Глава 11

Эмилия

Неделю спустя

– Спасибо, что предложил подвезти в такую даль. Моей машине потребовалось срочное ТО и, как назло, в самый неподходящий момент. Я думала, что её отдадут к вечеру, но мастер позвонил и сказал, что моя ласточка будет готова только послезавтра, – впервые, за все время работы в одной компании, я не просто смотрю на Клайда Гиббса, но и вижу его.

Когда рядом Адриан Батлер, мой мозг абсолютно не идентифицирует других мужчин. Для меня они всегда остаются размытыми образами, с которыми мне не стоит выходить за рамки делового общения. Как только я позволяю себе немного пофлиртовать с Эриком или улыбнуться главному инженеру «Эталон групп» Максимум Стрельцову во время обеденного перерыва, который давно ко мне неровно дышит, Эйд тут же чувствует это и недвусмысленно дает мне понять, что я буду жестко наказана ночью за свои даже самые скромные взгляды в сторону других самцов.

Но я все равно иногда смотрю на эти безликие тени, чтобы позлить своего босса и спровоцировать его на здоровую агрессию в свою сторону, что обычно трансформируется в умопомрачительный и яростный секс, который иногда так необходим нам обоим. Всегда необходим, мать его.

Но сегодня все сложилось иначе. Я посчитала настоящей глупостью отказаться от помощи Клайда. Друг Адриана увидел, как я нервно измеряю шагами лобби этаж, одними губами ругая таксиста, который принял мой заказ, но к Москва-Сити подъезжать не спешил совершенно. А мне Вику с Марусей и Марком в аэропорту встретить нужно. Опаздывать не хочется, без меня они заблудятся в этом огромном Шереметьево и вообще не найдут выход в город. Поэтому я, не раздумывая, приняла предложение Гиббса, который поступил, как истинный джентльмен, пообещав, что доставит меня в аэропорт вовремя, и заверил меня в том, что мастерски умеет объезжать даже московские пробки.

– Я ошибаюсь или у тебя был личный водитель? – нейтральным тоном интересуется Клайд, когда мы подходим к его черной матовой ауди, что призывным и радостным звуком отзывается на разблокировку дверей с автоматического ключа.

– Есть, – вспоминаю несчастного Эрика, который вчера отравился в японском ресторане. Сегодня звонил мне уже из больницы, сообщил о том, что его ждут незабываемые выходные в компании капельницы и пресной каши на завтрак, обед и ужин. – Вчера на скорой увезли, отравился бедняга.

– Эмили, на самом деле Адриан позвонил мне ещё вчера, когда узнал про Эрика, – выкладывает все карты Гиббс, открывая мне дверь своего безупречного авто и жестом приглашает сесть.

– Так значит, ты не просто так предложил мне помощь? Следишь за мной по наводке Батлера? – меня немного выбивает из колеи тот факт, что Клайд знает про наш контракт с Адрианом.

– Нет, я хочу подвезти тебя исключительно по своей инициативе, – сухо отрезает Клайд и с хлопком закрывает дверь ауди, но мне с трудом верится в правдивость его слов. Адриан уехал на две недели в Нью-Йорк и оставил вокруг меня «глаза и уши», которые будут докладывать ему о каждом моем шаге. Иногда, это так раздражает. Хочется чуть больше свободы и личного пространства…, но он дает мне лишь иллюзию того, что наши отношения – абсолютно нормальны, и я не эскортница с привилегиями. Хотя на самом деле, разве это не так? Если кто-то узнает и даст огласку нашим отношениям с Адрианом, я действительно буду считаться проституткой и плевать злым языкам на то, что меня с ним связывают уже не только деньги и бизнес.

Наконец, я погружаюсь в размышления о Вике и причинах её скоропостижного возвращения в Москву. Швейцарские врачи настояли на том, чтобы Марк на неделю вернулся в привычные условия жизни. Они решили оценить риски, понять, как отреагирует его организм на обычный городской и загрязненный воздух мегаполиса, который, естественно, уступает швейцарскому горному по всем параметрам. Через неделю они вновь отправятся в Цюрих с подробным отчетом и продолжат лечение Марка. Меня приезд дорогих родственников нисколько не расстраивает. Наоборот, я невольно расплываюсь в широкой улыбке, представляя, как очень скоро зацелую нежные пяточки Маруси и крепко обниму племянника. Предвкушаю то, как после насыщенного вечера мы с Викой уложим детей спать, и пойдем в гостиную пить белое полусладкое, и разговаривать по душам…она раскинет свои таро и поведает мне про своего мужчину из Швейцарии, с которым, кажется, закрутила роман. Звучит настолько идеально и многообещающе, что я даже забываю о том, как жутко скучаю по Адриану.

