Глава 17

Я сидела на теории построения заклинаний и писала конспект. Урок был однозначно интересным, новая преподавательница чрезвычайно хорошо знала предмет и не менее хорошо его рассказывала. Настолько, что даже некоторые ранее ни в чем не заинтересованные ученики слушали со всем вниманием.

А я не могла сосредоточиться. Если еще вчера создателем заклинаний была загадочная студентка, а в вестнике не было никакой конкретики, то уже сегодня я замечала шепотки и постоянные взгляды других. А если об этом знали студенты сегодня, то моя сестра должна была знать еще вчера. Знала она – значит, должен был знать и отец с мачехой. И это не давало мне покоя.

Я знала их. Свою семью, если ее таковой можно было считать. Они не станут терять время. Пока нет общественного резонанса, пока у меня нет никакой защиты, они попытаются меня забрать. Вопрос лишь в том, почему это не произошло еще вчера? Что они готовили?

Дверь в класс внезапно открылась. В аудитории стало тихо – обычно к нам довольно редко заходили другие студенты. И кто? О, дежурный старшекурсник не с нашего факультета.

Под ложечкой что-то предательски засосало.

– Что вас привело сюда? – спросила преподавательница, слегка нахмурившись.

– Ректор просит проводить к нему студентку Эйрин Имерхольд, – сказал студент, оглядывая аудиторию. – А кто студентка?..

– Я, – пришлось встать, хотя очень хотелось спрятаться под парту.

Наверное, нужно было прогулять занятия, никто бы не обратил внимания. С другой стороны, я не смогу их прогуливать вечность.

– Пройдемте со мной, – вежливо попросил старшекурсник и я, получив кивок от учительницы, потопала на выход из класса.

Мои одногруппники перешептывались. Больше возбужденно, чем тревожно. Почему-то все посчитали, что меня ждет нечто хорошее.

Я же понимала, что нет. Не стал бы ректор вызывать меня прямо посреди урока, если бы не какая-то серьезная причина. Необходимость. Срочность.

Например, моя семья.

Я молчала следовала за дежурным учеником. Выпускник, судя по форме – боевой факультет. Что ж, была не была. Даже если меня увезут из академии, я хотя бы должна дать Натану понять, что все не очень хорошо. Смешно, но я верила, что он может что-то придумать. Он, еще студент, как будто действительно может спасти меня от главы рода Имерхольд.

– Скажите, пожалуйста, – произнесла я как можно спокойнее, – вы можете попросить Натана Регрэнна связаться со мной? Сказать, что я в кабинете ректора.

Просьба была странной, но навряд ли мне откажут.

– Эм, Натана сейчас нет в академии.

Как нет? Поворачивая следом за дежурным, я едва не влетела в угол стены.

– Аккуратнее! – воскликнул он, придерживая меня за локоть.

– Как нет?

– Он написал заявление на срочны отпуск еще вчера. Что-то связанное с семейными делами.

– А его брат... – начала я.

– Уехал вместе с ним. Я относил их заполненные заявления, – тихо сказал парень. – Что-то случилось? Я могу помочь?

– Эм... нет, спасибо, – улыбнулась я, чувствуя странную пустоту внутри.

Так обычно ощущалась безнадежность. Если Натан мне не поверил, то что уж говорить о совершенно незнакомом студенте?

До кабинета ректора мы дошли в полном молчании. Чуть нервно выдохнув и поймав подбадривающую улыбку от старшекурсника, я постучала в дверь. Назвалась. И тут же получила разрешение войти.

Ректор сидел за своим излюбленным письменным столом. Длинные светлые волосы, проницательные светло-карие глаза. И ярко выраженное недовольство. Кажется, сегодня территорию академии зальет дождем. Хорошо, если не будет грозы и шквалистого ветра. Ректор, погодный маг, злился очень интересно. Так, что этого не пропускал ни один студент.

Впрочем, это волновало меня меньше всего. Как я и предполагала... они здесь.

Мои родители. Сидели на стульях прямо напротив ректора. И даже не обернулись, когда я вошла.

Отец – безупречно собранный, строгий, интеллигентный. Он сидел с видом, что он тут главный, но выглядело забавно, потому как аура ректора казалась куда внушительнее. Волосы темные, как у меня. Хорошо, что синие глаза достались мне от моей матери.

И мачеха – невероятно красивая блондинка, от которой многие не могли оторвать взгляд. Она была из тех женщин, которые одним взглядом могли заставить окружающих поверить, будто любое ее жестокое решение продиктовано исключительно любовью.

Рядом с ними стояла Катарина.

И вот у нее с выражением лица были проблемы: злорадство удавалось скрыть с трудом. Как-нибудь я обязательно ей скажу, что талант своей матери она не переняла.

– Эйрин, – мачеха встала со стула и сделала шаг. – Девочка моя. Как ты тут?

Я остановилась на безопасном расстоянии. То есть на таком, с которого меня нельзя было немедленно обнять, схватить за плечи или проявить другие ненастоящие чувства. Я проигнорировала вопрос – силы нужно было экономить для более серьезного дела.

