Глава 12

Адриан

– Адриан, ты же не забыл, что полчаса назад у тебя назначена встреча с миссис Уэбстер и ее менеджерами? – раздаётся в наушнике взволнованный голос секретарши, как раз в тот момент, когда я въезжаю в закрытый поселок на противоположном конце города от ресторана, в котором запланированы переговоры.

Место бронировала приглашающая сторона. Миссис Уэбстер решила поностальгировать и заодно напомнить о том, с чего начиналась моя кристальная карьера, выбрав ресторан, где мы с ней познакомились. Тогда я еще был нищим двадцатилетним барменом, сбежавшим из Окленда и пытающимся строить свою жизнь с нуля, а успешная Джен Прайс уже вращалась в кругах большого бизнеса. Но не финансовое положение выделяло Дженнифер из толпы, и даже не сексапильная внешность и безупречный стиль. Стоило ей войти в помещение, все остальные женщины терялись на ее фоне. Ресторан, бар, ночной клуб или офис – в любом месте и в любом стиле одежды мисс Прайс оказывалась в центре внимания толпы, пускающих слюни обожателей. Она обладала особым влиянием на мужчин любого возраста, и я не стал исключением. В своем городе я таких женщин, как она не видел. Да и некогда было смотреть. Сразу после освобождения я свалил из Окленда, имея при себе один рюкзак с вещами, пару тысяч долларов и новые документы, на которые ушла вся моя компенсация за три года заключения, выплаченная после оправдательного приговора.

– Наши представители уже на месте, ждут только тебя, – не дождавшись ответа, нервно добавляет Крис. Я вздыхаю с наигранным сожалением.

– Тина, у меня форс-мажор, – уклончиво говорю я.

– Что? Опять? Боже, скажи, что ты просто застрял в пробке и опоздаешь, – взмолилась секретарша. Ее паника вполне объяснима. Если я не появлюсь, а я не появлюсь, то первой кому начнет звонить разъярённая Джен, будет моя личная помощница.

– Я не приеду, Кристина, – хладнокровно сообщаю я. Девушка какое-то время подавленно молчит и тяжело дышит в динамик.

– Скажи мне, Батлер, ты намеренно добиваешься моего увольнения? – судя по надрыву в голосе Кристины, она в шаге от психоза, катализатором которого считает меня, ну и, возможно, еще одну охреневшую суку, встречи с которой я срываю второй раз за неделю. – Ты мог заранее предупредить, что у тебя изменились планы?

– Я же сказал, что форс-мажор. Передай мои искренние сожаления.

– Батлер, она изнасилует мои барабанные перепонки, – давит на отсутствующую совесть мисс Тейт.

– Перенеси переговоры на следующий вторник, – безапелляционно распоряжаюсь я и, сбросив звонок, переключаюсь на вторую входящую линию.

– У тебя появились хорошие новости, Блейк? – сухо спрашиваю я.

– Прогресс есть, Эйд, – не внушающим энтузиазма тоном отвечает собеседник. – Дай мне еще три-четыре дня, и понадобится дополнительное финансирование. Задача не из легких. Твоя дама очень осторожна.

– Она не моя, – поправляю я. – Блейк, у тебя было три недели, чтобы выполнить задание. У меня нет времени ждать. Я утрою финансирование, если твои парни уложатся в сутки, – пускаю в ход главный аргумент.

– Это невозможно, Батлер. Я делаю все, что от меня зависит, – заверяет Райан Блейк. Не доверять ему у меня нет оснований. Райан – бывший сотрудник ФБР, в настоящем владелец крупного детективного агентства, выполняющего широкий спектр услуг. Таких, как сбор информации по физическим и юридическим лицам, поиск компромата, инсайдерской информации, прослушка, контрнаблюдение, банальная слежка, ну, и кое-что еще. Например, ликвидация следов преступление, либо их поиск, и прочие незаконные дорогостоящие мероприятия. Мы сотрудничаем не первый год. Обычно, через Клайда, но некоторые заказы я делаю индивидуально. Блейк с его широкими связями и умением качественно и без последствий делать свою работу в любой точке мира – незаменимый элемент в фундаменте моего успеха. Я думаю, не стоит говорить о том, что его услуги стоят мне херову кучу денег. Однако Джен Уэбстер смогла обойти Блейка. А значит, она настроена более чем серьезно.

– Ладно, Райан. До связи. Держи меня в курсе, – я отключаюсь. – Блядь. – матерюсь сквозь стиснутые зубы, раздраженно дергаю сигарету из пачки, закуриваю прямо в салоне. Пара затяжек и меня начинает потихоньку отпускать, но ненадолго. Снова звонит Кристина.

