31

Мы мирно попивали кофе в столовой, когда снаружи раздался сигнал рога. Звучал он как-то иначе, сложнее, чем тот, что подавали мы, подъехав к Шато Беранже. Услышав эти звуки, Морис спал с лица. Если бы он был в кошачьем обличье — точно прижал бы уши и зашипел.

Наблюдать за ним было забавно. Вот и Робер улыбнулся с некоторым ехидством — похоже, он знал о прибывших побольше меня.

— Что у вас с лицом, месье Вилларе? — полюбопытствовала я, дожевав булочку. — Нас будут штурмовать враги?

Котик поморщился, посопел и признался:

— Лучше бы это были враги, сударыня. Но все гораздо серьезнее: к Роберу в гости явился мой дед. Это его сигнал.

Да, у Мориса имелся повод для опасений. Не иначе, дедушка прибыл накрутить хвоста хулиганистому внучку за все его шалости, вроде штурма моего замка, например.

— Пойдемте, встретим месье Жиля внизу, — решил Робер, поднимаясь из-за стола. Держись позади, друг Морис. Глядишь, так тебе не достанется слишком серьезной трепки.

Я на это предложение неприлично громко фыркнула. Вилларе нашего веселья не разделял. Он пропустил вперед не только Беранже, но и меня. И вообще, по-моему, охотно пересидел бы дедов визит в дальнем уголке замка.

Вся наша компания выкатилась в холл и встала у дверей, ожидая появления гостя.

— Никак, сударыня, матерый кот Вилларе пожаловал? — прошептала мне в ухо прибежавшая из кухни Жакетта. — Ух, и достанется же месье Морису! Парни говорят, старик до сих пор крут, хоть года его и немалые.

Минутой позже выяснилось, что парни не соврали: в дверях встал плечистый, осанистый дед с седыми кудрями и точно такими же золотисто-желтыми глазами, как у внука. Осмотрел встречающих и молча поманил кого-то пальцем.

Повинуясь этому жесту, Морис вывернулся из-за наших спин и подошел к деду.

— Что, засранец, никак не угомонишься? — я бы поспорила на что угодно: в интонации деда вместо гнева пряталась одна только насмешка. — Все позоришь мои седины, шалопай?

— Позвольте приветствовать вас в моем замке, месье Жиль, — Робер поклонился со всем изяществом, — и представить вам еще одну мою гостью, мадемуазель Илларию де Бриссар. Ее привез ваш внук.

Получилось так, что я сделала реверанс одновременно с поклоном Мориса. На сторонний взгляд, вероятно, это выглядело как общее приветствие влюбленной парочки… ну или просто парочки. Во всяком случае, дедушка Вилларе понял нас именно так.

— До меня уж дошли слухи, — усмехнулся он, — как ты взял приступом Шато Бриссар и увез с собой его госпожу. Что ж… я смотрю, ты не прогадал, негодник. Мы будем рады принять в стаю пробудившуюся к жизни Спящую деву. Вы прекрасны, сударыня, примите комплимент от старика.

Если я хоть что-нибудь понимала в мужиках, этот старикан еще вполне в силах был сам украсть какую-нибудь даму и создать с ней местную, сказочную «ячейку общества». Но внучек его упер меня из отчего дома совсем с другими целями. И об этом надо было упомянуть, чтобы меня, не дай Единый, не потащили под венец.

Я уже открыла рот, в уме подбирая аргументы против немедленного замужества с котиком, но Робер оказался шустрее. Он шагнул так, чтобы оказаться со мною рядом, и с прохладцей в голосе заметил?

— Боюсь, месье Жиль, вы не совсем правильно поняли ситуацию… Морис привез сюда мадемуазель Илларию по моей просьбе. Верно, друг?

Котик поспешно кивнул. По-моему, он тоже не особенно стремился приобрести меня в законные супруги.

И вот тут старый кот разгневался по-настоящему.

— Ты не внук мне! — громыхнул он, взмахнув рукой, словно собирался отвесить внуку затрещину. — Ты позор своей стаи! Сколько я учил тебя: приглянулась девица — хватай ее и тащи в храм, жениться. А ты сперва устроил скандал с нападением на замок Бриссаров (еще неизвестно, что скажет об этом король!), а потом своими руками отдал невесту Беранже. Где твои мозги, недотепа?!

Морис съежился, втянул голову в плечи и даже прижмурил глаза, пережидая семейную грозу. Беранже следил за ним с искренним сочувствием. Сам он, однако, нисколько не впечатлился гневом Вилларе-старшего.

Дед продолжал бушевать, и я поняла, что пора переключить внимание гостя на наши насущные проблемы. А то он, пожалуй, до вечера будет разоряться.

— Несказанно польщена вашим интересом к моей скромной персоне, месье Вилларе, — сладко улыбнулась я, — но нам нынче не до свадеб. Вам известно, что через пару недель хозяин замка Беранже может навеки обратиться зверем?

Дед заткнулся прямо на полуслове, выдохнул сквозь сжатые зубы и согласно кивнул.

— Да, Морис говорил мне. Паршивка Соланж испытала на нем свои темные чары, не добилась желаемого и со зла бросила на него заклятье. Что, Робер, ты так и не нашел способа избавиться от этой пакости?

Беранже помотал головой.

— Увы, нет, месье. Но есть некоторая надежда на мадемуазель де Бриссар. И на крайнее напряжение всех моих сил… — он печально вздохнул.

Жиль Вилларе взглянул на меня с интересом.

— Что, сударыня, вы не только хороши собой, но еще и умеете снимать заклятия?

Он еще и издевается! Нет бы посочувствовать графу.

— Если верить записям отшельников, мне под силу как-то совладать с темным чародейством, — я подпустила в голос холодка. — Ну и еще напряжение сил месье Робера должно сыграть свою роль. Правда, мы пока не знаем, при каких обстоятельствах оно должно произойти.

— О вас там ничего не сказано! — очнулся вдруг Беранже. — Сударыня, в записях отшельника ни слова не было о деве, восставшей от долгого сна. Возможно, ваша помощь нам не понадобится?

— Ну, — я развела руками, — и чему вы радуетесь? Был бы лишний способ избавить вас от чар. А так — напрягайте силы, месье граф. Может, из этого выйдет что-нибудь полезное.

— Понимаю тебя, мой мальчик, — заметил старый кот, разглаживая свои пышные усы. — Стыдно рассчитывать на помощь дамы, если есть надежда управиться самому. А что до напряжения сил… предположим, ты получишь возможность сам спасти мадемуазель де Бриссар от какой-нибудь печальной участи. И заодно освободишься от колдовства.