– Матушка. Отец. Господин ректор, – я поприветствовала всех троих.

– Садись, – сказал ректор.

Я села на третий стул, стоявший чуть поодаль.

– Студентка Имерхольд, – начал ректор, – ваши родители прибыли в академию, чтобы забрать вас домой.

– Но я не хочу уезжать, – сказала я.

– К сожалению, придется. Есть много причин... – начала мачеха.

– Среди которых, несомненно, слухи о таланте студентки Эйрин, – заметил ректор. – Сейчас я считаю нецелесообразным давать ей отпускные дни. Подождите немного времени, пока мы в академии проведем проверку ее сил, подберем программу обучения и, конечно же, проверим, чтобы ее силы были стабильны.

Я с трудом подавила улыбку – ректор на моей стороне. Это уже большое дело. Возможно, отец не станет спорить со столь уважаемым человеком, и решит приехать за мной чуть позже.

– Нет, я хочу забрать свою дочь, потому что на то есть семейные обстоятельства. А насчет учебы... не вижу проблем. Я располагаю достаточными ресурсами, чтобы предотвратить возможные проблемы с магией. Найти учителя – не проблема.

– Специалиста по созданию заклинаний? Даже академии магии нелегко найти такого, а ведь мы находимся под протекцией короля. Вы утверждаете, что справитесь с этим лучше нас? Господин Имерхольд, – произнес ректор, и в его голосе впервые появилась сталь, – студентка находится под защитой академии. Оснований для немедленного отзыва я не вижу.

Отец посмотрел ректору прямо в глаза и отчеканил:

– Основания есть.

Он достал из внутреннего кармана сложенный документ с тяжелой печатью. Родовая! Так вот почему его не было вчера. Он готовился.

Ректор не изменился в лице, но взгляд у него стал неприятно внимательным.

Отец положил документ на стол. Я знала, что это. Особый документ, позволяющий аристократам отзывать своих отпрысков из академии. Таким правом обладали всего несколько семей, и моя – одна из них. Конечно, были и ограничения: нужно было собрать разрешения от нескольких членов семьи, да и делать такие документы разрешалось не чаще, чем раз в три года. Поэтому я считала, что здесь, в академии магии, я в безопасности.

Я ошиблась. Я ужасно, ужасно ошиблась. Губы невольно дрогнули.

—Моя дочь свободна от внешних обязательств. Она не состоит на королевской службе, не находится под следствием, не связана брачным договором, помолвкой или иным соглашением, способным ограничить мое право.

Свободна от внешних обязательств. Но не свободна от внутренних. Семейных. От равнодушного отца, ненавидящей мачехи и алчной старшей сестры. От тех, кто собирается выкачать из меня силу.

Я почувствовала холод, хотя температура ничуть не изменилась. Ректор молчал. Плохо.

– Это распоряжение не отменяет прав академии, – наконец сказал господин Торвальд Фрейр.

– Пустой разговор, – сказал мой отец. – Я забираю свою дочь.

– Против ее воли, – поправил ректор. – Вы ведь не хотите ехать, студентка Эйрин.

Я тут же сильно замотала головой:

– Не хочу.

– Ее воля в данном случае не имеет значения, – заметила моя мачеха.

Вот теперь мне действительно стало нехорошо.

– Я отказываюсь ехать, – сказала я.

Мать вздохнула.

– Эйрин…

– Я отказываюсь.

– Ты не понимаешь серьезности ситуации, – сказал отец.

– Я...

Я нервно выдохнула и бросила умоляющий взгляд на ректора. Я не знала, что делать. У меня не было уловок, не было возможности провернуть хоть что-то. Я была... беспомощна. Надо было не идти сюда, надо было попросту сбежать.

– Прекрати препираться! – рыкнул мой отец. – Я – глава семьи. И мои приказы – закон.

– Прояви уважение к папе, – тут же поддакнула Катарина.

– Достаточно, – прервал препирательства ректор. – Позвольте проверить бумаги.

Он взял документ и принялся внимательно читать. Он как будто тянул время.

Спокойно, Эйрин. Да, меня заберут домой. Ну не убьют же сразу. Не запрут в подвале и не станут пытать. Просто начнут выкачивать дар. Постепенно, понемногу. И тогда у меня будет возможность сбежать.

По крайней мере, я себя тешила этим. Но уже понимала: если попаду туда, то шансы вырваться будут ничтожно мало. Меня наверняка объявят больной. Или ненормальной. Запретят визиты, а то и вовсе скажут, что я умерла. Не сразу. Сразу нельзя, подозрительно.

Через время. Когда я уже свыкнусь с клеткой, приму тот факт, что стану донором магической силы для сестры. Стану вялой, слабой. Все еще полезной, но уже беспомощной. Я вцепилась в платье, чувствуя, что еще немного – и я потеряю над собой контроль. Попытаюсь сбежать, разрыдаюсь или начну кричать, что родители хотят мне навредить.

И выставлю себя ненормальной.

Я прикрыла глаза. Светлые боги, если вы когда-то существовали, пожалуйста, пусть я открою глаза – и все происходящее уйдет, словно самый страшный кошмар.

