68

— Бусечка, проснись, мне нужен твой ответ, — я осторожно сжала в ладони тельце своего фамильяра.

Он зашевелился, заскрипел, открыл глазки и въедливо поинтересовался:

— На какой вопрос ты желаешь ответа, хозяйка?

Вопрос у меня был простой:

— Ты хочешь вернуться домой? Наша история как будто движется к финалу. И в награду за твою бесценную помощь я готова отпустить тебя. А дама Маржери нам поможет. Так что, ты согласен?

Скарабей задумался. Пошевелил лапками. Поскрипел. И с неожиданным трепетом признался:

— Я так давно покинул земли Кемт… кто знает, возможно, в них больше нет для меня места.

— Не говорите ерунды, уважаемый Бусирис, — вмешалась в наш разговор Марго. — Если это место перестало быть вашим, дверь туда просто не откроется вам. Предлагаю проверить это немедленно.

— Прямо сейчас? — взволнованно осведомился фамильяр.

— Да, сейчас. В доме никого, ваши мужчины, полагаю вернутся нескоро, — староста недавно изготовил новую партию самогона. Тройная перегонка на семи травах… я бы не ждала никого до самого утра.

— Как, посмотрим, куда откроется дверь для тебя? — соблазн был велик, и Бусик не устоял.

Тяжко вздохнул и согласился:

— Ну что же… идемте. Пока я не струсил окончательно.

— Дозволите ли и мне посмотреть? — к нам подобралась Жакетта, вытирающая руки передником. — Уж больно любопытно, попадет ли господин Бусирис, куда ему желательно.

— Дозволю, конечно, — я и сама волновалась за судьбу фамильяра.

Зато Маржери держалась уверенно. Прошагала впереди нас по саду, остановилась перед маскировочным сортиром и решительно дернула на себя дверь.

И никакого сортира за дверью, разумеется, не обнаружилось.

Там, как и в прошлый раз, жаркий ветер гонял мелкий красноватый песок, в бледном от зноя небе горел солнечный диск, а вдали стоял храм из крупных каменных плит. Стоило мне бросить всего один взгляд через порог «точки перехода», как стало ясно: наши с фамильяром дороги расходятся.

Я погладила брюшко скарабея и почувствовала, как жаль мне с ним расставаться. Даже на слезу прошибло — все-таки совместно пережитая угроза для жизни очень сближает.

— Я сейчас тебя переброшу аккуратненько, — предупредила я, снимая с шеи цепочку с фамильяром. — Прощай, Бусечка! Желаю, чтобы у тебя все было хорошо.

— А ты будь осторожна, — брюзгливо проговорил Бусик. — Такие, как ты, вечно попадают в разные… передряги.

— Приключения, — поправила я, улыбаясь, и осторожно перебросила скарабея через порог.

И зачарованно наблюдала, как происходит очередное чудо в этом богатом на волшебство сказочном мире. По ту сторону прохода с песка неспешно поднялся солидный мужчина с обритой головой, смуглый, в белом одеянии, похожем на одежду священника и позолоченных сандалиях.

Этого благообразного мужика мне ни за что на свете не пришло бы в голову называть Бусиком. Видимо, потрясение от его нового облика слишком явно отразилось на моем лице, потому что жрец улыбнулся и поклонился мне.

— От всей души благодарю тебя, Иллария де Бриссар, за то, что не стала удерживать меня в своем мире дольше необходимого. Пусть благословение богов пребудет над тобой и теми, кем ты дорожишь. Прощай, я буду помнить о тебе до конца моих дней.

Он уже ушел, поднимая шагами маленькие песчаные вихри, а я все смотрела ему вслед.

— Хватит пялиться, — объявила Марго, затворяя дверь. — О, да ты плачешь? Что, твой фамильяр был уж настолько хорош? Неужели лучше мужа?

Я машинально потерла глаза и обнаружила, что они правда залиты слезами.

— Он был… свой. И едва не погиб за меня, — пояснила я, хлюпая носом. — Но муж, конечно, лучше. Тут даже сравнения быть не может.

— Ну а тогда кончай разводить сырость, и пойдем мы тоже немного накатим, — подцепив под локоть, Марго потащила меня к дому. — У меня наливочка вишневая — чистый нектар. Амброзия, если кто понимает.

Жакетта пристроилась нам в хвост, и, кашлянув, робко попросила:

— А мне нельзя ли тоже попробовать немного, мадам Маржери? Амб… вот этого-то я не пробовала ни единого разочка.

Мы с Марго дружно расхохотались.

— Маленькая ты еще, — авторитетно заметила хозяйка. — Ну да ладно, в наперсточек плесну тебе, на пробу. Пойдемте, красотки мои. У мужчин свое веселье, у нас — свое.

И следующие несколько часов пролетели в сладостной дамской болтовне, бесценной для нас и совершенно непонятной мужчинам. Обсудить мы успели почти что все на свете, хохотали так, что заболели щеки, пили наливочку и наслаждались спокойной, дружелюбной обстановкой.

Ближе к ночи явились Беранже под ручку с Жилем, — оба «напробованные» элитным самогоном по самые брови. Пришлось нам включать спасательниц и размещать мужчин по спальным местам.

После этого я с чувством выполненного долга завалилась под бочок к супругу и сладко опочила до утра.

Проснулась я от того, что Робер нежно оглаживал мои волосы и рассматривал с видом человека, получившего во владение нечто редкостной ценности.

— Ты такая красивая, — мечтательно проговорил он. — А если осчастливишь меня кружечкой холодной колодезной воды — я буду считать тебя лучшей женой во всем мире.

Мне захотелось спросить, какой мир имеется в виду, но по здравом размышлении эту тему я решила не поднимать. Зачем морочить похмельного мужика всякими сложными темами?

Поэтому я безропотно вскочила с постели, кое-как натянула платье и отправилась за водой. Маржери уже поднялась, вместе с Жакеттой покормила Тузика и пристроила Жиля носить из колодца воду. Кружку воды я отнесла Роберу и вернулась в кухню.

— Я не поеду с вами дальше, — внезапно объявил старый кот Вилларе. — Мы с дамой Маржери нашли много тем для беседы. Поэтому я задержусь у нее… ненадолго. А вы отправляйтесь дальше, я нагоню вас в пути.