Глава восемнадцатая

Я еще раз напоследок осмотрела номер. Вроде ничего не забыла… За спиной был мой рюкзак, в руках – Мишин. Все еще надеялась, что он за ним вернется и я смогу передать его лично… Но в гостиницу Матвеев так и не пришел. В конце концов парень знает мой домашний адрес. В сумке лежал его выключенный телефон. Вернувшись в город, я обязательно куплю зарядное устройство и свяжусь с Лешей. Скорее бы доехать до дома.

Я вышла из номера, сдала ключи на ресепшен под внимательным и сочувствующим взглядом парня с белозубой улыбкой. Разумеется, такой постоялец, как Матвеев, ему хорошо запомнился…

Выбежала на крыльцо и поежилась. Погода совсем испортилась. Ветер безжалостно трепал волосы, пришлось спрятать их под ворот джинсовой куртки. Вскоре к территории гостиницы подъехал старенький «Мерседес» Долгих. Полина, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, опустила стекло и приветливо помахала мне рукой.

Я быстро направилась к машине, попутно снимая со спины рюкзак. Взглянула в окно на свое отражение. Глаза как щелочки, и нос от слез распух. Открыла дверку, юркнула на заднее сиденье…

– Привет, – обернулся ко мне Паша.

– Привет, – кратко отозвалась я. Полина повернулась и внимательно посмотрела на меня. Лицо ее тут же сделалось озадаченным и жалостливым. Мой сегодняшний вид был для ребят непривычным.

– Не буду спрашивать, как жизнь, – мрачно отозвалась Поля. – Ответь, ты хотя бы позавтракала?

Я постаралась припомнить, когда в последний раз ела. Получалось, что перед заселением в гостиницу, когда еще беззаботно бродила по незнакомому городку и зашла по пути в одно кафе…

– Поела, – кивнула я, – кажется, вчера утром.

Ковалева укоризненно покачала головой, мол, так дело не пойдет.

– Уже больше суток прошло.

– Но у меня, если честно, и аппетита нет… – начала вяло оправдываться я.

– По пути заедем в магазин и что-нибудь купим перекусить, – заявила Поля. – Даже не обсуждается. У нас с собой только бутерброды с колбасой, а ты колбасу не ешь…

Я вяло улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Как только Долгих вырулил на проспект, меня тут же укачало. Сама не заметила, как быстро заснула. А проснулась, когда «Мерседес» стоял на месте и двери его были распахнуты настежь. Машина была припаркована на обочине не самой оживленной трассы. Время от времени с шорохом проносились машины. Поли и Паши поблизости не было. Я испуганно начала озираться по сторонам, но тут в салон заглянула Ковалева.

– Проснулась? – спросила она. – Скоро будем на месте. – Поля протянула мне два мокрых зеленых яблока. – А я вот яблочки тебе помыла. И еще мы с Долгих нашли вегетарианский фалафель, не знаю, вкусный он или нет… Себе такой брать не рискнули, уж извини! Мы с Пабло по старинке – в «МакАвто»…

Я улыбнулась, беря из рук Полины яблоки.

– У нас и чай в термосе есть, – суетилась Ковалева. – Сейчас, минуточку!

Мне даже стало неудобно из-за того, что Поля так беспокоится. Я села удобнее. Голова гудела. Не знаю, что повлияло на мою мигрень больше – бессонная ночь, бесконечные слезы или мрачные мысли, от которых я потихоньку сходила с ума.

Поля подала мне стаканчик с горячим чаем и кивнула в сторону Мишиного рюкзака.

– Это… его вещи?

– Да, – сказала я, и нижняя губа предательски задрожала. – Надеюсь, он за ними вернется. У меня есть еще Мишин телефон, но нет зарядного устройства. Он в поезде, скорее всего, его оставил.

Полина молчала, о чем-то сосредоточенно размышляя. Я продолжила:

– Забытый смартфон и рюкзак – моя последняя надежда. Не знаю, как с ним связаться: ни адреса, ни номера телефона…

– Значит, он пошел сдаваться? – перебила меня Полина.

Я молча кивнула.

– Мамочки! Как страшно, – зашептала Поля.

– Представляешь, что будет? Они же и так разозленные, столько времени его не могли найти… А тут он явится, и ни денег, ни товара.

