светом.

– Вау! – проговорил Миша, оглядывая небольшой номер. – Аскетичненько.

Кровать, встроенный шкаф, небольшой столик и два стула – вот, пожалуй, и все.

– Зато вроде чистенько, – неуверенно проговорила я. Здесь было такое слабое освещение, что толком ничего не разберешь. Небольшая лампа тускло мерцала и трещала под потолком. Конечно, этот номер отличался от тех, в которых раньше мы останавливались с родителями. Мой отец требовательный ко всему, в том числе и к условиям отдыха… Видел бы папа эту гостиницу, у которой на входе не горела цифра «2» на вывеске «Ночлег… 4 часа». Время от времени вывеска так устрашающе мигала, что я опасалась, как бы эта конструкция не заискрилась в любую секунду. Хотя здание и коридоры были в плачевном состоянии, сам номер показался мне симпатичным. Большое чердачное окно придавало комнате особый шарм.

– Прости, ты, наверное, никогда в таких номерах не останавливалась, – виновато проговорил Миша, словно прочитав мои мысли.

– Перестань, – поморщилась я, снимая босоножки. – Здесь скромно, но мило. Окон только нормальных нет, что немного странновато. Зато есть кондиционер!

Я вышла на середину комнаты и, задрав голову, посмотрела на чердачное окно. Здорово, звезды видно. Сегодня они такие яркие и низкие…

Миша подошел ко мне и тоже поднял голову. Я отвела глаза от окна и искоса посмотрела на парня. Красивый профиль, выпирающий кадык на загорелой шее, волнистые волосы, спадающие на светлый ворот рубашки…

– Я тоже впервые в таком номере, – наконец проговорил Матвеев, не отводя взгляда с чердачного окна. – У тебя нет клаустрофобии?

Я, закусив нижнюю губу, только покачала головой.

– Я там на этаже видел кулер, одноразовые стаканчики и коробку с чайными пакетиками. Ты как смотришь на то, чтобы… – начал Матвеев.

– Пока еще не очень поздно, – улыбнулась я, – можно и чай попить.

Когда Матвеев вышел из номера, я подняла с пола пакет, который мы притащили из продуктового. Отыскала пожелтевший со временем пульт от кондиционера. А ведь когда-то он был белоснежным… И все здесь было новенькое и чистое.

Вернувшись в номер, Матвеев поставил на столик два заваренных чая. Я вытащила из пакета черный свежий хлеб, стукнула об столешницу жестяной банкой…

– Не знаю, есть ли тут нож, – начала я, – будем ломать хлеб руками.

– Уля, что это? – удивился Миша.

– Говорила же, что мы продолжим вечер ностальгии, – широко улыбнулась я. – Это килька в томате.

– Ты серьезно? – Матвеев негромко рассмеялся.

– Ага! – засмеялась я в ответ. – Ты ведь рассказывал, что в детстве ее любил… Только ты же знаешь, я такое не ем.

– Я тогда пока тоже не буду, – проговорил Миша, отодвигая от себя банку. – В знак солидарности, а то тебе завидно будет.

– Даже не сомневаюсь, – улыбнулась я.

– Хорошо, что у нее срок годности два года…

Мы снова переглянулись и засмеялись. Миша поднялся из-за стола, подошел ко мне и крепко обнял.

– Спасибо.

– За что? – негромко спросила я, обнимая его в ответ. – Ну подумаешь, килька в томате…

– За то, что отвлекаешь от плохого. Я уже месяц не слышал голоса брата.

– Он сейчас дома? – спросила я.

– Надеюсь. У него отдельное жилье. Отчим Леху не тронет. Все-таки это я во всем виноват. Но и вряд ли навещать станет… Боюсь, как бы Леша не наделал глупостей.

Миша отстранился от меня и подошел к кровати. Разлегся, уставившись в окно на потолке.

– Все это время я звоню ему раз в несколько дней, оставляю сообщение на голосовую почту. Так и раньше было, но он мне всегда перезванивал через какое-то время. А теперь я даже не знаю, что думать. Сначала я решил, что отчим его после случившегося запугал. У Леши от наркоты мания преследования развилась… Может сутками из квартиры не выходить, трубку не брать. А теперь меня не покидает чувство, будто у меня из души вырвали кусок надежды. Кажется, произошло что-то нехорошее.

