Глава 10. Колыбельная любви

Mark Diamond – Rita

Снять дом получается не сразу – рынок недвижимости, как всегда в Ванкувере, перегрет. Понятное дело – мой таунхаус купили в первый же день, как он был выставлен на продажу, азиат даже добавил денег сверху заявленной цены. Я, конечно, радовалась и старалась больше ни о чём не думать.

Только две недели спустя нам удаётся найти одноуровневый дом с двумя спальнями – старый до ужаса.

– Как мы будем здесь жить? – таращится на меня Лео.

– Прекрасно будем жить. Спальни есть, порогов нет, лестниц тоже. Что ещё тебе нужно?

Он смотрит на меня и не дышит. Да, я уже поняла, брат: тебя приучили угождать женщине, с которой живёшь. Среда обитания должна быть достойной – это закон, но пусть я буду для тебя открытием – есть дурочки, вроде меня, согласные на любые жертвы ради достижения своей цели, а моя на сегодня – твои ноги.

Лео подъезжает к духовке, открывает дверцу, и она вываливается. Вот в буквальном смысле остаётся в его руках. Он поворачивается ко мне с выражением: «Не могу в это поверить!».

– Ты технику, смесители проверяла?

– Лео. Мы за этот дом будем платить одну тысячу. В нём есть не только крыша и две кровати, но ещё вода и отопление. Отопление я проверяла – работает. Вопросы ещё есть?

– Нет.

– Выбирай комнату.

– А можно… мы будем в одной? Ну, вдвоём теплее. А обстоятельства – форс-мажорные, – кивает на дверцу от духовки.

Он просто помешался на сексе. Каждый день хочет, иногда даже дважды или трижды. Как будто впрок ему надо.

– Я подумаю. Нам сегодня нужно кровь твою сдать на очередной анализ, помнишь?

– Помню.

Мне всё время приходится держать его в тонусе и напоминать, что я соглашаюсь на его прихоти, если он соглашается на все предписанные медицинские манипуляции.

Он не верит в благополучный исход дела – это самая большая наша проблема. Не знаю, кто его консультировал в Калифорнии после аварии, но здесь он вяло слушает врача и каждое новое обследование воспринимает в штыки, как ненужную и бесполезную трату денег и времени. Мне плевать. Речь не о том, чтобы что-то выиграть, речь о его полноценной жизни, и моё мнение на этот счёт такое: если есть один шанс из ста, что он поправится, значит мы сделаем всё, что можно сделать, и последние трусы с себя снимем, если это поможет финансово.

Justice Der – B*tch Don't Kill My Vibe

Лео уже не спорит, просто молча соглашается. Но дверца духовки повергла его в подобие шока – негде теперь чизкейки печь в знак протеста.

Однако, очень скоро я обнаруживаю, что Лео «рукастый парень» не только в постели. У дверцы духовки оказывается сломанным крючок-держатель. В тот же вечер мой сосед по постели, получив свою порцию секса, два часа ищет крючки в сети. Потом утром просит меня заглянуть за плиту и посмотреть, не указан ли на ней номер модели. За ней он не указан, но я уже нашла на кухне картонную коробку с документацией ко всей древней технике в этом доме. Крючок нам обошёлся в сто двадцать долларов, и, хотя новая такая же точно плита стоит триста баксов, Лео ремонтирует старую и презентует мне её, сияя.

– Работает! – заявляет с гордостью. – Что? Даже не улыбнёшься?

Я выжимаю улыбку и решаю промолчать насчёт новой плиты. В конце концов, сто восемьдесят баксов тоже на дороге не валяются. Ну подумаешь, духовка такая грязная, что мне неделю её отмывать, и конфорки такие же, зато сэкономили.

– Супер. Ты не Бэтман. Ты Супер-мэн, так и знай! – хвалю его.

– Я Д`Артаньян!

– Господи, это что-то новенькое…

Он смеётся. А потом отмывает всю плиту – оказывается, есть химическое средство, которое справляется со всей грязью за тридцать минут, потом только сполоснуть нужно.

Ещё чуть позднее в душевой перестаёт капать кран, а в умывальнике появляется новый удобный смеситель. На третий день в нашей спальне из окна перестаёт сквозить, но пахнет свежим силиконом. А на седьмой все старые, грязные и местами ободранные дверцы шкафчиков на кухне заменены на новые белые.

– Лео, – начинаю издалека. – Это же наверняка дорого. А сколько мы тут будем жить – неизвестно.

– Я просто хочу, чтобы тебе здесь, как минимум, не было так неприятно. А стоило это недорого – дверцы я заказал по размерам, оставалось только приделать.

Только приделать.

Я улыбаюсь. Есть какое-то необъяснимое волшебство во всём, что делают руки мужчины. Особенно, если эти руки принадлежат тому, на кого ты смотришь по ночам и не можешь насмотреться, а он просто спит, потому что умотался за день таскаться по врачам, а вечером приводить развалины в порядок.

Мне хочется сказать ему: «Я счастлива быть везде, где есть ты и крыша над головой», но вместо этого говорю:

– Спасибо, Супер-мэн! Ты, как всегда, крут!

– Д`Артаньян.

– Окей, Д`Артаньян, – соглашаюсь со вздохом. – К понедельнику готов?

Теперь вздыхает он, совсем тяжко, и не отвечает. А в понедельник долгожданная операция, и пойдёт он на неё исключительно по той причине, что я не слезаю с него в прямом и переносном смысле.

Нельзя просто прийти на операцию – госпитализация начинается за сутки до неё – Лео будут готовить, опустим нюансы. Я привожу его в субботу, помогаю расположиться, а на ночь ухожу домой.

– Ты завтра придёшь? – спрашивает вдогонку голосом, а не своим обычным способом через сообщения.