Неделя без тепла его тела, без тяжелого дыхания по утрам мне в ушко, без легких касаний его пальцев, вырисовывающих круги на моей пояснице…без ритмичных толчков внутрь, без его восхитительного члена, который дарит мне массу эмоций и каждый раз доводит до вершины удовольствия. Черт, я скучаю.

Так сильно и невыносимо, что сердце начинает сковывать тупой болью, стоит лишь поймать себя на мысли, как хочу укутаться в его большие руки или обнять необъятные широкие плечи Адриана. Не теряя ни секунды, я просто пишу ему сообщение в мессенджере:

«Скучаю по тебе, Адриан. Хочу тебя. В себе. Сейчас. Возвращайся скорее», – не забываю добавить пару соблазнительных смайликов и эротическое фото, которое сделала в ванной сегодня утром. Моя грудь едва прикрыта пеной, а волосы забраны в высокий и небрежный пучок, открывающий ему обзор на длинную шею, клейменную следами от его горячих укусов.

Конечно, все мои действия по соблазнению Батлера не лишены расчета. Я играю с Адрианом по его правилам и преследую корыстные цели, отправляя подобные сообщения. Постоянно, но дозированно напоминая о себе, я держу его на коротком поводке, даже если сам Адриан не догадывается об этом. Один шаг вперед, два шага назад – идеальная схема, безотказно действующая на психику любого мужчины, который хотя бы минимально неравнодушен к женщине. Подобные эмоциональные качели вызывают в нем желание постоянно охотиться на меня, даже когда я уже завоевана и привязана к нему контрактом…звучит это все немного цинично, но я знаю, что Адриан поступает со мной абсолютно так же.

– Ого, это твои перчатки? – бросаю беглый взгляд на заднее сиденье машины, и первая нарушаю неловкое молчание, повисшее в салоне. Мой взор зацепился за красные боксерские перчатки, броским пятном выделяющиеся на фоне бежевого кожаного кресла.

– Да. Я периодически занимаюсь боксом, – поскольку мы стоим в пробке, Клайд поворачивается ко мне и надолго задерживает на мне свой пристальный взгляд гипнотических глаз.

Как я уже сказала, сегодня я впервые увидела этого мужчину, и мне эстетически приятно то, что я вижу. Нет, это совершенно не значит, что у меня возникло к нему такое же безумное влечение с первого взгляда, как к одному наглому бармену, но и не отметить привлекательность Клайда и мужскую харизму, я не могу. Наверняка, половина женского коллектива в офисе тайно сохнет не только по Адриану, но и по мистеру Гиббсу. Ни одна девушка не откажется от внимания его серых глаз, поблескивающих в сумеречном свете так, словно его радужка посыпана серебристой пыльцой. И вряд ли откажется попасть в плен сильных рук столь презентабельного мужчины в дорогом костюме.

Притягательность Клайда ещё более аристократичная, холодная и вычурная, чем у Адриана. Для меня немного пустая и закрытая, но я знаю одну любительницу именно такого типа внешности, и ей является моя сестра.

Не знаю почему, но у меня создается впечатление того, что Клайд когда-то давно поставил себя на режим «без чувств» и на все в мире смотрит с равнодушием старца, которому не очень интересны насущные проблемы обычных людей. Не удивлюсь, если узнаю, что он – единственный человек в окружении Адриана, который смеет перечить Батлеру и давать такому самодостаточному мужчине советы. Более того, возможно, только ему удается изредка достучаться до упрямого Адриана. По крайней мере, все это я понимаю и считываю интуитивно, опираясь на собственные ощущения, которые испытываю рядом с Клайдом. Несомненно, в нём много нейтрального и отстраненного, о чем говорят его льдисто-серые глаза.