– Что? – спросила я с замиранием сердца.

Миша молчал.

– Нет, все-таки есть в этом окне какая-то романтика, ты как считаешь, Ульяна Шацкая?

Я только вздохнула и отошла от стола. Совершенно ясно, что Матвееву больно и не хочется развивать тему младшего брата.

– Да, наверное, ты прав, – проговорила я.

Миша похлопал по кровати рядом с собой:

– Присоединяйся. Будем вместе смотреть на звезды.

Я выключила свет и легла рядом с Мишей. Пахло чистым постельным бельем. Вдвоем мы рассматривали ночное небо через окно с мутными разводами от дождевой воды под гудение старенького кондиционера.

– О чем ты думаешь? – спросила я и тут же испугалась собственного вопроса. Наверняка голова Матвеева занята не самыми приятными мыслями.

Миша пожал плечами.

– О том, что мне одновременно хорошо и плохо. Разве так бывает?

– Бывает, – кивнула я. – Миша, я за тебя боюсь.

Я повернула голову к Матвееву.

– Не бойся, – шепотом проговорил Миша. Лег на бок, приподнявшись на локте. – Никогда бы не подумал, что ты трусишка.

– О-о-о, – протянула я. – Еще какая!

– Ты самая смелая и невероятная женщина, которую я когда-либо встречал, – серьезно сказал Матвеев. И от его признания у меня почему-то защипало в глазах. Из-за навернувшихся слез звезды теперь раздвоились, напоминая хвосты комет.

Миша придвинулся ко мне. Поглаживая большим пальцем мою щеку, губами перехватил покатившуюся по виску слезу.

– Не плачь, – прошептал Миша на ухо, – я ведь здесь, с тобой, никуда не ушел…

– Пока что, – шмыгнула я носом, крепко хватая его за руки. – Но я ведь знаю, что уйдешь. Такие, как ты, всегда уходят…

– Это необходимость.

Я так быстро замотала головой, что Миша не сразу смог коснуться губами моих губ. Мы долго целовались, а когда Матвеев стянул рубашку через голову, меня охватило волнение, и сердце забилось еще быстрее. Пока я расстегивала ремень на его джинсах, парень опустил руки на мою спину и потянул за молнию сарафана, а затем, нежно коснувшись плеч, спустил бретельки…

Дух захватывало каждый раз, когда Матвеев ласкал губами и языком шею, ключицы, грудь… Нежный шепот и тяжелое прерывистое дыхание. Весь мир сузился до этой маленькой комнаты с чердачным окном на потолке, а затем, застыв на мгновение, взорвался.

– Тебе хорошо? – хрипло спросил Миша.

– Ты моя душа, – призналась я.

Тогда Матвеев поднял голову, загородив подглядывающие за нами через окно звезды. Я провела пальцем по его шраму на брови, и парень улыбнулся в ответ той самой улыбкой, которая с первого дня нашей встречи сводила меня с ума.

– А тебе хорошо? – задала я тот же вопрос.

Миша опустил голову и, едва коснувшись губами моей шеи, прошептал:

– Мне всегда хорошо, если рядом есть ты.

* * *

Меня разбудил утренний свет. Я открыла глаза и огляделась. Миши в номере не было. Тогда я решила, что Матвеев ушел в душ, но его вещей тоже не обнаружила. Меня тут же охватила тревога. Снова запаниковала, как в тот раз, когда Матвеев не пришел ночевать в мою комнату, а остался на диком пляже. Сердце словно тисками сжало. Нет, это уже ненормально. Какая-то нездоровая привязанность, внезапная паника… Неужели меня все время будет охватывать такой леденящий ужас, когда Матвеев будет отлучаться? Наверняка он скоро придет, а я уже насочиняла себе невесть что…

Обернувшись простыней, встала на ноги и подошла к столику. На нем рядом с той самой закрытой банкой консервов лежала записка. Мишин неровный почерк, который я теперь узнаю из миллиона:

«Ушел по делам. Скоро буду! Не теряй. Мишаня».

Мишаня… На море его всегда умиляло, когда Ангелина называла так – несерьезно, по-детски, по-домашнему… Я немного воспряла духом. На секунду прижала записку к груди, а затем положила ее обратно на стол.

