Глава семнадцатая

Я молча присела рядом, прижавшись спиной к стене и обхватив руками колени.

– Мало мне проблем, так я теперь еще и о тебе без конца думаю! – проговорил Миша. – Разве я просил меня спасать?

– Ты просил помочь… Подать тебе руку, – хриплым голосом отозвалась я, припомнив нашу первую встречу.

– Этого было бы достаточно, – зло проговорил Миша, по-прежнему не отнимая руки от лица. Сигарета, зажатая между его пальцами, тлела. Вскоре легкий вечерний ветер разнес седой пепел. Тогда я осторожно забрала у Миши сигарету и попробовала затянуться. Миша тут же убрал руки от лица и озадаченно посмотрел на меня.

– Уля, что ты делаешь?

– Курю, – ответила я, испугавшись его влажных от слез глаз.

– Дай сюда, тебе не идет! – Матвеев по-мальчишески шмыгнул носом, выдернул у меня из рук сигарету и затушил ее в стоящей на подоконнике пепельнице.

– Я сама могу решить, что мне идет, что не идет, – проговорила я, не понимая, почему Миша сердится и разговаривает со мной в таком тоне.

Матвеев вдруг молча уткнулся в мои колени и зарыдал. К горлу тут же подступил комок. Я аккуратно погладила парня по голове. Над нами тлел кровавый закат, на фоне которого вдалеке из заводских труб продолжал валить густой черный дым.

Вскоре Миша замолчал. Оторвавшись от моих коленей, вытер глаза рукавом толстовки. Я обхватила его мокрое лицо ладонями и приникла к губам. Жалась к парню всем телом, крепко обхватив его за шею. Матвеев нехотя отвечал, будто сдерживая себя. «Пожалуйста! Пусть он не станет последним, – мелькнуло у меня в голове. – Этот поцелуй горький, как полынь…»

– Ты останешься на ночь? – оторвавшись от губ парня, спросила я.

– Нет, я сейчас ухожу, – немного помедлив, ответил Миша.

– Уже? В таком состоянии? – ужаснулась я, заглядывая в его воспаленные красные глаза.

– Мне уже на все плевать, – устало проговорил Матвеев. – Я иду к ним сдаваться с повинной.

– В полицию? – испугалась я.

– Нет, – покачал головой Матвеев. – Я же сказал тебе, что здесь живет человек, которому отчим теперь должен деньги из-за моей выходки. Я хотел сначала сознаться во всем и взять вину на себя… Мне теперь нет разницы, что они со мной сделают. Заставят отработать или сразу убьют…

– Что ты такое говоришь?! – воскликнула я, замерев от ужаса. Ситуация казалась мне безвыходной.

– Но теперь я поступлю по-другому, – проигнорировав мой возглас, сказал Миша. – Не буду признавать свою вину. Потоплю его вместе со мной. Он должен ответить за сделанное…

– Кто «он»? – пролепетала я.

– Отчим погубил Лешу. Леши больше нет, – словно в бреду, повторял Матвеев. – Зачем? За что он втянул брата во все это? Он знал его с детства, маленьким мальчишкой, он знал, что Леша слабый человек…

– Что с Лешей? – шепотом спросила я. – Он так и не перезвонил?

Матвеев, не ответив, обхватил голову руками.

– Я потерял их всех, – спустя какое-то время глухо проговорил Миша.

Я молчала, затаив дыхание. Тут же вспомнила страшный сон, который приснился еще в начале лета. Когда Миша стоял на краю пропасти и говорил, что у него никого больше не осталось.

– Я расскажу, что отчим ведет нечестную игру и изначально хотел кинуть их на бабки, а товар даже не планировал отдавать, подставив меня. Выбрав пушечным мясом. И пусть разбираются между собой…

– Думаешь, они поверят? – усомнилась я.

– Плевать, – повторил Матвеев. – Плевать, если пощадят, плевать, если убьют… Все это больше не имеет смысла. Убьют только меня, значит, так тому и быть. Но если и отчима на тот свет отправят, справедливость восторжествует. Карма – вещь занятная.