– Он здорово помогает избавиться от стресса. Выместить весь свой гнев, направить его в нужное русло, – с энтузиазмом рассказывает о своем увлечении Клайд, пока я всерьез задумываюсь о том, что тоже бы не отказалась периодически бить и царапать грушу, вместо спины и груди Адриана. Хотя, нет. Драться с Батлером – это отдельный вид моего удовольствия.

– У тебя есть проблемы с управлением гневом? Мне стоит тебя бояться? – немного игривым тоном обращаюсь к Клайду, за который бы босс давно придушил меня.

– В прошлом…были, – после недолго молчания, сдавленно поясняет Гиббс, переводя сосредоточенный взгляд на дорогу. – В далеком. Сейчас боксирую я для себя. Это помогает держать тело в форме, – с последним у Клайда точно проблем нет. Как и в случае с Адрианом, даже строгий костюм не в силах скрыть его впечатляющие успехи в зале. Задерживая взор на Гиббсе чуть дольше, чем обычно, я замечаю край черного рисунка, выбитого на его коже, чуть выходящего за край воротника и рукавов рубашки. Присматриваясь к элементам татуировки, я замечаю два небольших шрама на шее Клайда, визуально напоминающих ожоги, и резко отворачиваюсь, понимая, что пялиться на изъяны человека подобным образом не очень красиво. Надеюсь, он не заметил. Впрочем, тату и шрамы Клайда совершенно не портят. Интересно, у него есть своя Бонни? Могла бы моя Вика запасть на такого недостижимого для простой девушки из Челябинска, мужчину, как Гиббс? Правда, она находится на грани романа с симпатичным швейцарцем, о котором мне пока малоизвестно. Думаю, вечеринка с вином исправит это недоразумение, и она выложит мне всё с самого начала и до конца.

– А я так давно не была в зале. В последнее время увлеклась танцами, что тоже помогает выплеснуть всю негативную энергию. Ещё массаж с ней неплохо справляется… – начинаю я, и тут же осекаюсь, наверняка заливаясь краской. Аж дыхание схватывает. Невольно вспоминаю плавные, уверенные движения рук Адриана по своей спине, груди и животу. То, как он любит будто невзначай спускаться ниже, и переходить к откровенным эротическим ласкам моих бедер и клитора.

– Адриан приносит тебе настолько серьезные проблемы? – вздернув одну бровь, интересуется Клайд и по его взгляду я окончательно понимаю, что ему прекрасно известен формат наших отношений. Надеюсь, без особых подробностей.

– С ним бывает трудно, сам знаешь.

– Я давно не видел его таким, какой он сейчас. Я знаю специфику его отношений с женщинами. Но то, как он на тебя смотрит… – Клайд явно намекает на то, что у Батлера ко мне особое отношение.

– Ты его друг, и я не должна верить твоим словам. Ты можешь быть в сговоре с Батлером, – нервно хохотнув, облизываю пересохшие губы, ощущая, как в душе теплится надежда на то, что Гиббс говорит правду. Конечно, мне отчаянно хочется верить в то, что я особенная девушка в жизни Адриана, а не очередная статуэтка в коллекции идеальных куколок. – И что значит «давно не видел его таким»? Каким? – не совсем понимаю, что имеет в виду Клайд. Таким влюбленным, таким одержимым? И что значит «давно», значит, он уже был таким когда-то? И та самая «распутная Джен», встречу с которой я так жду, была первой любовью Адриана?

Он назвал в её честь целый лайнер и сдается мне, масштаб его чувств к этой женщине был таких же размеров, как этот гигантский «Титаник», круглосуточно бороздящий Карибское море.

– Адриан чертовски закрытый человек, – поясняет Клайд. – Близко к себе не подпускает никого, и я не припомню, чтобы он жил с девушкой в одной квартире. Наверное, ты заметила, что он очень сильно обороняет свое личное пространство и посторонним туда вход воспрещен. Или даже близким. Свой день рождения, например, он никогда не отмечает. Которое, кстати, у него послезавтра.

Черт возьми, а это не удивительно. Сразу понятно, что Адриан Батлер – скорпион по знаку зодиака. Не зря скорпионов называют «крадущейся смертью», что порой полностью отображает характер Батлера.

– День рождения? – на одном дыхании выдаю я, не в силах поверить в то, что этот подлец сбежал в Нью-Йорк на свой день рождения, лишив меня возможности преподнести ему сногсшибательный эротический подарок, который ещё больше привяжет этого мужчину ко мне и позволит мне скорректировать любые его планы, касающиеся «Эталон групп».