– Да, – рявкаю я.

– Адриан, миссис Уэбстер отклонила перенос переговоров, – измученно выдает Тина.

– То есть? – напряжённо уточняю я.

– Она просила передать, что ее предложение больше не актуально.

– Очень злая?

– Я оглохла от ее крика.

– Отлично, – мрачно ухмыляюсь я, и сухо попрощавшись с опешившей секретаршей, делаю то, что был уверен, никогда не придется – набираю помилованный из черного списка номер, подписанный, как сука Джен. Блейк, мать твою. У меня нет трех-четырех дней.

– Привет, детка, – невозмутимо приветствую я женщину, которую когда-то любил почти так же сильно, как сейчас презираю.

– Ты мудак, Батлер. И идиот, каких мало, – разъярённо шипит мне в ухо миссис Уэбстер. – Начинай мониторить новости, скоро твое имя будет во всех заголовках.

– Не спеши, детка. Давай поговорим.

– У тебя был шанс.

– Ты выбрала неудачное место. У меня есть вариант гораздо лучше.

– Мне больше неинтересно, Батлер.

– Я у твоего дома, Джен.

Эмилия

Ещё сутки назад я и представить себе не могла, что ровно через двадцать четыре часа буду сидеть в самолете и рассматривать густые и объемные облака, сквозь дымку которых виден бескрайний насыщенно-синий океан. Листая фильмы, которые предлагает посмотреть в полете авиакомпания, пытаюсь уснуть, но шум турбины и гомон четырехсот пассажиров, направляющихся в Нью-Йорк, мешает расслабиться.

Да и как тут уйдешь в царство Морфея, когда от волнения желудок сводит и даже низкокалорийный салатик в горло не лезет. Кресло кажется, как никогда, тесным и неудобным из-за внутреннего дискомфорта и отягощающих сознание мыслей.

Конечно, я скучаю по Адриану, но все мои действия, от начала и до конца, имеют под собой двойное дно. Я лечу к нему, не только потому, что до одури тоскую по его горячим поцелуям, требовательному голосу и жарким взглядам…я еду, потому что знаю, что в таких неординарных и неожиданных поступках заключается моя власть над Адрианом. Любой мужчина был бы впечатлен такому «сюрпризу» и, несомненно, подобный адреналиновый всплеск укрепит связь между нами, а мне подарит возможность сформировать более мягкие условия для «Эталон групп» в случае, если я отступлюсь от своего плана использовать в будущем компромат против Адриана и занять его кресло. Удивительно, как смешна я была со своими амбициями и как стремительно пошла на попятную. Но в этой жизни нет ничего постоянного, я сама в шоке, что наша игра с Адрианом обернулась тем, что имеем сейчас.

Если вдруг, в наш контракт вмешаются чувства с обеих сторон, я должна буду сделать все, что в моих силах, чтобы Сергей Львович не пострадал. Да, я считаю это своей обязанностью и долгом, потому что этот человек не заслужил, чтобы у него бессовестно отжали самое дорогое, что у него есть. Демидов не переживет, если лишится компании по вине Батлера, ну и, отчасти, по моей тоже. Это все равно, что лишить его родного дитя, его творение и создание, в которое вложены деньги, нервы, кровь и пот. Все. А если кто-либо узнает о его ориентации, то дойдет до светской травли, которую многие не выдерживают. Даже случались случаи самоубийства.

Одно цепляется за другое. Без Сергея Львовича я бы никогда не встала на ноги, не добилась бы таких высот. Он выделил и заметил меня, неоднократно повышал, помогая стремительно подниматься по карьерной лестнице. Подарил свободу, независимость, чувство самореализации. Разве я могу после этого спокойно наблюдать за его личным крахом? Адриана Батлера могу остановить и вразумить только я. И, как я уже поняла, боевые приемы с этим мужчиной не работают. Словно безупречный воин, он отразит любой прямой и непродуманный удар…и взять его я могу только лаской, шармом, очарованием, раскрепощенностью, хитростью и сексуальностью. В конце концов, просьбой. Мягкой, настоящей, искренней…хотя, возможно, и эти методы с ним не сработают.

Американскую границу прохожу без проблем, мой личный лайфхак и совет – это легкая, но уверенная улыбка, прямой взгляд в глаза офицеру. Сразу вызываю такси до отеля, в котором планирую принять душ и переодеться. Адрес Адриана я выпытала у Клайда, остается надеяться на то, что он будет дома, когда я заявлюсь к нему, иначе придется ждать в холле жилого комплекса и сидеть на диване, как на иголках. Прилетела я налегке, и у меня не было времени долго думать над подарком для Адриана…в итоге, я остановилась на том, что купила нам два билета на эротический мюзикл.