Миша попытался подняться на ноги, но я тут же схватила его за локоть.

– Никуда тебя не отпущу! – выкрикнула я. И мне все равно, что лоджии здесь смежные с другими номерами и кто-то может меня услышать. – Ты сдурел? Они не оставят тебя в живых!

– Пусть! Я не вижу другого выхода… – все это Миша произносил заплетающимся языком.

– Ты сейчас в таком состоянии, – быстро заговорила я. – Чем тебе алкоголь помог? Мишенька, поспи! Знаешь ведь как говорят: утро вечера мудренее.

Миша, встав на четвереньки, снова сделал попытку подняться, но я в отчаянии только крепче вцепилась в него.

– Ульяна! Да отпусти ты меня! – рыкнул Матвеев, выдернув руку. – Отвали! Все и так слишком далеко зашло. На фига ты за мной сюда увязалась вообще?

– Миша, ты пьян! – жалобно проговорила я.

– Да, я пьян! Да, я груб! Мать его, такой вот я человек, Ульяна Шацкая!

Я перегородила Мише дорогу и замотала головой.

– Не пущу! Не пущу! – твердила я.

Тогда Миша меня оттолкнул и прошел в комнату.

– Тебя убьют! – повторяла я. – Это не выход…

– А что тогда выход, просвети! – повысил в ответ голос Миша. – Всю жизнь прятаться? Дура, ты пойми, что я уже давно ходячий труп! Это только дело времени… Что я могу тебе предложить? Взять с собой в бега? Для этого родители растили свою умницу и красавицу, чтобы она сбежала тайком с таким, как я? Да и разве достойна ты такой жизни?

Я сглотнула. На удивление слез не было. До сих пор казалось, что Миша просто порет горячку. Ему нужно лечь спать, а утром придумать новый план.

– Мне вообще теперь все равно, – повторял Миша, – Леши больше нет, ты разве не слышала? Если бы он перезвонил… А теперь все это не имеет значения.

– Да? – не выдержала я. – Не имеет значения, значит? Тогда ты, Миша, просто эгоист! А обо мне ты подумал? Я ведь тебя люблю! – Последнюю фразу я выкрикнула так громко, что она еще долго звенела у меня в ушах.

Миша уставился на меня, будто видел впервые в жизни. Пошатнулся и негромко сказал:

– А я тебя – нет.

– Врешь!

– Не вру.

– Врешь! Врешь! – твердила я, не в силах снова сдерживать в горле крик.

– Ты же видишь, какие мы разные, – с горечью проговорил Матвеев. – У меня никогда не было такой, как ты…

– И что? – Я не понимала, к чему он ведет.

– Уверен, что и у тебя не было до этой истории такого парня. Доставили друг другу удовольствие и разошлись, Ульяна Шацкая. Получили незабываемый опыт. Немножко пощекотали нервишки друг другу… Так интересно, не правда ли?

– Миша, что ты несешь? – тихо проговорила я.

– Я стал тебе отвратителен? – спросил Матвеев. И, как мне показалось, вопрос этот прозвучал с надеждой в голосе.

– Нет, – помотала я головой, – ни капельки.

– Господи, Ульяна! – взвыл Миша, хватаясь за голову. – Все кончено! Я же сказал тебе: от-ва-ли! Послал бы матом, да вроде как нельзя при такой воспитанной девочке…

– Ничего страшного, переживу, – сказала я.

Тогда Миша, сматерившись, отшвырнул мятую пачку сигарет, которую нервно крутил в руках.

Я молча смотрела на парня.

– Все сказал? – наконец спросила я.

– Нет! – Матвеев покачал головой. – Возвращайся домой к обычной жизни и забудь эту историю как страшный сон, поняла? Я был просто твоим самым главным кошмаром.

Миша рассмеялся, и мурашки снова пробежали по моей спине.

– И вот еще! – Матвеев пнул ногой свой рюкзак. – Можешь забрать эти деньги. Они были на Лехино лечение. Теперь они мне ни к чему. С собой на тот свет не заберешь.