Естественно, не только чувства делают меня такой покладистой и сговорчивой с ним в последнее время. Я по-прежнему расчетливо играю роль покорной кошечки и чувствую, насколько это влияет на отношение Адриана ко мне. Надеюсь, в нужный момент мне не придется рушить то, что построено между нами, прибегать к шантажу и предательству, и просто попросить его о том, чтобы он оставил всё как есть и не отнимал бы варварским способом весь бизнес у, ни в чем неповинного, Сергея Львовича.

– Эм, ну да. Но тебе лучше сказать, что ты узнала об этом не от меня, если собираешься поздравить, – Клайд бросает на меня многозначительный взгляд.

– Я оставлю наш секрет в тайне, – провожу по губам двумя собранными пальцами, словно застегиваю их на замок. – Ой, сделай погромче, – резко перевожу тему я, когда слышу знакомую песню по радио.

Спустя двадцать минут совместного зависания в пробке, я чувствую себя довольно комфортно рядом с Клайдом: веду себя раскрепощенно и уверенно, словно до аэропорта меня довозит старый знакомый или мой лучший друг, при котором можно подпеть любимой песне и даже слегка потанцевать на сидении авто, не задумываясь о том, что я выгляжу нелепо и глупо. Включив саму непосредственность, я просто радуюсь тому, что не опоздаю к Вике. Думаю о том, что сестре все-таки понравится Гиббс и будет здорово, если она сойдет с трапа самолета не с любимым пучком на голове, а с минимальной укладкой и яркими губами.

Кода мы, наконец, паркуемся в Шереметьево, я даже успеваю забежать в цветочный магазин и купить сестре букет малиновых гербер – может быть это лишнее, но я знаю, что цветы порадуют маленькую Марусю, которая любит рассматривать любые яркие предметы и трогать гладкие лепестки цветов.

– Божеее, срочно отдай мне эту булочку, мне нужна доза крепких обнимашек с моей сладкой девочкой, – первым делом я тяну руки к Маше, как только Вика и Марк выходят из зала выдачи багажа.

– Как же она выросла! – мягко целую Машеньку в пухлые щечки, прислушиваясь к её нечленораздельному мычанию и «агу», позволяя племяннице схватить себя за волосы. Это её типичное и самое теплое приветствие из возможных. – Как тебе Швейцария, Марк? – свободной рукой провожу по макушке Марка, чувствуя, как соскучилась по его беззаботной и доброй улыбке. Все-таки дети – это настоящее чудо и подарок Бога, а видеть их улыбки и знать, что они здоровы – истинное счастье.

Меня вновь переполняет любовь к Маше и Марку и на мгновение, я ощущаю острую потребность представить себя матерью.

У моих детей обязательно должен быть отец, самый лучший. Один на всю жизнь.

Сердце сковывает легкой болью от горького осознания того факта, что все мои внутренние гормоны хотят видеть сейчас отцом моих детей только одного мужчину, но головой я понимаю, что это невозможно, и мне опасно даже думать о подобном исходе и своем подсознательном желании. Это наивно и неправильно, но и чувствовать наперекор природе довольно сложно.

«Контракт – единственный формат отношений, которые я могу предложить женщине», – пульсирующим эхом отдается в висках чувственный голос Адриана. Фраза, которая ставит жесткое и твердое табу на мои инфантильные мысли, что ванильными облаками посмели просочиться в сознание.

– Эми, ты уже столько раз спрашивала. В следующий раз тебе нужно поехать с нами и увидеть Альпы! Это что-то невероятное! Я научился кататься на горных лыжах! – Марк рассказывает об этом с таким бешеным энтузиазмом, что мое сердце сразу обволакивает успокаивающим бальзамом: его счастье и здоровье определённо стоило моих первоначальных страданий и дальнейшего заключения «сотрудничества» с Батлером, как бы цинично по отношению к своему телу это ни звучало.

– Он влюблен в горы, – смеется Вика, бросая беглый взгляд на Клайда, что стоит чуть поодаль и беспристрастно наблюдает за нами. Вика выглядит просто блестяще, отдых в Швейцарии преобразил и омолодил её, подарив озорной блеск в глазах. Замечая её интерес, спешу познакомить Вику и нашего сопровождающего:

– Это Клайд, мой коллега. Клайд, это Виктория – моя сестра, – максимально непринужденным тоном представляю друг другу Гиббса и Вику, секунду наблюдая, что они обмениваются сканирующими и, как мне кажется, заинтересованными взглядами.

