Глава 15. Разборки

Yelawolf – Row Your Boat 

В понедельник я возвращаюсь на свою феноменальную работу. Лео и Келли сидят, развалившись, на диванах, которые ещё в пятницу стояли в комнате Лео. Кто-то перетащил их в холл вместе со столиком и вазой. В эту самую вазу они метят чем-то мелким, вроде конфет, но чаще промахиваются. По всей гостиной и холлу разбросаны макароны, фасоль – я и понятия не имела, что она у нас есть – мармелад, круглые конфеты и теннисные мячики.

– Какого чёрта вы тут делаете? – пытаюсь перекричать орущий на всю квартиру хип-хоп.

Я в бешенстве, потому что убирать всё это нужно будет мне. Это же я здесь «по найму».

Лео мгновенно принимает более приличную позу и пультом убавляет громкость колонок. Келли, само собой, даже не двигается с места.

– Играем в баскетбол, не видишь? У тебя, кстати, как обстоят дела с попаданием в кольцо?

– Отлично.

Особенно, когда кольцо – голова такого придурка, как ты.

– Супер. Хочешь присоединиться?

Я приглядываюсь к кухне и глазам своим не верю! Такого безобразия не было даже после готовки Лео. Мало того, что все столы и рабочие поверхности заставлены хламом, в раковинах горы тарелок вперемешку с бокалами, снаружи мусорного шкафа выставлен такой ряд бутылок, словно в этой квартире живут алкоголики, ограбившие ликёрный магазин, так ещё и на стене висит доска дартс, но важно то, что в неё, похоже, ни разу не попали! Вся выкрашенная дорогой тёмно-серой краской стена поверх умопомрачительно замысловатой структуры, утыкана белыми дырами и сколами! Это же настоящий акт вандализма!

– Встречный вопрос: кто здесь всё это уберёт?

Думаю, моё лицо очень далеко в этот момент от выражения дружелюбия.

– Как это, кто? – разводит руками Келли. – А ты здесь зачем?

И меня, конечно, взрывает:

– Обойдётесь! Я вам тут не уборщица, хватит!

Да, хватит, потому что такую работу – уборку за недоумками – мой контракт не оговаривал.

– А кто ты? – не унимается Келли.

– Келли, заткнись, – внезапно откликается мой босс.

И через мгновение добавляет мне немного более мягким тоном:

– Мы сейчас сами тут всё уберём. Марлис в моей комнате, она тебя ждёт. Просит, чтобы ты погуляла с ней по магазинам.

– И ты не против? – уточняю.

– Против, – ржёт Келли, словно бы ему и не затыкали до этого рот. – Но она вынесла ему весь мозг, так что он согласился.

Таким образом, весь мой оплаченный Лео понедельник уходит на шопинг Марлис. Из всей прогулки ценного – только один фрагмент нашего диалога:

– Лео в последнее время такой вспыльчивый… – внезапно констатирует очевидный факт Марлис. – Ты знаешь, раньше он был спокойнее. Я всегда в нём ценила это его вечное непоколебимое равновесие. Хладнокровие – такое… исключительно мужское качество, ты не находишь?

– Возможно.

– Я всегда считала сексуальным в мужчине его умение контролировать эмоции. Но не Карла. Ей нужно, чтобы страсти кипели. Они просто с самого начала не подходили друг другу.

– А вы? Ты и Лео… вы подходите друг другу?

– Да ты что? Я в этом направлении даже не думала никогда. Ни я, ни кто-то другой из девчонок. Все знают: Лео повёрнут на Карле. Для него женщин больше не существует.

– Она ушла от него из-за травмы?

– Что ты! Нет, конечно. Я думаю, ей повезло, что разговор о разрыве состоялся между ними до того, как он разбился, а не после. Иначе, она оказалась бы связана моральными обязательствами. Хотя, у неё на этот счёт другое мнение.

– Разбился? – у меня даже волосы встают дыбом на спине.

– Да. Попал в аварию. Несчастный случай на хайвэе. Буквально через пару недель после того, как ребята расстались. Просто чёрная полоса для Лео. Так бывает.

Вечером, когда мы с Марлис возвращаемся на Кордова стрит, в квартире так накурено, что хоть топор вешай. В дыму и хип-хопе мы не без труда находим обоих – моего босса и его друга. Друг едва вменяем, потому что, похоже, не только курил, у Лео же глаза хоть и сощуренные и неприятно мутноватые, но трезвые.