Он не особо любит такие мероприятия, я знаю, но у меня созрел маленький и коварный план, который бы сделал этот поход в театр самым незабываемым в его жизни. Я знаю слабости Адриана: секс в общественном месте его заводит до предела, и я догадываюсь, что самые яркие ощущения он испытывает, когда мы трахаемся в машине или парке…один раз был в примерочной. Вишенкой на его сегодняшнем именинном торте станет массаж, который я планирую осуществить прямо под столом во время шоу. Естественно, не только руками, но и языком с его членом во рту. У меня низ живота наполняется горячей истомой, когда я представляю, как прячусь под столом, расстегиваю ширинку, достаю его плоть и провожу по твердости Адриана кончиком языка и беру до основания, прекрасно чувствуя, как тяжело ему будет сдерживать эмоции в столь людном месте. И он не будет…будет смотреть на меня, сверху-вниз. Будет видеть, как ублажаю его ртом и называть своей плохой девочкой.

Я совершенно обезумела. Он развратил меня, испортил. Раскрыл, обнажил. Я окончательно убедилась в том, что ханжа и «тургеневская девушка» умирает в любой женщине, как только в её жизни появляется тот самый мужчина. Ко всем моим желаниям уже не причастен контракт, и даже расчет и женская манипуляция стоят на втором плане. Я просто хочу его.

Запреты стираются, рамки ломаются, критическое мышление отсутствует. Хочу и все. До одури, до мурашек. До трясучки.

Подписывая тот контракт, я чертовски боялась того, что он сделает меня своей рабыней, и мне придется терпеть унижения и даже его побои…но все оказалось иначе и даже сложнее.

Адриан – абсолютно здоровый, психически уравновешенный и шикарный мужчина, в которого можно не только влюбиться по уши, но и полюбить всеми фибрами души. Было бы легче, если бы он был долбаным психом, которого я бы посадила за решетку и забыла бы навсегда.

Все-эти контракты, желание привязать и клеймить, действительно из чувства одиночества и жажды внимания. Я готова простить ему то, что он купил мое тело, привязал к себе силой в самом начале…

Если мы начнем все заново.

Если он признает, что я для него – гораздо больше, чем девочка по контракту.

Если он покажет словом и делом, что я для него – особенная.

В отеле «Плаза», где я сняла самый скромный из категории номеров, я переодеваюсь в маленькое красное платье из шелка. Соски видны через тонкую ткань, в глубоком декольте собрана моя грудь среднего размера … открыта шея, ключицы, длинные ноги, утопающие в потрясающих лодочках от Джими Чу, которые подарил он. Все, как босс любит. Лишь сверху вновь тренч накидываю, чтобы таксиста не напугать своим развратным видом.

Смотрю в окно и прячу в воротнике пальто игривую полуулыбку, предвкушая насыщенный эмоциями и приятностями вечер. Хочу скорее увидеть лицо Адриана, когда он увидит меня на пороге своей квартиры, и глядя на спешащих ньюйоркцев, вывески элитных и роскошных магазинов на пятой авеню, постепенно загорающиеся огни на рекламных баннерах, до сих пор не могу поверить, что буквально телепортировалась из Москвы в Нью-Йорк. Впервые, этот шумный и суетливый город не доставляет мне дискомфорта, наверное, потому что я знаю, зачем я здесь. И чувствую, даже на расстоянии, что Адриан хочет меня видеть. Он будет в приятном шоке, я уверена…без сомнений.

– Вы к кому в гости, мисс? – приветливо улыбается пожилой консьерж в униформе, прежде чем выдать мне пропуск к лифтам. Насколько я понимаю, мне нужно на пятидесятый этаж небоскреба «Кристалл». Адриан, как и в Москве, предпочитает пентхаус в высокой башне с красивым видом. Очевидно, любит ощущать себя «сверху», даже когда дело касается жилья.

Сердце стучит с перебоями, пока я наношу помаду цвета пыльной розы на губы, улыбаясь своему отражению в лифте. Я выгляжу сногсшибательно, даже после тяжелого перелета и виной тому – соблазнительный, чувственный блеск в глазах, предвкушение близости и эротических приключений в театре.

Наконец, я подхожу к квартире Адриана и глубоко выдохнув, нажимаю на звонок. Представляю, как накинусь на него с руками и ногами, как только он откроет мне дверь. Пусть он будет сразу раздет, не будем тратить время до мюзикла…

– Ого, у вас на редкость быстрая курьерская доставка, – женский голос, следующий за дверным щелчком, парализует меня. Словно ушат ледяной воды на меня обрушили или водопад целый. Я не успеваю осознать, что происходит, просто начинаю задыхаться от запаха сигаретного дыма и густого кольца, выпущенного мне прямо в лицо.

