Глава 7

А дальше пошло куда интереснее. В отличие от брата, Эрик оказался веселым малым. И я не преминула это заметить.

– Да, мой брат очень строг, – рассмеялся Эрик. – Мне иногда кажется, что его даже учителя побаиваются. Ну, или держат дистанцию. Конечно, я не про ректора и его секретаря говорю.

– Трудно представить, чтобы они кого-то побаивались. Как и наш библиотекарь.

– О, господин Арчибальд никого не боится, – хихикнул Эрик.

В сравнении со строгим и серьезным Натаном Эрик казался самым настоящим ребенком – немного озорным, в чем-то милым. Теперь я лучше понимала Натана – такого младшего брата и впрямь было бы трудно не любить, если у тебя не каменное сердце.

– А дистанцию, мне кажется, все примерные студенты держат. Во избежание слухов. Разве нет?

– Нет, конечно. Обычно преподаватели, которые ведут полевые практики или дипломные, становятся не то что друзьями… Товарищами-опекунами.

– Трудно представить…

– Когда дело касается моего брата, да? – улыбнулся Эрик. – Потому что он сам выглядит как тот, кто опекает.

– Точно, – подметила я.

– Просто к нему нужен особый подход. Он очень хорошо поладил в свое время с учителем Эмбером, даже ходил на его дополнительные занятия и дома постоянно восхищался этим человеком.

– Я бы хотела на этого учителя посмотреть, – заметила я, чувствуя сильное любопытство.

– Не получится. Учитель Эмбер – странствующий маг, он пробыл всего год в академии, брат тогда со второго на третий курс переходил.

Жаль, я бы очень хотела познакомиться с этим человеком. Проболтав с Эриком столько, что даже пропустила все уроки, я вернулась в общежитие. Вот уж куда нет доступа Натану. И моей сестре. Как так вышло?

Оказалось, что моя тихая и милая соседка, которую я уже успела полюбить как соседушку всей душой, довольно опасная девушка. Любит она распылять всякие зелья на пороге. Для нас не опасны, потому что единожды съела сама (и мне скормила) универсальную защиту от всех ее летучих зелий. А вот для незваных гостей…

Как оказалось, моя сестричка, вылив зелье на мою подушку, прилично разозлила мою соседку. Она восприняла то зелье как вызов, в результате чего Катарина, пару раз пытавшаяся меня навестить, уходила с пустыми руками.

Ну, лицо, покрытое прыщами и отросшие усы на щеках считать не будем.

Надо бы заскочить в библиотеку.

Раз уж сегодняшний учебный день я почти целиком пропустила из-за Эрика, стоило хотя бы сделать вид, что ученическая совесть у меня имеется. Пройти перепроверку, сбежать от главы дисциплинарного комитета, познакомиться с его младшим братом, прячась в подсобке – все это, конечно, интересно и насыщенно, но к образованию не имеет никакого отношения.

Значит, знания придется восполнять самостоятельно. Особенно, когда есть идеи. Вдохновил меня на это дело рассказ Эрика.

Я прекрасно знала, что фамильяр не обязан приходить по первому зову. Иногда магу не хватало силы, иногда – устойчивости, иногда – совместимости. Но если предрасположенность есть, если отклик должен быть, а призыв все равно проваливается… значит, где-то ломается не сам маг, а связка между ним и тем, кто должен откликнуться. Связка – есть заклинание. А специалист по созданию и корректировке заклинаний – я.

Найти какую-то книгу, в которой все было бы разложено по полочкам, не удалось. Поэтому я взяла хроники призывов, решив поискать закономерности самостоятельно.

Где-то закономерности были ясными, уже известными, где-то не очень. Прочитав про несколько сотен призывов, я обратила внимание, что самые странные и плохо объяснимые провалы почти всегда встречались там, где фамильяр должен был быть не обычным.

Не обязательно родовым или наследственным, нет. Просто необычным. Более древним. Или более особенным. Но чего я пока не могла понять, так это основной причины.

Дело было в том, что для такого фамильяра требовалось больше сил?

Или нужно было какое-то другое, особое заклинание?

На изучение этого дела я потратила почти неделю. Разумеется, посещая занятия и уверенно избегая Натана. Опыт уже был, чем я и пользовалась.

Единственное, на что я не рассчитывала, так это на официальное письмо от главы дисциплинарного комитета с просьбой явиться к нему в кабинет.

Разумеется, я пришла.

Не потому, что испугалась. Просто игнорирование официального письма, как оказалось, может закончиться выговором. А выговор – вызовом родителей в академию. А такого мне было не нужно.

Натан встретил меня в своем кабинете.