У меня ещё с детства особая, на грани азарта, страсть к непослушанию. Поэтому я предлагаю Марлис не выезжать из моей спальни, куда они переехали временно на выходные в связи с моим отсутствием. Просто утром я встану пораньше, чтобы босс не взбесился. Однако его не так просто обдурить. Лео уже очень тяжело сидеть, он устал – это видно, но даже после того, как Келли захрапел на одном из диванов, солдат не покидает свой пост.

И вдруг в мою сообразительную голову приходит простое решение, оно же «ход конём» – я громко прощаюсь и направляюсь наверх. Марлис, не имея понятия о моих тактических планах, грустно провожает меня взглядом, Лео – тоже. Ровно через пять минут я возвращаюсь.

– Где Лео? – спрашиваю Марлис шёпотом.

– Спать пошёл… – докладывает, немного ошарашенно.

И буквально через мгновение до неё доходит:

– Вау! Отличная работа, мэм!

После получаса расталкиваний Келли всё-таки удаётся разбудить и отправить наверх. Правда, перед тем, как ретироваться, он предлагает нам с Марлис «тройничёк», за что и получает от неё подзатыльник.

Постель из разложенного дивана получается вполне удобная, но самое ценное в ней – вид. Мне, например, не так интересно любоваться на залив и горы, видимые из окна моей спальни, как на кусочек городской жизни, пусть и ночной. Отсюда мне видна улица, ряд таунхаусов у подножия соседнего небоскрёба с микроскопическими, но очень ухоженными двориками, а главное – детская площадка, окружённая буйно сейчас цветущими рододендронами. Чуть дальше под мягким тёплым светом фонаря выписывают усталые пируэты запоздалые подростки – любители паркура. И пока я наблюдаю за тем, как они выкручивают на своих куцых самокатах одни и те же трюки, мои веки тяжелеют и закрываются.

Просыпаюсь я от гадкого ощущения чужой руки на своей груди. Открываю глаза – Келли. Моя реакция в таких случаях всегда молниеносна и беспощадна, но эта сволочь оказывается быстрее – сноровка, очевидно, уже выработалась уклоняться от женских пощёчин и оплеух.

– Придурок! – шиплю на него с чувством, но достаточно аккуратно, чтобы никто не услышал.

Он только ржёт в ответ:

– Да ладно! Кому ты нужна…

И это – худшее из всего, что он мог бы мне сказать. Даже если бы обругал, было бы не так обидно.

Чуть позже, когда я уже заливаю кипятком свои мюсли, злая, обиженная на весь свет, и спорю сама с собой, уговаривая приготовить еды хотя бы для Лео, ведь он в принципе… именно от этого и хотел меня оградить, Келли подгребает с белым флагом:

– Слу-ушай, ну просто захотелось котика погладить!

Это он намекает на мою пижаму. У меня рождественский вариант комбинезона из микрофибры, мягкий на ощупь, светло серый, с едва заметными пятнами, как у гепарда. Жарковато в нём спать, конечно, посреди лета, но я чувствую себя защищённой. Тупая выходка Келли просто осквернила мой замок ночного покоя и умиротворения.

Я молчу. Слишком болезненными были его слова. И если бы у Келли было хоть немного здравого смысла, я уже не говорю о социальной проницательности, то он никогда бы ко мне не подошёл и не тронул. Но у придурка ничего из вышеперечисленного никогда, видать, и в помине не было.

– У, какой котик… мохнатый…

И хотя к груди он на этот раз не полез – только успел положить руку на талию, моё бедро со всем весом нанесённой обиды воткнулось в его пах.

– Ах, ты сссс*ка! – раскатывается на всю квартиру его ор, не сразу, правда, а секунд примерно через двадцать, когда первичный болевой шок отпустил, и ему удалось-таки разжать челюсть.

– Что он сделал? – буквально через пару минут Марлис слетает со второго этажа вниз, всё ещё пребывая в своих шёлковых шортах и рубашке.

– Ничего. Но я внизу больше не сплю. Убери, пожалуйста, ваши вещи из моей комнаты.

Марлис переводит взгляд на Келли, тот ещё дважды называет меня чокнутой, один раз шизанутой, и два раза больной.

– Кретин, – заключает вполне ровным голосом Марлис. – С сегодняшнего дня ты спишь на полу, я на диване.