Рюкзак прикатился к моим ногам по скользкому ламинату. Тогда я с силой пнула его назад.

– Мне твои деньги тоже не сдались.

Миша не смотрел на рюкзак – он не сводил с меня взгляда. Мое сердце стучало громко, болезненно, мучительно: в сердце, в горле, в ушах… Тук-тук-тук-тук-тук-тук.

– Миша, пожалуйста, – все-таки всхлипнула я. Слезы обиды и горечи хлынули из глаз. – Перестань, прошу! У меня сердце сейчас разорвется.

– Ты ведь понимаешь, что даже если меня оставят в живых, я не приду? – спросил Миша. – Мне жаль, что я во все это тебя втянул.

Я даже не шелохнулась и продолжала смотреть в родные карие глаза. А жгучие злые слезы ползли по щекам…

– Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я, – проговорил Матвеев.

– Может быть, – кивнула я. Голос снова предательски дрогнул. В голове все поплыло… – Но люблю-то я тебя.

– Прости, – словно совсем обессилев, одними губами проговорил Миша.

Все так же пошатываясь, парень пошел к выходу. Дернул ручку. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Рюкзак с вещами так и остался лежать в номере. Я подумала, что сейчас он за ним вернется. Обязательно вернется.

Я легла на край кровати, поджав ноги. Не может все закончиться вот так быстро и глупо… Резко оборваться и похоронить мои чувства заживо.

* * *

Я прислушивалась к каждому шороху, еще надеясь, что Миша вот-вот вернется. Багровый закат уступил место черному звездному небу, и в номере стало совсем темно. Лоджия была открыта, с улицы постоянно доносились какие-то звуки. В ночном воздухе растворился далекий вой сирены. Время от времени я слышала шаги в коридоре. Спать совершенно не хотелось. Глаза жгло от слез, которые тихо падали на подушку.

Из головы все еще не выходили Мишины слова: «Дура, ты пойми, что я уже давно ходячий труп! Это только дело времени… Что я могу тебе предложить? Взять с собой в бега? Разве достойна ты такой жизни?..» И это ядовитое: «Не люблю».

Внезапно из рюкзака Матвеева послышалось жужжание. Я тут же вскочила на ноги и подбежала к сумке. Миша оставил свой телефон в номере? В кромешной темноте я вертела рюкзак в руках, пытаясь отыскать, с какой стороны застежка… Раскрыв сумку, перевернула и стала с силой трясти, пока смартфон не выпал на пол. На дисплее горел незнакомый номер. Я дрожащими руками приняла вызов, приложила трубку к уху и молча слушала. Вскоре раздался глухой Мишин голос, будто парень был далеко-далеко отсюда:

– Алло?

– Миша! – выкрикнула я. В тяжелой тишине мой голос звенел. – Мишенька, ты где?

В трубке раздалось какое-то странное шуршание.

– Кто это? – спросил Мишин голос в трубке.

– А это кто? – почему-то жутко перепугалась я. Нет, звонил не Миша.

– Как тебя зовут? С кем я говорю?

– Это Ульяна, – тихо проговорила я.

– Ульяна… – повторил мужской мягкий голос. Точно такой же, как у Матвеева. Даже с той же интонацией, с которой обращался ко мне Миша. Я закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слезы, которые снова начали безжалостно душить.

– А это кто? – откашлявшись, взволнованно прохрипела я. Хотя уже прекрасно знала ответ на свой вопрос.

– Это Леша, – известила меня трубка, – а я только сейчас добрался до Михиных сообщений. До этого… Хм. Ну как тебе сказать? – Леша смущенно замолчал. – Немного не до того было. Не в том состоянии… В больничке телефон не давали.

Я слушала этот родной голос в трубке, а по щекам бежали слезы.

– Ульяна, ты тут? – поинтересовался Леша. Мое молчание явно затянулось.

– Тут, – сдавленно отозвалась я, – я тут, да.

– А передай Михе-то трубку? С ним все в порядке?