– Его ж сразу, – пробормотала Поля, – без суда и следствия.

В машину сел Паша.

– Готово, подкачал!

– Колесо спустило? – спросила я пересохшими губами.

– Есть немножко, – смущенно улыбнулся Долгих. – А вы чего сидите бледные как поганки?

– И ничего мы не поганки, – откликнулась Поля. – Просто… каюк Мише Матвееву.

Мы снова некоторое время подавленно помолчали.

– Слушай, – неуверенно начал Паша, обернувшись ко мне, – когда нас с Полей приняли за вас, один из мужиков меня наркошей назвал… Твой Матвеев, он…

Я замотала головой:

– Нет! Нет! У его младшего брата есть пагубная привычка.

– Как выяснилось, пагубная для всех нас, – не удержалась Полина.

– Отвезите меня домой, – жалобно попросила я.

Оставшуюся дорогу Паша и Поля пытались хоть как-то меня отвлечь от проблем.

– Ты слышала, что Буравчик вернулся в город? – спросила Ковалева, обернувшись ко мне.

– А он куда-то уезжал? – удивилась я.

– Шутишь? Ты что, не слышала о скандале, который произошел? Мэр нашего родного городка живет в вашем элитном дачном поселке, я думала, ты знаешь.

– Якобы его жена наставила рога, а в ходе всей этой шумихи всплыли дорогостоящие подарки ее молодому любовнику и взятки мэра? – припомнила я.

– Ага, – отозвалась Поля. – Бинго! Стоит ли говорить, что молодым любовником оказался Буравин?

– Серьезно? – ахнула я. – Во дает! Мне он никогда не нравился.

– Ушлый парень, – с улыбкой отозвался Долгих, который с Буравчиком был в приятельских отношениях.

– А я первая догадалась, что Буравчик в этом замешан, – возбужденно продолжала рассказывать Полина. – Как только Паша мне поведал, что Буравин во время скандала смылся из города прямо перед важными соревнованиями, о которых трепался всем с мая… «Уж полночь близится, а Германа все нет!» – процитировала Поля «Пиковую даму» Пушкина.

– И что теперь? – улыбнулась я.

– А что? Тетечка в бегах, мэр под следствием, а у Буравина только машинку подаренную изъяли, – рассказывала Поля. – Не удивлюсь, если нашего альфонса Андрей Малахов к себе на программу пригласит.

Паша негромко рассмеялся и искоса посмотрел на Полину. Странно, когда мы встречались все вместе на двойном свидании, Поля была с Германом Буравиным. А тут совершенно очевидно, что рассказывает она о случившемся не как об истории, в которой замешан ее любимый парень. Все-таки между Полей и Пашей что-то есть? И именно поэтому в наши редкие свидания Долгих был сам не свой? Наверное, его беспокоили назревавшие отношения между Полиной и Германом… А учитывая то, как бабник Буравчик относится к девчонкам, Пашкино волнение было более чем оправдано.

Сидя на заднем сиденье, я наблюдала за Ковалевой и Долгих. Вот на светофоре машина остановилась, и Паша оставил руку на переключателе скоростей, Полина положила свою ладонь сверху, и пальцы ребят переплелись. Я усмехнулась. Вот и верь после этого в дружбу между мужчиной и женщиной.

Долгих довез меня до дома. На двор уже спустились густые сумерки.

– Уверена, что можешь остаться одна? – спросила Полина.

– Да, – кивнула я, – здесь я в безопасности.

– Тебе нужно выспаться, – вздохнула Ковалева.

– Высплюсь, – пообещала я, – по крайней мере, постараюсь.

Но мне казалось, что я больше никогда в жизни не смогу уснуть – столько тревоги и боли во мне…

– Если что, звони нам, – проговорил Паша, как и Ковалева, не спуская с меня внимательного взгляда.

– Конечно, ребят! Спасибо…

Я уже ухватилась за ручку, но вдруг обратилась к Поле:

– Полин, а как получилось, что тебя приняли за меня?

В салоне было темно, только мигающий на улице фонарь время от времени освещал наши лица.

– Я тебя выслеживала, – сдавленно призналась Ковалева.

– Что? – опешила я. – Выслеживала? Зачем?