– Никакой ты не котик, ты бешеная кобыла! – не унимается Келли.

Позднее, в менее эмоциональном состоянии он переименует кобылу в «пони».

Вторник и среда проходят относительно спокойно: гости моего босса продолжают осматривать достопримечательности, приходят поздно и слишком уставшими для веселья. Но вот в четверг никто никуда не идёт, а к вечеру они устраивают вечеринку. Лео спрашивает, умею ли я готовить знаменитую Британо-Колумбийскую гигантскую креветку, я говорю, YouTube точно знает. Тогда он спрашивает, какое пиво я пью, и я отвечаю, что вообще не пью. Он поджимает губы и больше ни о чём не спрашивает. Ближе к ночи Марлис поднимается в мою спальню с просьбой:

– Можно, я приму у тебя душ? Мальчики там всё так уделали внизу в ванной! – кривится.

Пока она моется, я решаю спуститься и набрать на ночь воды и чего-нибудь перекусить, на случай необходимости, потому что, судя по звукам, в гостиной по ночам происходит беспрерывный половой акт.

Само собой, за моим дефиле вниз по лестнице без перил следят обе пары мужских глаз. Им так интересно разглядывать мою пижаму, что даже разговор свой временно заморозили. Я набираю воду, кладу в блюдце четыре крекера и ухожу. Добираюсь до своей двери, ставлю на пол стакан с водой, чтобы освободить руку и нажать на дверную ручку, как вдруг слышу:

– Где ты её нашёл? – негромко интересуется Келли.

– В интернете.

– А посимпатичнее там не было?

Не сразу, но мой работодатель задаёт встречный вопрос:

– Келли, скажи мне, ты дебил?

Пауза. Келли, оказывается, иногда думает, прежде чем ответить.

– Может, и дебил. Но после Карлы… я лично не смог бы… смотреть на такую даже в роли сиделки.

– Ты точно дебил, – успеваю услышать, прежде чем раздаётся удар чего-то тяжёлого.

И пока иду по холлу до двери, слышу ещё несколько ударов, возню и пыхтение, чуть погодя ругань и одну фразу Келли, которую мне удаётся разобрать:

– Полегче парень, я же не могу на равных с тобой…

А у Лео, оказывается, очень грязный рот. Я таких ругательств даже от бомжей под кайфом не слышала, хотя бывало там всякое, и драки в том числе.

Через пару минут, сменив пижаму на майку и джинсы, я спускаюсь вниз, прохожу мимо сцепившихся Лео и Келли по направлению к входной двери. Они, хоть и находятся оба в агрессивном мужском угаре, всё-таки замечают меня и отпускают друг друга.

– Лея! – почти мгновенно слышен голос Лео. Больше даже оклик.

Я оборачиваюсь только чтобы ответить ему:

– Напиши, когда они уедут. Совсем.

У него глаза по блюдцу. Он открывает было рот, чтобы ответить, но я разворачиваюсь и хлопаю дверью. Переговоров не будет.

Через час приходит сообщение:

WTF_LEO: Они уехали.

Ещё минут через десять звонит Марлис:

– Лея! Пожалуйста, вернись к нему! Пожалуйста-пожалуйста! Ты даже представить себе не можешь, как это важно для него сейчас! Умоляю, прости этого идиота-кретина-недоумка-придурка и вернись!

На заднем плане Келли что-то односложно возражает, после чего всё тот же голос Марлис, но теперь намного более глухой – видно, она прикрыла ладонью трубку, буквально орёт, поэтому мне слышно каждое слово:

– Да ты кретин конченный! Понял?! На хрен он Карле больше не сдался, ясно тебе? Она хочет, слышишь? Хо-о-о-чет, чтобы он оставался здесь! Он не нужен ей! А кому теперь он нужен? Тебе нужен? Нет? Ну так и включай хоть иногда свои прокуренные чёртовы мозги!

– Он же любит её… – едва слышу растерянное от Келли. – И Карла, она…

– Мужик! Ей уже есть, кого любить! Понятно?

После этих слов Марлис на мгновение замолкает, подумав, очевидно, что ладонь – недостаточное средство защиты, затем её голос резко сменяется короткими гудками.

Минут через тридцать она снова звонит. Я сразу не поднимаю, а когда делаю это, слышу тысячу извинений и вопрос:

– Ты вернёшься?

– Посмотрим.