В этот момент в дверь постучали. Один раз. Потом еще.

Ректор нахмурился.

– Зайдите позже.

Но стучавший проигнорировал слова ректора – дверь открылась.

На пороге стоял Натан Регрэнн. Чуть растрепанный, непривычно взволнованный – самую малость в сравнении со своим обычным спокойствием.

Я закрыла глаза. Открыла. Потом еще раз. Он не исчез. Мне не привиделось.

Натан действительно стоял тут. Я еще не понимала, что он сделает, может сделать, но в душе уже начала зарождаться надежда. Нет, не так. Появилось спокойствие.

– Прошу прощения за вторжение, ректор, – сказал Натан. – Но у меня срочное дело по вашему делу. Если я правильно понимаю, то господин и госпожа Имерхольд приехали, чтобы забрать Эйрин.

– Все верно, невоспитанный молодой человек, – сказала моя мачеха, кривя губы. – Не могли бы вы закрыть дверь с обратной стороны и не вмешиваться в чужие семейные дела?

– О, прошу прощения. Я не думаю, что правильно говорить, будто семейные дела Эйрин меня не касаются, – улыбнулся Натан, подходя ко мне.

– О чем вы говорите?!

Натан обнял меня за плечи, прижимая к себе, и сказал:

– Дела моей невесты не могут меня не касаться. Конечно, я немного поторопился. Но, мама, папа, я рад приветствовать вас.

Мама и папа, кажется, потеряли дар речи. Да тут даже невозмутимый ректор растерялся, а он-то уж точно многое повидал.

– Ах, я понимаю, что в это сложно поверить. Вы так долго растили этот прекрасный цветок, – Натан продолжал уверенно нести какой-то пафосный бред, – а тут появился я и украл его. Однако... Вот, господин ректор, посмотрите. Это разрешение правителя на официальную помолвку между мной и Эйрин Имерхольд.

Натан протянул письмо с королевской печатью ректору. Правильно. Мой отец выглядел так, что попади ему письмо в руки, он точно его испепелит.

Мачеха нервно рассмеялась:

– Что за бред.

– С каких пор указ правителя – бред? – спросил ректор, просматривавший письмо.

Катарина резко побледнела.

Отец застыл. Впрочем, через минуту он попытался взять себя в руки:

– А моя дочь вообще знает, что является вашей невестой?

– Разумеется. – Натан нежно взял мою правую руку и приподнял, демонстрируя подаренное кольцо. – Фамильная драгоценность Регрэннов. Такие мы дарим исключительно своим избранницам.

Так вот какая подстраховка!

Мачеха посмотрела на это кольцо так, словно там был шип со смертельным ядом. А про Катарину и говорить нечего было.

– Вот как. Катарина, я думал, что ты взрослая девушка, которая понимает, что такое честь и достоинство.

– Вы очень правильно думали, – вмешался ректор. – Но я считаю, что вы уже отняли очень много времени и у меня, и у вашей дочери. Не забывайте, что она поступила в академию, чтобы получать знания, а не слушать часовые нотации.

– Значит, остаешься? – спросил отец. – Это твой последний шанс...

– Я остаюсь, – уверенно сказала я. – Если вы так желаете, можете вычеркнуть меня из родословной нашей семьи.

– Думаю, мне следовало сделать так с самого начала. Мы уходим. Благодарим... за гостеприимство, – выплюнул мой отец, вставая и с раздражением покидая кабинет.

Когда дверь за моей семьей закрылась, я внезапно осознала произошедшее. Я... свободна? Совсем? Если я невеста Натана, если мой отец не имеет на меня влияния, то я могу быть свободной? Не скрывать дар, не прятаться? Не волноваться, что меня заберут и запрут в комнате, превратив в донора магии.

От облегчения у меня все закружилось перед глазами.

– Эйрин, – голос Натана доносился как сквозь толщу воды. – Ты как? Нужен лекарь.

А, он не спрашивал, а утверждал.

– Все... все в порядке, – прошептала я, обхватывая Натана за талию и утыкаясь ему в плечо.

Все не просто в порядке, все очень хорошо.

Натан, кажется, бормотал какие-то извинения. Совершенно глупые, связанные с тем, что он не предупредил меня об этой несчастной помолвке. Что мы только-только начали встречаться по-настоящему. Но он, к сожалению, совершенно не знал, как меня защитить иначе.

– Помолчи. И лучше поцелуй меня, – сказала я, продолжая стоять в обнимку.

– Дорогие мои студенты, может, мне стоит выйти?

Честно? Я считала, что стоит. Но все еще сохранила часть здравого смысла, а потому промолчала. И лишь через какое-то время, когда эйфория от произошедшего схлынула, когда я пролила несколько слезинок, а Натан меня усадил в кресло, но не отпускал, продолжая обнимать за плечи, я была готова разбираться с текущей ситуацией.

– Итак, – произнес ректор, сцепив пальцы на столе. – Ребятки. А теперь давайте рассказывайте, что случилось. Не может же одна из самых прилежных и предприимчивых первокурсниц и один из самых выдающихся и хладнокровных студентов совершить такие поступки без какого-либо повода.