– Приятно познакомиться, – естественно на английском отвечает Вика, пока Клайд берет два чемодана из рук сестры и Марка. – Не буду вам мешать, – довольно отстраненно ведет себя Гиббс и уходит вперед, теряя к нам всякий интерес и направляется к паркингу.

Мы с Викой таинственно переглядываемся, и по её взору я понимаю, что Клайд явно в её вкусе. Неудивительно. Такой мужчина во вкусе многих женщин, и если бы я не была окончательно и бесповоротно одержима Адрианом Батлером, я бы на месте Вики не оставила его без внимания.

На обратном пути, беззаботно болтая с Викой и Марком, я замечаю, что сестра иногда поглядывает на Клайда исподтишка, будто украдкой, в то время как Гиббс молча ведет машину, соревнуясь с Эриком в безэмоциональности и молчаливости.

Несмотря на то, что Адриан настаивал на том, чтобы во время его отсутствия я с семьей продолжала жить у него, я все равно прошу Клайда отвезти нас в мою квартиру.

Все-таки это неправильно. Везти своих родных в логово мужчины, который платит мне за секс, послушание и полный доступ. Мне не стоит забывать об этом, несмотря на то, что сейчас границы нашего контракта максимально размыты, но интуиция подсказывает мне, что в любую секунду все может измениться на сто восемьдесят градусов.

От Адриана Батлера я могу ждать чего угодно, даже несмотря на то, что он сделал для Яна. Это определенно был поступок мужчины, не равнодушного к чувствам его женщины, а не удовлетворение каприза «контрактной игрушки».

«– Я расчётливый сукин сын, а не благородный рыцарь. Не обольщайся, детка», – вспоминать эти слова больно, но я должна последовать его совету, чтобы не стать зависимой от собственных чувств и эмоций.

⁂

– Ну что? Настал момент истины. Признавайся, Лия, – слегка наигранным голосом профессионального интервьюера, интересуется Вика, протягивая мне бокал золотистого Pinot Grigio.

Последние три часа жутко нас вымотали: Машуля капризничала после перелета, Марк взахлеб рассказывал о Швейцарии и безостановочной юлой бегал по квартире, в красках описывал мне все подробности своего лечения и жизни в Европе. Слушала я его с интересом, не считая тех моментов, когда Вика отходила в душ и разобрать вещи, а мне приходилось одновременно развлекать и уделять внимание им обоим.

Роль нянечки для племянников мне только в радость. Но я совру, если скажу, что закоренелой одиночке, как я, легко дается постоянный шум и гам и невозможность уделить время самой себе. Все-таки быть матерью – это не только счастье, но и огромная ответственность, полная готовность засунуть свой эгоизм и амбиции куда подальше на несколько лет и заняться развитием и воспитанием своих неугомонных чад. Не представляю, каково это справляться со всем одной и тащить все на себе…но сейчас, я долгие годы занималась именно этим и долгие годы жила под девизом старой поговорки: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». К сожалению, этот короткий стих описывает будни многих российских женщин, и должна признать, что Адриан сыграл большую роль в том, что я отошла от этой железной парадигмы. Впервые в жизни, я позволила быть себе ведомой и гибкой, стала жить по правилам в отношениях, которые установил мужчина, не забывая о некоторых границах, которые он не должен пересекать. Знаете, иногда я все больше убеждаюсь в том, что карты ТАРО были правы во всем: до встречи с Батлером я была успешным и счастливым топ-менеджером, но ни секунды в жизни не была счастлива, как женщина…

Несомненно, все произошло так, как и должно было случиться. Наша связь никогда не была случайна, с первой секунды, с первого прикосновения и поцелуя, опустошившего легкие.