Не знаю, как бы описать все, что я чувствую сейчас… нет, пол не просто уходит из-под моих ног. Я чувствую, как падаю сквозь него, на пятьдесят этажей вниз. Стремительно, молниеносно и без парашюта.

А всё потому, что вместо Адриана…

Меня встречает роскошная блондинка с тонкой сигареткой в руке.

Эпитет «сучка» напрашивается на язык, как только я понимаю, что на плечи этой дряни накинута белая шубка из натурального меха. Весь её образ светской львицы вызывает в моем желудке рвотный позыв, потому что подсознательно я уже сложила дважды два и понимаю, что она здесь забыла и кто она…

Это отвратительная, но красивая женщина. Немолодая, несмотря на то, что выглядит хорошо, и недальновидные мужчины наверняка дают ей не больше тридцати. Её возраст выдает лишь взгляд, хотя на лице нет ни единой глубокой морщинки. Про таких говорят – «дорогая, утонченная, рафинированная». Вылитая Шарлиз Терон из рекламы духов «Диор»!

Я не слепая и умею признать, что другая женщина чертовски красива.

Но я её ненавижу. Да у меня руки горят от желания сломать её длинные ногти, хотя я прекрасно понимаю, что стоит поберечь свои силы для Батлера.

Подонок, ублюдок. Мразь. Бабник, кобель. Особенная я, …конечно. Размечталась, Эмили.

Беглым взглядом окидываю эту «мамочку» с ног до головы и сразу определяю, что под шубкой у женщины явно ничего нет. Она абсолютно обнажена и находится в квартире моего мужчины, моего Адриана…черные чулки и туфли на высоком каблуке не в счет. Эта дрянь г-о-л-а-я. И довольная. Удовлетворенная.

– Ах, судя по выражению лица, ты Кристина, – поправляет себя блондинка, вновь вдохнув никотин. – Думала, что нам с Адри принесли ужин, – у меня чуть сердце не останавливается от её небрежных, но таких убийственных фраз. – Сама знаешь, если Адриан и готов сделать перерыв в секс-марафоне, то только на еду. Проходи, не стесняйся, детка, – обворожительно улыбается мне эта светловолосая стерва, и я естественно прохожу внутрь, для того, чтобы выяснить, какого черта здесь происходит, и кто такая «Кристина» за которую меня приняли, мать его.

Батлер, я убью тебя и сдеру кожу со всех гадюк из твоего гарема…

Моя злость и ярость мгновенно испаряется, как только я попадаю в обстановку минималистичного интерьера, мало чем отличающегося от квартиры Адриана в Москве.

На смену разрушительной злости приходит оглушительная боль. Парализующая, удушливая, сковывающая легкие стальными цепями.

Сердце заходится от критически опасных, смертельно быстрых ударов. Голова кружится, и на мгновение мне кажется, что все здание ходит ходуном, словно под Нью-Йорком зарождается десятибалльное землетрясение.

Я чувствую, как отчаянно и рвано дергается не только вена на моей шее, но и веки.

Мой затуманенный слезами взгляд падает на джинсы Адриана, небрежно оставленные возле кровати. Замечаю его ремень, рубашку, боксеры. Постельное белье на широкой кровати помято и подушки разбросаны.

На тумбочке – открытая пачка презервативов, от которой глаза начинает так нехило жечь, будто я нахожусь в квартире с повышенной радиацией. Ревность. Испепеляющая, жгучая. Она горит в каждой клеточке тела, едва не ставя меня на колени. Я держусь, усилием воли расправляя плечи и держа нос по ветру.

Звук падающей в душе воды становится кульминацией и главной разгадкой этого пазла и беспорядка, устроенного двумя любовниками…Адриан здесь, и он принимает душ. Удивительно, что один.

Я тут бл*дь со своими планами, сюрпризами, билетами…мне кажется, никакие слова сейчас не способны передать то, что я чувствую. Горю заживо на хрен и все тут. А гореть должен Батлер. И будет. Давно пора выключить наивную и влюбленную дурочку. Эта ситуация – не случайность, а урок для меня.

Черт возьми, я половину земного шара облетела спонтанно, чтобы увидеть его…

– Ну что, ты готова развлечься, детка? Раз пришла, – поворачиваю голову к болтливой Дженнифер Уэбстер, что уже сидит на барной стойке с бесстыдно раздвинутыми ногами и продолжает курить, наблюдая за моим, изучающим место преступления, взглядом. Вне всяких сомнений, это именно Джен, я видела достаточно её фотографий в интернете, чтобы узнать женщину.