Марлис также сообщает, что они с Келли поселились в недорогой гостинице в пригороде, и прежде чем попрощаться берёт с меня слово выпить вдвоём «кофе завтра с утра и где-нибудь неподалёку от Лео». И чтобы у меня не возникало сомнений в безопасности её намерений она добавляет «Мы с Келли больше не будем вам мешать!», на что я в полнейшей уверенности отвечаю «Лично мне вы и не мешали». Она больше не комментирует и мы, наконец, прощаемся.

Я ночую дома. Саванна с первого взгляда на мою физиономию понимает, что душевных бесед на этот незапланированный вечер не предвидится, и закрывается в комнате. Хотя я ни разу не позволяла себе неуважительного к ней отношения, она интуитивно чувствует, что лучше спрятаться и не провоцировать мою нервозность, потому что в случае ссоры идти ей будет некуда. Мне становится стыдно за себя и больно за неё, но улыбаться, когда внутри всё печёт, я так и не научилась.

Ближе к двенадцати ночи от Лео приходит сообщение.

WTF_LEO: Ты вернёшься?

Я не отвечаю и не возвращаюсь, хотя прекрасно помню, что обещала. В пятницу пишу ему, что у меня неотложные дела, сама провожу весь день с Саванной на клубничной ферме.

Перед клубникой всё-таки забегаю на четверть часа в кафе, чтобы встретиться с Марлис. Она выглядит уставшей и серьёзно расстроенной.

– Не злись на Келли! – призывает меня Марлис вместо приветствия. – Я не имею представления, что произошло, но зная этого дурака столько лет, могу догадаться. Он идиот, уверенный, что образ бесстрастного подонка ему к лицу. На деле же, это единственный человек, на кого можно положиться.

– А как же Лео? На него нельзя положиться?

– Можно. Лео тоже хороший парень. И теперь, когда он… не такой мобильный, как раньше, в моём личном списке тех, кому можно доверять, он первый.

– А раньше?

– А раньше он месяцами торчал в Богом забытых местах на планете, где нет никакой связи. И хотя каким-то образом Лео всегда был при деньгах и времени не жалел, если был нужен, звонить ему, как правило, было некуда во время отъездов. Всех это бесило. И угадай, кого больше всего?

Я не спешу радовать её ответом. Но решаю заверить:

– Я не оставлю Лео. В понедельник вернусь.

– А завтра не можешь? Мне неспокойно.

– Почему?

Марлис застывает и смотрит на меня в упор остекленевшими глазами.

– Я не знаю. Слышала бы ты, как он орал… когда ты ушла.

Хорошо, что я не слышала. С этой стороны он уже достаточно доходчиво себя показал.

– Нет, не могу, Марлис. По субботам я работаю в хосписе.

Она застывает на мгновение, потом понимающе кивает.

– А в воскресенье?

– А в воскресенье я отдыхаю.

– Да-да, конечно. Но я скажу ему, что ты вернёшься в понедельник, ладно?

Я пожимаю плечами:

– Ладно.

Утром понедельника под моими балетками хрустят осколки. Лео в своей коляске стоит у окна и рассматривает капли на стекле – всю ночь шёл дождь. Да и не только ночь – все выходные тоже. Он прекрасно слышит мои шаги, но не поворачивается и не здоровается. На кухне было бы чисто, как в аптеке – ни посуды, ни бутылок, ни окурков, ни даже коробок на столешнице или столе, нигде ни крошки – если бы не одно «но». Весь пол завален осколками: белыми, чёрными, прозрачными и полупрозрачными. Я прохожу по ним к шкафам, проверяю – все пустые. Всё перебил. Хорошо, что сковородки не бьются. Возвращаюсь в холл, проверяю ванную – идеальная чистота. Лео вначале везде убрал, и только затем перебил посуду. Что это может означать?

Я опираюсь бедром на край дивана и долго смотрю на завитки волос на его затылке.

– Мне кажется, тебе пора укоротить волосы. Подстричься, в общем. Хочешь помогу? Я умею.

– Нет, мне нормально. Спасибо.

Наконец, Лео поворачивается: на щеках щетина, под глазами круги, во взгляде измученность и… обвинения. У него снова был приступ, а рядом никого. Он с такой усталостью смотрит мне в глаза, что мои внутренности сами собой отрываются от всего, к чему были до этого прилеплены. Мне кажется, я физически ощущаю, как рвутся ткани, тонкие оболочки, нитки сосудов, плёнки внутри меня.