Вот только почему мое сердце болезненно сжимается от нехорошего предчувствия, от постоянного ожидания очередного кораблекрушения наших отношений? Почему теперь, когда я научилась быть слабой, хотя бы немного, я чувствую себя уязвимой и беззащитной, как никогда? Я не привыкла к такому и мне страшно, когда я понимаю, насколько сильно я соскучилась по Адриану. Моя привязанность к нему растет в геометрической прогрессии и меня пугает мысль о том, что через пять месяцев, когда наш контракт закончится… я буду действительно умолять о пролонгации, а он просто вычеркнет меня из жизни и отправится в плавание на «Распутной Джен», охотиться на новую жертву.

Наконец, дети мирно сопят в гостевых комнатах, и мы с сестрой начинаем наш маленький, но душевный девичник. Опускаясь на мягкий диван, беру вино из рук Виктории, поуютнее устраиваюсь напротив сестры.

– Кто он? Мужчина, кто нас встретил. Тот самый «урок», который наобещали тебе мои карты? Почему ты мне о нем не рассказывала?

А что я расскажу, Вик? Что начала регулярно трахаться с мужчиной только потому, что он предложил мне контрактные отношения и полную протекцию за удовлетворение его потребностей? Или о том, как грубо оскорбила его на лайнере после того, как он изнасиловал меня, а я ещё и удовольствие получила, когда он беспринципно мне вставил в подсобке и снял это на камеру? Или сразу перейду к главному и признаюсь в том, что влюбилась в Батлера, стала эмоционально зависимой и теперь разрываюсь между двух огней, балансируя на грани совести, желания сохранить бизнес у его истинного владельца и своих чувств? Или рассказать о том, что жизнь с Адрианом – это жизнь на пороховой бочке, и о «тихой гавани» я могу ближайшее время лишь мечтать?

– Нет, Вик. Клайд не тот самый «урок» в моей жизни, действительно всего лишь коллега. Сейчас я живу с мужчиной, и он настаивал на том, чтобы я и вас отвезла в его квартиру. На данный момент он находится в Нью-Йорке. Но я знаю, что вам будет все равно там некомфортно, да и мне не по себе. Наши с ним отношения…не совсем то, чего я жду и хочу от жизни. Все так сложно и запутанно. Мне скоро двадцать семь, пора задумываться о семье и о детях. С Лешей у нас не сложилось в итоге. Да и этот мужчина – явно не мой будущий муж. А что, если мне всегда будут попадаться «не те», и я состарюсь одна в этой квартире с десятью кошками? – неразборчиво мямлю я, делая глоток терпкого, но не крепкого вина. Восхитительно на вкус, как и воздух на швейцарских виноградниках Лаво, где был собран урожай для создания этого напитка.

– Но что же произошло у вас с Лешей? Почему сорвалась свадьба…? Что происходит, Лия? Между прочим, я уже заказала платье подружки невесты, и пришлось сдавать его обратно, – прищурив веки, с игривой обидой жалуется Вика и лезет ко мне обниматься. – Почему ты мне не сказала, что живешь с другим мужчиной? Как так вышло, что ты из одних отношений прыгнула в другие? – возмущается сестра, обхватывая меня за плечи и рассматривая выражение моего лица, словно агент ФБР.

– Леша мне изменял. Неоднократно, – понизив голос, спокойно открываю нелицеприятный факт сестре. Поднимаю взгляд на Вику и замечаю влажный блеск в её глазах. Знаю, ей в первую очередь жаль не меня, а себя. Она вспоминает об изменах своих мужчин, и я знаю, что в эту самую секунду её сердце горит от боли и обиды, в то время как мое, остается абсолютно холодным.

Меня измены Демидова не тронули.

Но мне знакомы чувства и ощущения Вики, потому что одна лишь фраза Адриана, когда он сказал, что трахал только одну блондинку, довела меня до подобного состояния души, когда одновременно рвать и метать хочется, и упасть на пол, разрыдавшись от бессилия и боли.

– Что? Изменял? Тебе?! Боже, да мужики совсем оборзели? Демидов слепой идиот? Или просто тупой? – сотрясает воздух Вика и вновь тянется к бокалу, чтобы опустошить его залпом до дна, запрокинув голову. – Ненавижу ублюдков! Я их всех ненавижу! – воинственно сжимает кулаки сестра, и судорожно выдыхает, всем своим видом напоминая мне разъяренную «матерь драконов», которая с удовольствием сожгла бы всех мужиков на этой планете, вместо Королевской гавани. – Есть, конечно, хорошие и моногамные, не спорю. Но почему не вокруг нас?! – продолжает сокрушаться она, в который раз задавая небесам этот чертов вопрос.