Тогда уж я громко всхлипнула.

– Нет, ты опоздал.

– В смысле? – озадачился Леша.

– Мы поругались, и он ушел, – проговорила я, глотая слезы. – Леша, я просто не знаю, что теперь делать! Он решил все им рассказать…

– Кому? Что рассказать? – заволновался Леша. – Ты в курсе всего?

– В курсе, – вздохнула я.

Пришлось вкратце рассказать Леше, что произошло, пока он не брал трубку.

– Что теперь делать? – плакала я.

– Может, передумает и вернется? – предположил Леша. – Он псих. С ним такое бывает. Скажи ему, чтобы срочно перезвонил мне!

– Не вернется. Он сказал, что ко мне точно не вернется…

– Хорошо, погоди! Я все понял. Не переживай! Что-нибудь придумаем…

Телефон издал предупреждающий сигнал о том, что вот-вот разрядится…

– Ой, нет! Нет! Нет! Нет! – закричала я, подскочив к рюкзаку в поисках зарядного устройства.

– Что там? – еще больше испугался Леша.

– Телефон! Он сейчас разрядится. Как мне с тобой связаться? – Я была в панике. – Тут нет зарядки. Не могу найти! Черррт!

Снова предупреждающий сигнал.

– Леша, ты сейчас отключишься!

– Понял, – отозвался парень. – Не переживай, я что-нибудь придумаю. Что ж, приятно было познакомиться с девушкой, в которую влюбился мой брат…

– Влюбился? – эхом отозвалась я. Сердце болезненно сжалось.

– Шутишь? Да он по тебе с ума сходит.

– Откуда ты знаешь? – заволновалась я. Будто сейчас это было самым важным. Главное, чтобы Миша был жив. – Он тебе в разговорах что-то про меня говорил, да? Леш, ответь?

Тишина. Я посмотрела на потухший экран. В сердцах швырнула разряженный телефон на кровать, а потом и сама на нее рухнула в слезах. Где мне теперь искать Мишу? Стоит ли это делать, если парень дал мне понять, что между нами ничего не может быть? Бежать в полицию? Здесь такой маленький город, что наверняка в органах сидят «свои» люди, которые в лучшем случае пошлют меня куда подальше, в худшем же – сами сдадут кому-нибудь с потрохами. Страшно! Куда мне одной с ними тягаться? Да я, если честно, не знаю никаких подробностей, кроме имени отчима Миши…

Эта страшная фраза, брошенная Матвеевым по поводу денег: «На тот свет их с собой не заберешь». Значит, он все-таки уверен, что его не оставят в живых? Или найдут, как с его помощью отомстить отчиму за подставу? А если Мише удастся выйти сухим из воды, то мстить, в свою очередь, станет уже отчим… Господи, это просто замкнутый круг! И почему именно мы с Матвеевым стали главными героями этой жуткой истории? Я подумала, что было бы, если б мы встретились в обычных условиях, где-нибудь в ночном клубе… Но вряд ли бы мы вообще там пересеклись – слишком разные у нас жизни… были. Я снова горько заплакала.

Попыталась уснуть. Ночью я ничего не смогу предпринять. Кажется, проспала всего минут двадцать, когда мне начали сниться какие-то странные сны. И снова я то и дело слышала шаги в коридоре. А потом жалобный скрип двери… «Наверное, это вернулся Миша», – подумала я, но не могла разлепить уставшие от слез глаза. Я слышала, как кто-то подошел к кровати и склонился надо мной. И вдруг в номере замигал свет.

– А что с электричеством? – сонно пробормотала я. – Миш, ты не знаешь?

Свет мигнул снова, озарив на пару секунд просторную комнату, и погас. Я резко открыла глаза, понимая, что мне не хватает воздуха. Вокруг темно, и сердце колотится как сумасшедшее. А у постели никого нет… Мне все это приснилось.