В комнате было очень душно. Интересно, как открыть это чердачное окно? Я отыскала пульт от кондиционера. Пожелтевший «старичок» издал какое-то странное фырчание, а затем совсем заглох. У меня же от духоты даже пот проступил на лбу. Кажется, сегодня выдалось жаркое утро, но я даже в окно не могу посмотреть. Тогда я быстро переоделась и достала из своего рюкзака полотенце. Этажом ниже есть душ. Время позднее, надеюсь, сейчас он уже свободен. Освежиться мне не повредит.

Я спустилась в небольшую душевую. Потрескавшийся кафель на полу, две душевые кабинки без поддона с выцветшими шторками вместо ограждений… Я разложила вещи на полочках, стараясь особо ни к чему не притрагиваться. Не успела еще раздеться, как обнаружила, что в душевой вырван шпингалет. Дверь можно закрыть только снаружи.

– Круто, – пробормотала я, хватая обратно полотенце и гель для душа, который зачем-то предварительно закинула в рюкзак еще дома. Хотя известно, зачем я это сделала: изначально знала, что Мишу одного никуда не отпущу и в свою квартиру в ближайшие несколько дней не вернусь.

Я толкнула дверь и тут же нос к носу столкнулась с огромным мужчиной без футболки. Так спешила отсюда уйти, что едва не врезалась в его широкую волосатую грудь.

– Опачки! – причмокнув, проговорил мужчина. – Тут и девки есть. Вот это сервис!

– Вы меня с кем-то спутали, – с гулко бьющимся сердцем проговорила я, обходя мужика, который словно врос в землю передо мной.

Забежав в свой номер, закрыла дверь на ключ. Здесь, кажется, стало еще душнее… Я пощелкала по всем кнопкам пульта от кондиционера, но техника не работала. Помнится, Миша еще вчера обмолвился, что, если я хочу, мы можем перехать в другую гостиницу. Я схватила со стола смартфон, загрузила нужный сайт… Отлично! У них есть свободный номер. И забронировать его можно по телефону. Поколдовав пару минут с регистрацией номера, я поспешно покидала вещи в рюкзак и позвонила Мише, но он не брал трубку. Тогда я на том же листе бумаги написала, где меня можно найти, закинула свой рюкзак за спину и выскочила из душного номера.

* * *

– Наверное, это мой последний звонок. Я уже догадываюсь, что произошло, но не могу и не хочу в это верить.

Ле-ха? Ле-шень-ка… (Всхлип.) Ты не должен сдохнуть вот так, от очередного передоза. Я обещал свозить тебя на море, почему ты меня не дождался?

Ты всю жизнь делал мне все назло… Даже сейчас.

Я очень хочу ошибаться. Пожалуйста, пусть это будет ошибкой. Перезвони срочно. Сегодня же, Леша! Или я сделаю необратимое…

* * *

Ну вот, совсем другое дело! Высокие потолки, светлые стены, огромная кровать и, главное, отдельная просторная ванная с блестящим от чистоты кафелем.

Я с восторженным видом подтянула на плечах лямки от рюкзака. Как хорошо, что бабуля все-таки в последний момент перед отъездом сунула мне приличную сумму на расходы. А я еще отнекивалась…

– Вот здесь у нас мини-бар, – проговорил сотрудник отеля.

– Ой нет! – Я замотала головой. Потом широко улыбнулась: – Я не пью. Совсем.

– Похвально, – улыбнулся мне парень. – Что ж, приятного вам отдыха.

– Стойте! – выкрикнула я. Молодой человек обернулся. – Помните, что сюда должен заселиться еще один постоялец?

– Да, конечно, оформим, выдадим ключи…

– Он не знает, в каком номере я остановилась. Меня зовут Ульяна Шацкая.

– Девушка, я все помню, не переживайте, – снова засверкал белоснежными зубами парень. Я неуверенно улыбнулась ему в ответ.

Когда дверь за ним закрылась, я принялась как сумасшедшая скакать по номеру. Какое счастье! Скоро весь кошмар закончится. И Миша, сделав дела, придет в этот замечательный номер.

Бросив на пол рюкзак, я звездочкой разлеглась на кровати. А она определенно удобнее, чем в той гостинице… При воспоминании о прошлой ночи любящее сердце сладко замерло. Да, любящее. Не поднимаясь с кровати, я произнесла вслух: «Миша, я тебя люблю!» Эти слова мне так нравились.