– А как же твой швейцарец? Он тоже полигамный кадр? Не расскажешь мне о нем поподробнее? – легонько толкаю её локтем, вызывая на откровенный разговор.

– Эмс, там пока не о чем рассказывать. Ухаживает за мной, но языковой барьер мешает сблизиться друг с другом, – мастерски уходит от ответа Вика.

– А как же язык тела? – за этот вопрос мне в лицо прилетает мягкая диванная подушка.

– Я ещё не отошла от родов, чтобы вновь вернуться к этому языку, – заливаясь подозрительным румянцем, бросает Вика.

– Чувствую, ты что-то скрываешь, – пытаю я, сжимая подушку в ладонях, предвкушая подробности этой тайной и, очевидно, романтической истории.

– Как и ты, Лия, – не сдается сестра, пожимая плечами. – Кто он, тот загадочный тиран и деспот, с кем ты живешь? Я чувствую же, что-то не так. Да и карты говорили об этом, – раздраженно возвожу взгляд к потолку, едва ли не ляпнув Вике «опять ты со своим шаманством».

– Дело в том…что…мы познакомились на лайнере. Помнишь, я уезжала в отпуск? Я переспала с ним, а потом здорово оскорбила…не подумав. Он был барменом на том корабле, и я подумала, что он…не для серьезных отношений, потому что погрязала в этом мире бизнеса, где все оценивают друг друга по размеру кошелька. Я была жутко не права, когда сказала ему не самые приятные вещи, но он спровоцировал меня, поверь…в общем, мы оба были на эмоциях. Таких, что меня всю колошматило, а ты же знаешь, что я не так эмоциональна обычно. Была. До него… – опускаю взгляд, судорожно облизывая губы. – Простой бармен из Америки в итоге оказался моим новым боссом после того, как компания Сергея Львовича слилась с зарубежной. Все это привело к безумному водовороту событий, Вик…и честно, я столкнулась с давлением этого мужчины. Моральным, психологическим, – хочется добавить «и не только», но я не решаюсь рассказать все сестре во всех грязных подробностях. – В итоге, он добился своего. Этот мужчина. Я вся его, Вик…я сдулась. Я больше не акула, не змея, и не «снежная королева». И меня пугает, что я испытываю к нему. То, что трудно описать словами. Обычно, с этого начинаются все проблемы в жизни, не так ли?

– Я немного не поняла ту часть, где ты говоришь, что он оказывает на тебя давление. Он тебя насиловал или что? Детка, надеюсь из судьбы нашей мамы тебе знакомо, что такое «созависимые отношения», и к чему они приводят?! – строя из себя психолога высшей категории, возмущается Вика. Она редко проявляет свои чувства и даже сейчас наспех смахивает беззвучные слезы, пролившиеся из глаз. Мне тоже не хватает мамы. Невыносимо жаль, что она, несмотря на все грехи отца, любила его так сильно, что её сердце без него просто остановилось. Звучит страшно, но так все и было. Мама любила его, иначе бы ушла, как только начался весь этот ад. А он?… Папино счастье заключалось в бутылке.

Но я не виню его, не держу на него обиды. Стараюсь быть мудрой. Алкоголизм – болезнь, и в нашей жизни тогда не было Адриана Батлера, который мог принять волевое решение и помочь нам, как Эйд сделал это в случае с Яном.