Паша тоже с удивлением смотрел на Полю.

– Ну зачем-зачем, – забубнила Ковалева, – хотела нарыть на тебя компромат. А нарыла только проблем себе выше крыши…

– Какой компромат? – не поняла я.

– Какой-нибудь, – развела руками Поля, – чтобы Долгих понял, какая ты гадкая, и бросил тебя. – Ковалева смущенно улыбнулась. – Но ты не такая уж гадкая, Ульяна.

– Вот спасибо! – отозвалась я.

– Вернее, совсем не гадкая, – окончательно запуталась Ковалева.

Глядя на ее смущенное лицо, сложно было сдержать улыбку. Долгих так вообще откровенно веселился.

– Значит, ты уже и в городе за Ульяной следила? Там, у гаражей? Где Иваныч?

– Да Степаныч он! Ну да… И что ты ржешь, Павленцио?

– Я в шоке от тебя, Аполлинарий, – смеялся Паша. – Ты чокнутая!

– Эй! – надулась Поля.

– Самая любимая чокнутая, – поправил себя Долгих, наклоняясь к девчонке и целуя ее в макушку.

– Ладно, ребята! – вздохнув, проговорила я и поспешила выйти из машины, чтоб оставить Полину и Пашу вдвоем. – Еще раз огромное спасибо.

– Я тебе сама позвоню! – выкрикнула Поля, прежде чем я захлопнула за собой дверь.

Тот самый фонарь, под которым мы в один из вечеров стояли с Мишей, снова мигнул. Тогда пух, словно снег, падал, падал, падал… Вдруг захотелось поднять с земли камень и запустить его в фонарь. Разбить его вдребезги, как свои воспоминания, чтобы никогда больше не беспокоил… Я задрала голову и посмотрела в темное окно Александры Марковны. Тут же вспомнился ее театральный бинокль. Еще участкового вызовет.

Дома я, не включая свет, прошла в свою комнату и прямо в одежде рухнула на кровать. Обнимая подушку, громко заплакала. Позже все-таки удалось уснуть. Проснулась оттого, что меня начало знобить. Взяв плед, с головой укрылась.

Жар не отступал. Я просыпалась несколько раз: и ночью, и под утро… Но из-за слабости тут же снова проваливалась в глубокий сон. Сквозь него слышала, как несколько раз звонил телефон, но подняться с кровати не было сил. Всякий раз я засыпала с мыслью о том, что нужно поискать в квартире жаропонижающее или позвать на помощь Александру Марковну… Когда я проснулась в очередной раз, за окном было уже совсем светло, а в моих ногах лежал Стас.

– Ты что тут делаешь? – слабым голосом спросила я, испугавшись, что и брат окажется видением.

Стас открыл глаза и сел рядом со мной на кровати.

– Наконец-то ты очнулась, – потрогал он ладонью мой лоб. – Геля ушла в аптеку купить все, что выписал врач.

– Врач? – переспросила я.

– Да, он приезжал ночью, ты не помнишь?

– Если честно, отрывками… Помню, Геле давала телефон и просила купить к нему зарядное устройство… Но думала, это сон. Как вы сюда попали?

– Нас твоя подруга вызвала, – ответил Стас. Я сразу поняла, что он говорит о Полине. – Она сначала тебе звонила, потом в квартиру хотела попасть…

– Наверное, я крепко спала, – ужаснулась я тут же. – А что сказал врач?

– Ты перенесла какой-то сильный стресс? – спросил Стас. – Просто больше никаких симптомов… Родители скоро будут. А как Александра Марковна тебя куриным бульоном кормила, тоже не помнишь? Хорошо, что у нее есть ключи.

Я покачала головой.

– Родители тоже приедут сюда? – тут же спросила я.

– Как только отделаются от своих итальянцев, – недовольным голосом проговорил Стас.

– А как же маленький отель на Пантеллерии?

– Видимо, ты намного важнее, чем отель на Пантеллерии, – слабо улыбнулся брат. – К тому же этот его сынок… Фух! – Стас состроил презрительную гримасу. – Такой надменный!

– Как в зеркало глядишься? – тихо рассмеялась я.

– Перестань! – Брат попытался сдернуть с меня одеяло, но я снова засмеялась и, ухватившись крепче за край, потянула его на себя.