– Присаживайтесь, студентка Эйрин.

Я села, настороженно глядя на Натана. И хотя я знала, что никто и ничего не должен найти в артефакте, я все равно испытывала некую тревогу.

– Я попросил вас прийти, чтобы принести извинения, – неожиданно сказал Натан.

Это было неожиданно.

– За что?

– Проверочный артефакт не был изменен, – сказал он, глядя на меня прямо и серьезно. – Его осмотрели два преподавателя и мастер артефакторики. Следов вмешательства нет. Следовательно, мои подозрения были необоснованными. Поэтому можете больше не пытаться меня избегать. И хотя я так и не понял, что вы делали там ночью и почему нарушили правила... в качестве извинений я закрою глаза на ваше нарушение. Если вдруг этого недостаточно, то сообщите о вашей просьбе. В пределах разумного я постараюсь ее выполнить.

Даже так? Я удивленно посмотрела на Натана. Было немного совестно. Но лишь самую малость. Больше меня радовало то, что я не попалась, а также исчезновение одной из двух моих главных проблем.

Так, а если вдобавок еще попросить погладить Амона? Всего разок? Это будет слишком нагло?

– А еще я хотел сказать...

Что хотел сказать Натан, я так и не услышала: в кабинет заглянул еще один член дисциплинарного комитета – невысокий рыжий парень:

– Вы нужны нам очень срочно.

Натан устало прикрыл глаза.

- Совсем срочно! – воскликнул он, глядя на Натана умоляюще.

– Конечно, – кивнул Натан. – Одну минуту, студентка Эйрин. Прошу, подождите, пожалуйста, в общем зале.

Я вышла следом за Натаном и обнаружила, что общий дисциплинарный зал пуст. Видимо, и впрямь что-то случилось.

А нет, не пуст. Чей-то фамильяр игрался с круглым шаром, увлеченно катая его по столу. Забавный песик черно-серебристого цвета.

Делать было нечего, поэтому я наблюдала за фамильяром. И только из-за этого заметила: шарик-то не обычный, а самый настоящий артефакт. Это мне сразу не понравилось.

– Эй, – тихо сказала я. – Может, не надо?

Фамильяр поднял голову, посмотрел на меня круглыми невинными глазами и снова толкнул шар. Мое особое зрение включилось до того, как я успела подумать. Это же боевое заклинание внутри! И, кажется, оно началось активироваться.

У меня было два варианта: или убежать, подвергнув милого песика опасности, или вмешаться. Рассуждать было некогда, поэтому тело действовало быстрее разума: я побежала к артефакту, схватила его и поняла – он сейчас взорвется. Единственное, что я смогла сделать – перестроить внутреннее заклинание. Криво, наспех, но так, чтобы никому не навредить.

Вышло неидеально: шар не взорвался огнем, как должен был, а вспыхнул и задымился.

Я ругнулась и выпустила его из рук. Заклинание сработало окончательно: и шар попросту растекся на полу лужицей воды. Очень, очень горячей воды.

– Что за?

Это, конечно, говорила не я. Это сказал Натан, вокруг которого формировались ледяные щиты, что значило одно: он видел активацию заклинания, считал его, понял, что должен быть огонь. Но огня не было. Было какое-то непонятное разрушение, которое сейчас можно было приписать к абсолютно любой магии.

Ледяные щиты исчезали в воздухе, а я попросту боялась дышать. Я так нервничала, что даже не смогла восхититься тем, как маг молний использовал другую стихию. Все, что я могла – ждать своего приговора.

– Студентка Эйрин… Вы можете говорить все, что хотите. Но я только что увидел, как изъятый у нарушителей огненный боевой артефакт вместо того, чтобы взорваться, превратился в воду. И это случилось после того, как вы прикоснулись к нему.

– Послушайте…

– Я обязательно вас послушаю. Потом. Но это ничего не изменит. Как только пройдут выходные и ректор вернется, я обязательно доложу о том, что вы скрываете силу. Я не знаю, зачем вы это делаете. Более того, я не имею права допытываться у вас. Но если вдруг вы скрываете свои силы, потому что они запрещены… Или же планируете сделать что-то нехорошее, то я не имею права молчать.

Я стиснула зубы. И что делать? Что мне теперь делать?! Рассказать Натану правду? А он поверит? И если поверит, то что помешает ему сообщить обо всем учителям? Всем ведь будет от этого хорошо: в академии появится свой создатель заклинаний.

Вот только пробудет он не долго. До тех пор, пока родственники не заберут в особняк, не украдут дар и не лишат всего, сообщив в академию что-то вроде того, что со мной произошел несчастный случай.