– Завтра воскресенье, – напоминаю.

Хотя какая разница? Мы уже давным-давно не соблюдаем условия моего договора найма. И корпоративную этику злостно попираем каждую ночь.

– Работы у меня много, но я вечером приду. И в понедельник утром уже буду здесь – весь день. И до операции, и во время и после.

– Хорошо.

Довольный. Даже если он не улыбается, вернее, старается не улыбаться, я всё равно по глазам вижу, что доволен.

Иногда я смотрю на него и думаю: что, если бы его друзья нечаянно увидели его таким? Тот Лео, которого я наблюдала там, в Калифорнии, был совсем другим человеком. Даже губы у него там были тоньше и никогда бантиком, как сейчас – что уж говорить об остальном. Мне кажется, здесь он такой, какой есть на самом деле, а там играет какую-то роль.

В воскресенье мне весь день неспокойно. Я пишу Лео сообщение с вопросом, всё ли в порядке, и не получаю ответ. Бросаю дела и еду к нему, но не сама, а с гитарой – есть у меня одна идея.

По приезду обнаруживаю, что у Лео днём случился приступ, он потерял сознание, и медсёстрам пришлось его откачивать. Положительный момент в этом происшествии только один – наш доктор Адам Боуни, как раз, ещё не ушёл домой с дежурства и застал представление в полном разгаре. Его нахмуренный и сосредоточенный вид, с одной стороны, меня напугал, но с другой, обнадёжил – теперь он имеет полное представление о том, с чем имеет дело.

К моменту моего прихода Лео уже был в сознании в своём боксе.

– Что? Опять геройствовал? Что на этот раз? Решил ногами идти на промывание?

Увидев меня в проходе с гитарой в руках, Лео даже водой давится, которую до этого жадно тянул через трубочку из своей бутылки – вставать же ещё не может, даже приподниматься.

– Легче? – спрашиваю.

– Да.

Ни фига не легче, и это чётко написано морщинами на его лбу, ясно изложено заломами в уголках губ и глаз.

– Знаешь, девчонкой я мечтала научиться играть на гитаре, – сажусь рядом.

Лео выражает то ли неверие, то ли удивление вымученной улыбкой и чуть приподнятыми бровями – даже так, оказывается, можно.

– Да, мне очень хотелось. В то время, по-моему, ещё не было YouTube… или был, а я о его существовании понятия не имела, но, в общем, сделать это без занятий было невозможно. Но! У отца была гитара, и я немного научилась на ней бринькать.

– Бринкать?! – его брови взлетают ещё выше.

– БринЬкать.

– Я бы послушал.

– Так я и думала, поэтому принесла её, – киваю на гитару. – Давно уже это планировала, но всё как-то… в общем, ничего особенного не жди.

– Прости, но от тебя именно особенное и надо ждать!

И вот, ей Богу, если бы не его скомканное от боли лицо, то он, наверное, сейчас бы мне подмигнул. А может, и подмигнул, но разве разберёшь, когда он так перекошен?

Roo Panes – Lullaby Love

– Вначале вступление, – объявляю.

Нахожу в телефоне нужное и читаю:

– Видео Ру Пэйнс – Колыбельная любви. Пользователь Джулия Маккалистер оставила три года назад такой комментарий.

Я на секунду останавливаюсь, чтобы проверить, как там Лео, и он весьма лучше – сквозь муку очень отчётливо проглядывает живой интерес.

– Мой парень всегда пел мне эту песню, когда я не могла уснуть. Месяц назад я спела её для него, и это было последним, что он услышал в своей жизни. Сегодня я слушаю её впервые с тех пор, как его не стало. Это так тяжело… Я знаю, что сейчас он с ангелами, но я так скучаю по нему! В самом конце он не мог держать свою гитару, и это было единственным, на что он жаловался. Не на химию, не на выпавшие волосы, не на боль и не на больничную еду, только на то, что его пальцам недостаточно сил, чтобы играть эти аккорды. Его самыми последними словами были: «Это только твоя любовь-колыбельная даёт мне силы держаться». Он попытался пропеть дальше, но не смог, поэтому я закончила песню за него. Мы также спели её на его похоронах. Я никогда не забуду ни одного слова, из того, что ты мне говорил, Тедди. Я скучаю по тебе. Я всегда буду скучать по тебе.

У Лео глаза по блюдцу. И в них как будто есть краснота, но это может быть также последствиями приступа.

– Ты что? Хоронить меня собралась?

– Я собралась спеть для тебя песню!

Единственную, которую научилась исполнять на гитаре, тупица!

– Ты можешь просто послушать?

– Конечно.

И я играю и пою для него:

'Cause when I'm seeing double,

It's your lullaby love that keeps me from trouble,

It's your lullaby love that's keeping me level,

It's your lullaby love that keeps me awake.

Потому что, когда у меня двоится в глазах,

Только твоя любовь-колыбельная спасает меня от неприятностей,

Только твоя любовь-колыбельная даёт мне силы держаться,

Только твоя любовь-колыбельная удерживает меня в сознании.

Как только я перестаю петь, вместо аплодисментов получаю:

– Выйдешь за меня, если всё получится?

Возможно, в какой-нибудь другой реальности, где не было бы Карлы или хотя бы всей той грязи, которую она на меня выплеснула, рассказывая о своём муже, этот момент стал бы особенным для меня. Но я живу в этой реальности, и едва слова «Выйдешь за меня?» покидают рот этого парня, в моих ушах сразу проигрывается её фраза: «Он предложит тебе замуж, потому что ему нужна нянька».

– И если не получится тоже. Но только по любви.

– Понял, – улыбается широко, довольный. – Тогда буду стараться во имя любви!

– Старайся.