– На фоне итальяшки я даже заскучал по Мишане, – улыбаясь, проговорил брат, а затем, глядя на мое лицо, осекся.

Чувства обожгли так, что стало трудно дышать.

– Поспи еще, – голос Стаса подозрительно дрогнул.

– Ты будешь со мной? Ты никуда не уйдешь? – спросила я тихо.

Стас, пряча красные глаза, снова молча лег у моих ног.

– Я ведь тебе тогда говорил… – глухо начал он.

– Шшш, пожалуйста, не надо, – шепотом попросила я, закрывая глаза.

Стас нащупал мою руку и крепко сжал ее.

* * *

Несколько дней подряд мне снился один и тот же сон – водопад, расположенный в лесу недалеко от заброшенной усадьбы. Мы приезжали к нему еще несколько раз. Днем сюда почти не проникал солнечный свет, вокруг царил торжественный полумрак. Слышался только грохот водопада и моего сердца. Оно стучало отчаянно, стонало, сладостно замирало всякий раз, когда Миша находился так близко… как в тот момент. Взявшись за руки, мы забежали под тугие холодные струи воды. В голове все смешалось. Это волнующе: чувствовать улыбку на губах, ласкающих твои ключицы и шею. И сверху, помимо струй воды, на тебя обрушивается счастье…

Я проснулась оттого, что в горле совсем пересохло. Быстро выбралась из-под одеяла. Дверь скрипнула слишком громко, я даже поморщилась от досады. В темном коридоре меня уже поджидала мама. Я, испугавшись, вздрогнула.

– Зачем ты поднялась? – взволнованно спросила она.

– Водички попить, – проговорила я.

– Ложись в постель! – сказала мама. – Я принесу.

– Мам, ну перестань! – смутилась я. – Мне уже лучше. Я не больна.

– Давай-давай, – притянув меня к себе и чмокнув в лоб, проговорила мама. – Ты еще совсем слаба.

Я долго ворочалась в ожидании, когда в моей комнате появится мама. Вскоре дверь приоткрылась.

– Не спишь? – шепнула мама.

– Нет, – ответила я, включая светильник.

Я жадно пила холодную воду большими глотками.

– Не торопись, – сказала мама, – скоро и аппетит появится. Хорошо, что мы привезли тебя домой.

– Но та квартира в городе – тоже мой дом, – проговорила я.

– Дом там, где есть мы, – сказала мама. – Прости, с этими разъездами… Как я все это допустила?

– Не вини себя, – предупредила я. А то снова начнется… Как пару дней назад. – Я ведь взрослая девочка, не можешь ты меня все время оберегать.

– Если бы отец отыскал того парня, который причинил тебе столько мучений! – сердито проговорила мама. Я молчала. Родители ведь думают, я страдаю из-за того, что меня бросили…

– Там все сложно, мама, – тихо проговорила я. – Когда приду в себя, обязательно вам расскажу.

– Хорошо, отдыхай, – сказала мама, погасив светильник. Неслышно вышла из комнаты.

В темноте я покосилась на маленький диванчик, на котором спал Матвеев. Нужно попросить отца, чтобы он вынес его из комнаты.

* * *

– Корпус! Держи корпус ровнее, Ульяна! – кричал Паша.

Соленая вода заливала лицо. Я падала, отфыркивалась и снова вставала на доску. От напряжения болели ноги, плечи, спина… Болело все! Если бы я на последние пару месяцев не забросила тренировки, сейчас было бы намного легче. Волна накрывала с головой, безжалостно опрокидывала и затягивала в море. Хоп! В очередной раз, крепко хватаясь за доску, я пытаюсь на нее забраться…

Мы с Пашей вышли на берег, и я устало растянулась на остывшем за вечер песке. Ноги отяжелели.

– Какой кайф! – проговорила я. – И почему не каталась раньше? Нужно было давно этим плотно заняться. Когда в нашем классе мальчики записывались в секцию, я и подумать не могла…

– Будеф бананчик? – сунула мне под нос неочищенный спелый банан Ковалева. В это время она дожевывала свой. Кожура от банана уныло болталась в Полиной руке.