– Скажем так, на начальном этапе он действительно вынудил меня вступить с ним в отношения. Много было всего, и чувств, и переживаний. Конфликтов и непониманий. Иногда, мы ругаемся так, что зеркала в ванной дрожат, а потом трахаемся до таких стонов и криков, что стекла в его башне вибрируют, – ненароком вырывается из моих губ, и я обнимаю себя за плечи, пытаясь сдержать все эмоции и описание наших страстей с Адрианом. Вика может не понять. Она по себе знает, что такая страсть может быть смертельна, разрушительна. – Он держит меня на коротком поводке, Вик, – продолжаю я, вспоминая о контракте. – Мне кажется, что я тоже значу для него довольно много, но боюсь, что это лишь иллюзия в моей голове. А иногда…мне так хорошо с ним, Вик. До безумия. Так комфортно и спокойно. То чувство, когда даже молчать есть о чем, знаешь? И я никогда не чувствовала себя настолько желанной, Вика. И никогда не испытывала ничего подобного к мужчине. Между нами искрит, словно мы два оголенных провода с противоположными зарядами, два магнита. От запаха его млею, словно правы все эти биологи, которые твердят в своих исследованиях, что мы влюбляемся и выбираем судьбу всей своей жизни из-за пресловутых феромонов. Вкус его губ и кожи…чертов афродизиак, но даже это все не самое страшное! Это эмоции, влюбленность, которая с годами гаснет, как говорит мой психолог. Самое страшное, что я восхищаюсь им. Что в моих глазах он настоящий мужчина, несмотря на некоторые поступки, за которые его просто придушить хочется. И у него огромная сила воли и просто потрясающий интеллект. Вот, что самое жуткое. Я вижу в нем все качества, которые должны быть у моего любимого. Но есть обстоятельства, которые могут разделить нас навсегда, а меня – сломать вовсе… – я и не заметила, как начала изливать сестре всю душу. Не заметила, как она наполнила мне ещё два бокала вина, и я очень быстро осушила их до дна, закусив дольками горькой шоколадки с апельсиновыми цукатами. – Знаешь, Вик, я схожу с ума. И не верю, что возможно испытывать огромный спектр эмоций от ненависти до любви к одному человеку.

– Ну ты даешь, мать… – задумчиво тянет Вика, выслушав мою исповедь.

– Я не мать, – немного пьяно хихикаю я, откидываясь на спинку дивана и плавно потягиваюсь.

– Так в чем же проблема, раз ты так влюблена, и он настоящий мужчина и все такое?!

– Дело в том, что он не относится ко мне серьезно.

– Но вы же живете вместе! – спорит Вика, которая не понимает, что для американцев «жить вместе» – это далеко не шаг к свадьбе. Это просто удобно. К тому же, это всего лишь условие контракта и мера контроля Адриана.

– Живем, да. Но совсем не по тем причинам, по которым обычно люди съезжаются. Сейчас он в Нью-Йорк уехал…и послезавтра у него день рождения. Узнала об этом сегодня. Так хочется просто телепортироваться в Америку и оказаться рядом.

– Почему бы тебе не сделать это? Купить билеты прямо сейчас, – Вика вырывает из моих рук телефон и, закусив нижнюю губу, заходит на сайт продажи авиабилетов. Вот разбойница.

– Ты шутишь? Полететь в Нью-Йорк?

– Почему бы и нет?

– А что на это скажут карты? – заливаюсь хохотом, ощущая в голове легкое головокружение, а в мыслях – небывалую легкость. Швейцарское вино штормит, как и свежий воздух этой страны, скажу я вам.

Вика отдает мне телефон и идет за картами, успевая открыть на кухне вторую бутылку вина.

– Карты говорят примерно тоже, что и в прошлый раз. Несладко тебе придется, Эми. Но если честно, я думаю, что ты должна поехать. Ты так о нем говорила, а карты намекают на то, что поездка за океан прольет свет на какую-то правду, которую он скрывает. Грубо говоря, если сейчас вы играете друг перед другом определённые роли, то в поездке ты узнаешь его настоящим.

– Как-то не оптимистично звучит твой прогноз, Вик.

– В любом случае – решать тебе. За нас с Марком и Машей можешь не переживать. Мы в Москве не потеряемся.

– Черт, я совсем безумная, да? Но я уже пишу свои паспортные данные, – находясь на кураже, я действительно ввожу их на сайте покупки билетов. – Надеюсь, я делаю правильно. В конце концов, он тот ещё одиночка. Как можно оставаться одному в свой день рождения? Это все-таки самый важный день в году.

– О да. Это я тебе как астролог говорила много раз. Свой день рождения нужно всегда отмечать и отдать дань звездам.

– Я так по нему соскучилась… – закрываю лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями и взвесить все «за» и «против» прежде, чем брать билет.

– Последний вопрос: я надеюсь, ты предохраняешься? – предостерегающим тоном спрашивает Вика, когда мы слышим, что Маша в соседней комнате начала хныкать и явно проснулась от боли в деснах или кошмара.

– Ну, разумеется, – с легкой издевкой быстро заверяю её я, ловлю себя на мысли, что не стоит забывать о таблетках и пить их вовремя.