Я проворочалась, пока на улице не начало светать. Вышла на лоджию, глядя на утреннее хмурое небо. Этот незнакомый город уже не казался мне таким приветливым и милым, как накануне. Было свежо, и из труб валил серый дым. Отсюда нужно как-то выбираться… А если Миша все-таки надумает вернуться? Подождать еще немного, а потом, если он не придет, отправляться домой и уже оттуда бежать в полицию? А, может, рассказать все отцу?

Я снова уселась на пол и достала свой телефон, краем глаза косясь на пепельницу с оставшимся в ней Мишиным окурком. Чтобы хоть немного отвлечься, зашла в соцсети, пролистала ленту… Ната, оказывается, отдыхает в Турции… Вот фото, где она в обнимку с каким-то забавным коренастым парнем. У него сгорели плечи и выгорели на солнце рыжие брови. Подруга подписала фотографию: «Этим летом я нашла тебя и больше никуда не отпущу!» Если бы все было так просто…

Натка даже не говорила мне, что собирается в отпуск. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз выходила с ней на связь. Все время я проводила с Мишей, забыв о прежней жизни. Я зашла в личные сообщения… Тридцать непрочитанных, от Наты – больше всего. Представляю, как подруга обижена на меня. А мне сейчас так нужна чья-нибудь поддержка… И бабушка, и Геля думают, что в данный момент я в безопасности с Мишей. Стас вообще считает, что я веселюсь на дне рождения у подруги… Я просидела, не двигаясь, пока в руках не завибрировал телефон. Быстро взглянула на экран уставшими воспаленными глазами. Звонила Полина Ковалева.

– Да? – Это все, что я смогла сказать, почувствовав, как слезы снова наворачиваются на глаза.

– Ульяна? – настороженно отозвалась Полина.

Я не могла сказать ни слова, плача в трубку. Как хорошо услышать знакомый голос и понять, что ты не один.

– Уля, ты тут? – продолжила Полина. – Господи, Долгих, убавь ты свою шарманку! Ну и музыка! Неудивительно, что у тебя машина постоянно глохнет. Я сейчас тут сама откинусь от этой пацанской лирики.

– Поля, я тут, – тихо проговорила я, шмыгнув носом.

– Слава богу! – воскликнула Поля. – Я думала, телефон здесь совсем не ловит. Хрюки какие-то…

– Это я плачу.

– Плачешь? – явно озадачилась Ковалева. – А почему ты плачешь? Слушай, я все не могу перестать думать о тебе и Матвееве! Он ведь Матвеев? О вас, короче. Как вы? Не попались?

– Ох, Поля! – Я снова заплакала. – Мы расстались… Не очень хорошо. Он ушел, я теперь боюсь… Не знаю, что делать! И кому рассказать… Только ты в курсе Мишиных дел.

– А где ты вообще? – забеспокоилась Ковалева. – Дома? Мы возвращаемся в город, на машине. У Пашкиной кузины свадьба, нас так внезапно позвали… Вернее, позвали его, а он меня с собой взял, говорит, там от тоски повеситься можно будет. Торжество в субботу. А я боюсь, мы где-нибудь заглохнем… Убавь ты! – снова гаркнула Поля. Я от неожиданности чуть телефон из рук не выронила.

– Нет, Полина, я не в городе…

Я сообщила Ковалевой, где и зачем нахожусь, к концу своего рассказа снова заливаясь слезами. Полину явно смущал мой плач. Некоторое время она молча сопела в трубку, и я слышала на фоне шум трассы и негромкий речитатив…

– Думаешь, он вернется? – наконец спросила Поля.

– Думаю, что нет, – вздохнула я, – но я еще подожду.

– Мы за тобой приедем! – твердо известила Полина.

– Что? – удивилась я.

– Что? – послышался глухой возглас Долгих.

– Там от города езды часа три всего… Подождешь?

– Подожду, конечно! – воскликнула я.

Я ведь даже не знала, в какой стороне здесь автовокзал, по каким дням отправляются междугородние автобусы…

– Ладно! – вздохнула Поля. – Едем. Если Миша появится… или что-то изменится, звони.

– Конечно, – глухо проговорила я, осознавая, что ничего не изменится.