– Нет, спасибо, водички бы попить, – проговорила я. Будто мало во время тренировок соленой наглоталась…

– Водифка тофе есть, – кивнула Поля и полезла в свою яркую пляжную сумку. – Вот! Держи.

– Тебе бы, Ковалева, тоже позаниматься, – сказал Паша, сверху вниз глядя на сидящую на песке Полю. Ковалева подняла голову и виновато посмотрела на Долгих. Парень головой загородил теплое вечернее солнце.

– Я в прошлый раз лодыжку потянула, – пожаловалась Полина. – И у меня теперь это… освобождение от физкультуры. На две недели.

Паша негромко рассмеялся и уселся на песок рядом с Полиной. Быстро коснулся губами обнаженного загорелого плеча своей девушки.

– Народ! – донесся недовольный голос Гели.

Мы втроем обернулись. Ангелина шла неспешно, загребая босыми ногами песок. Лицо у сестренки было недовольное.

– Салют! – пропыхтела Геля. – Капец, я думала, вы на городском!.. Пока все пляжи обойдешь…

Ангелина уселась рядом с нами на песок.

– Освежись, – посоветовала Полина, кивнув на неспокойное море.

– Освежусь! – согласилась Геля. – Паша, одолжишь доску?

– А ты умеешь? – покосилась я на младшую сестру.

– Ха! Ну еще бы! У нас на физкультуре в лицее такой факультатив есть.

Внезапно Геля замолчала и стала сосредоточенной.

– Но я, Уля, к тебе. С разговором.

– Ко мне? – удивилась я. – Что-то случилось? До дома этот разговор не терпит?

– Ну вообще-то нет, – обиженно пропыхтела Геля.

Я тут же оцепенела. Она будет говорить про Мишу. Точно про Мишу… Кажется, я даже сжалась, будто от холода. Хотя на самом деле вечернее солнце припекало спину и плечи.

Поля с Пашей словно прочитали мои мысли и переглянулись. Долгих первым поднялся на ноги и потянул свою девушку за руку.

– Давай, Ковалева, не ленись. Весь день на пляже жаришься.

– Иду-иду! – проворчала Поля. Тяжело вздохнула и подобрала с песка доску. – Ты после соревнований такой вредный стал! Думает, если чемпион, так командовать можно.

Взявшись за руки и шутливо пререкаясь, ребята направились к морю.

– Ну? – непроизвольно нахмурившись, повернулась я к Геле. А у самой сердце грохотало где-то на уровне горла.

– Я знаю, ты не следишь за новостями… – начала неуверенным голосом Ангелина.

Это правда. Воспоминания о случившемся доставляли мне настоящую физическую боль. Иногда мне казалось, что я рассыпаюсь на части и скоро от меня ничегошеньки не останется. Бабушка сказала, это что-то психосоматическое.

– И что там в новостях? – У меня похолодели пальцы.

– Отчима Миши застрелили еще неделю назад, – глухо продолжила Геля. – А сегодня я прочитала, что в ходе расследования оперативники вышли на тот наркопритон. В дачном поселке, куда вы с Мишей ездили…

– А Миша? С Мишей что?

– Там так скупо об этом сообщается… В интересах следствия. И все новости пока состоят из сухих пресс-релизов ФСБ, – сбивчиво продолжила Геля. – Про Мишу ни слова. Клянусь, я от тебя ничего не скрываю.

Я молчала, склонив голову и пропуская песок сквозь пальцы.

– Может, ему удалось сбежать? – с надеждой в голосе спросила Геля.

– Все может быть, – пожала я плечами. Со стороны моря доносились Полины крики и громкий смех Долгих.

Как только я поправилась, мы зарядили Мишин телефон… По номеру, с которого со мной связался Леша, я не смогла дозвониться: абонент вне зоны доступа. Смартфон с временной сим-картой, которую купил Матвеев, был пуст. Никаких других контактов. На память мне остались пара наших совместных селфи да рифмованные строчки в заметках. Которые я сразу заучила наизусть.

Геля крепко обняла меня за плечи.

– Папа с тобой хочет поговорить, – сказала сестра.

– Подыскал мне нового мужа? – спросила я угрюмо.

– Не исключено, – туманно отозвалась Геля.

Глядя на мое нахмуренное лицо, сестра рассмеялась:

– Нет же! Я пошутила. Ничего подобного.