Потом я наконец приняла ванну и вышла на большую лоджию. Отсюда открывался вид на летний зеленый город. Из заводских труб, видневшихся вдали, валил дым. Пока я искала эту гостиницу, прогулялась по тихим незнакомым улочкам и забежала пообедать в уютное кафе. Все-таки есть своя прелесть в том, чтобы гулять по городу, где никто тебя не знает.

Перегнулась через перила и принялась разглядывать небольшую, но ухоженную территорию отеля. А что, если сейчас из-за того угла появится Миша? Тогда мое сердце тут же рухнет вниз от счастья… Но Миши не было.

Я походила по номеру, легла на кровать, почитала книгу в телефоне, но Миша не приходил. Слева под ребрами кольнула тревога. Не выдержав ожидания, я легла и зажмурилась. Боялась, что снова начну надумывать себе много лишнего и неприятного, но после бессонной ночи быстро провалилась в сон.

Проснулась от непонятного странного шороха. Балкон был открыт настежь, за окном сгущались сумерки, по комнате гулял вечерний прохладный воздух.

Шорох повторился. Я вскочила с кровати и только тогда поняла, что это кто-то скребется ключом в замке.

– Миша, это ты? – выкрикнула я. И испугалась собственного голоса. Мой вопрос прозвучал как-то истерично…

Персонал бы точно просто постучал в дверь. Да и зачем заявляться ко мне так поздно? Неуверенный стук и какой-то странный ужасающий рык за дверью. Мурашки пробежали по спине.

– Миша? – еле слышно проговорила я.

– Ульяна! – раздался глухой Мишин голос. Тогда я, не зажигая свет, подскочила к двери и быстро открыла ее. Матвеев ввалился в комнату и, покачнувшись, повис на мне. Я чудом устояла на ногах. В нос ударил резкий запах алкоголя.

– Господи! – воскликнула я, пытаясь его удержать. – Матвеев, ты где так надрался?

Миша отклеился от меня и, пошатываясь, направился в глубь комнаты.

– Как ты ключ-то получил в таком состоянии? – озадачилась я.

Миша обернулся и в сумерках оглядел комнату.

– О-о-о, тут есть мини-бар, – пьяным голосом проговорил он, жадно всматриваясь в темноту.

– Кажется, тебе уже хватит. Но тут есть все, – глухо отозвалась я, еще не осознавая, как правильно себя вести с пьяным Матвеевым. В таком состоянии я видела его впервые в жизни.

– Чем вас не устроил тот номер, мадме… мадма… мадмуазель Ульяна Шацкая? Он был недостаточно хорош для вас, верно?

– Миша, прекрати! – поморщилась я. – Там сломался кондиционер. И по этажу шлялись подозрительные личности. Мне было неуютно.

– Ммм! – промычал Миша, доставая из кармана мятую белую пачку. Засунул сигарету в рот и стал хлопать себя по толстовке в поисках зажигалки.

– А ты где был? – спросила я. – Уладил свои дела?

– Нет еще, не уладил, – ответил Миша, не вынимая сигарету изо рта. – Я просто бухал. Вы не возражаете?

Миша как-то странно рассмеялся, и мне снова стало не по себе. Нашел в кармане зажигалку, резко чиркнул…

– Ты с ума сошел? – Я подскочила к Матвееву и потянула его за рукав толстовки. – Тут везде детекторы дыма. Выйди на лоджию.

Миша, опустив голову, покорно поплелся вслед за мной. На лоджии быстро чиркнул зажигалкой, жадно закурил…

Я внимательно смотрела на Мишу. На улице совсем стемнело, только оранжевый огонек от сигареты освещал его лицо.

– Миш, что случилось? – осмелилась спросить я.

Матвеев замотал головой, выпуская струю дыма. Уставился в одну точку, скорее всего, на заводские трубы, и продолжал молча курить.

– Миша, – снова позвала я, – скажешь мне?

Матвеев устало прислонился к стене и сполз по ней вниз. Крепко зажав сигарету между пальцами, закрыл лицо ладонями. Плечи его задергались.

– Су-ука, – наконец провыл он, не убирая руки от лица. – Зачем мы с тобой встретились, Ульяна? Зачем ты меня одновременно спасла и погубила?