– Ты знаешь, о чем он хочет поговорить?

– Знаю, – кивнула Ангелина, – и хочу, чтобы ты на это согласилась.

– Заинтригована, – грустно проговорила я.

* * *

Отец устало откинулся на спинку кожаного офисного стула и, оттолкнувшись, откатился назад. На несколько секунд закрыл глаза. Молчал. И я молчала, опустив голову. Нервно теребила подол платья. Папа до сих пор сердился на меня из-за «интрижки с музыкантом», как он называл случившееся. «Посмотри, до чего он тебя довел!» – качал головой отец, пока я страдала, укрывшись пледом с головой.

Я же по-прежнему злилась на него из-за истории с итальянцем. Папочка не ожидал, что я могу сбежать перед их с мамой приездом. Конечно, в пагубном влиянии на свою умницу-дочь он винил только Мишу, который меня «поматросил и бросил».

– Вижу, тебя немного отпустило, – неуверенно начал отец.

– Немного, – согласилась я. В последние дни я правда старалась вернуться к прежней жизни. Если бы не Поля с Пашей, которые постоянно звали меня на пляж, я, наверное, до сих пор лежала в кровати и пялилась в потолок. Но мне не хотелось пугать родственников, им и так досталось из-за этой истории. Особенно переживала бабушка, ведь ей очень понравился Миша и это она меня отпустила с ним… А в итоге Матвеев довел ее внучку до нервного срыва. «Как же так? – восклицала бабушка. – Я никогда не ошибаюсь в людях!»

– Я купил билеты и забронировал гостиницу в Испании, – проговорил отец.

– Почему не в Италии? – не удержалась я от колкости.

– Ульяна, прекрати! – поморщился папа. – Дочь, что с тобой? Не узнаю… Ты словно колючий ежик. От Гели нахваталась? Или же от этого… твоего…

Имени Миши он даже произносить не хотел. Я обиженно молчала. Папа резко встал со стула и заходил по своему кабинету.

– Ну прости меня! – наконец громко произнес он. – Прости! Прости! Мне уже и от мамы влетело.

Он проговорил это таким обиженным мальчишеским голосом, что я не смогла сдержать нервный смешок. Отец остановился и растерянно посмотрел на меня.

– Ульянчик, ты пойми… Я же как лучше хотел…

– Для себя? – подняла я брови.

– Для тебя в том числе! – вздохнул отец. – Хочется же, чтобы у тебя все хорошо было. Что за мальчишек ты себе выбираешь? Сопляки, у которых одно на уме. Сама понимаешь!

Отец смутился.

– И тот твой Рустам…

– Руслан, – поправила я.

– Был тебя точно не достоин.

Я только тяжело вздохнула. Что отрицать? Папа прав. Руслан тот еще…

– А Миша… Как он с тобой поступил? Разве так можно? Еще и вбил тебе в голову какие-то глупые вещи. Я не узнаю свою Улю…

Я только ниже опустила голову. Больно, больно, очень больно при одном упоминании о Матвееве. Мысли, словно раскаленные камни, обжигают голову.

– Что с Испанией? – глухо спросила я.

– В октябре там будет проходить международный танцевальный фестиваль. Есть твоя номинация. Поедешь?

– А учеба?

– На всю поездку уйдет всего пара недель. До сессии еще далеко. Ты же умная девочка, быстро наверстаешь. Перепишешь лекции, отработаешь пропущенные семинары… Тебе ведь это легко дается?

Я кивнула.

– Позанимаешься в танцевальном зале, отвлечешься…

– Но бокс не брошу, – предупредила я.

– Дело твое, – кивнул отец, – только одну не отпущу. Бабушка с тобой полетит. Ты ведь знаешь, как она любит тапас и сангрию.

– Знаю, – улыбнулась я.

Отец подошел сзади и обнял меня за плечи.

– Забудешь его.

– Забуду, – согласилась я. А саму так и не покидала мысль, что Миша жив и обязательно вернется. – Пап, я правда не умею выбирать себе парней?

– Абсолютно верно, – проговорил отец. – Может, мне все-таки как-нибудь помочь тебе с выбором жениха?

– Может, – снова кивнула я. – Как-нибудь и поможешь…