– Начнем без Адриана? Пока наш мальчик в душе… – она вдруг скидывает шубку, элегантно поведя плечом, и тушит сигарету о пепельницу, одаривая меня оценивающим и пристальным взглядом. Красная помада слегка размазана по контуру её губ. Черт, как же мерзко и противно. Меня сейчас стошнит от одного лишь мысленного образа, как он её трахает.

– Хотя, пожалуй, внесу коррективы: теперь он мой мальчик, Кристина. Ваш с ним контракт окончен, – со знанием дела продолжает Дженнифер, обливая меня ещё одним ведром ледяной воды. Кристина? Контракт?! У Адриана есть ещё один контракт с девушкой в США? Если это так…если это, черт возьми, так…сжимаю кулаки до боли в костяшках, ощущая, как всю колошматит и трясет от ярости. Как же совладать с внутренней истерикой и зашкаливающими эмоциями? Вдох и выдох.

– Но я думаю, что прощальный секс втроем будет неплох. Отметим окончание вашего сотрудничества и нашу помолвку, – женщина спрыгивает с барной стойки и, цокая своими пошлыми шпильками, медленной походкой от бедра, направляется в мою сторону. Она чувствует себя королевой положения, когда манерным жестом выставляет вперед свою ладонь, демонстрируя мне бриллиант, украшающий её безымянный палец на левой руке.

– Закончен? Неужели? Я бы не была в этом так уверена, – я не знаю как, но мне удается сохранить свой тембр голоса и не выдать своих истинных эмоций. Да и зачем? Лучше подыграть этой дряни и выяснить, как можно больше правды о второй «игрушке» Батлера. Все это станет отличным топливом для дальнейшей борьбы с Адрианом.

– Да брось, Кристина. Я понимаю, с таким членом трудно и обидно расставаться, – цинично заявляет Дженнифер, облизывая напитанные гиллауронкой губы. – Да и с деньгами Адриана. Когда мужчина умеет зарабатывать миллион долларов в неделю это так возбуждает, не так ли? – сверкнув скотским взглядом, интересуется Уэбстер. – Я дам тебе возможность отжечь сегодня по полной. Только обо мне не забудь, милая. Но начну ласки я. Ты пока раздевайся и удели внимание своей киске, глядя на то, как я пробую на нём новую авторскую технику минета, – судорожно вдыхаю, пытаясь сдержать очередной рвотный позыв. Что же нашел он в ней? Ему это нужно от женщин? Похотливые словечки, групповуха? И какого черта, он собирается на ней жениться?

– Думаю, воздержусь от подобного. Меня не интересует такое, – сухим, надрывным голосом отвечаю я, теряя способность связно говорить и мыслить окончательно.

– Все-таки у Адриана чертовски хороший вкус, – делает вывод Джен, преодолевая расстояние между нами. Подходит вплотную и меня воротит от запаха её тела и духов с жасмином. – Я поражена. Почему-то думала, что ты выглядишь довольно типично. А у тебя необычная внешность и хорошая фигурка. Ты мне симпатична, Крис, несмотря на все наши разногласия. По телефону я была груба, но исключительно по вине Батлера. Этот засранец умеет вытрепать нервы. Как насчет того, чтобы немного поквитаться с ним вместе? Ты только попробуй…если мне понравится, я иногда приглашать тебя буду, – она приближает свое лицо к моему, словно хочет поцеловать меня.

Теперь я понимаю, почему корабль называется «распутная Джен». От нее веет похотью и звериным сексом, как от сумасшедшей нимфоманки. Такая без всякого контракта согласна на всё, что угодно. Раскрепощенная, смелая, развратная. Женщина, которую любит Адриан – полная противоположность мне.

Я бы могла задать ещё миллион наводящих вопросов. Могла бы дождаться Адриана и закатить скандал и истерику, но мне не хочется, чтобы он видел меня в таком состоянии. Боюсь, что не смогу сдержаться и реально попытаюсь придушить его, и в итоге огребу за это.

В целом мне все предельно ясно. Так ясно, и так больно, что не представляю сколько нужно слез выплакать, чтобы приостановить эту дьявольскую агонию, разгорающуюся в душе. Мне бы надышаться снова, легкие наполнить кислородом, прогуляться где-то, прокричаться бы в одиночестве.

– Ну что ты, детка? Решайся. Он скоро выйдет, слышишь? – нашептывает мне Джен, отмечая то, что в душе явно выключили поток воды.

Вдруг она отходит от меня и направляется в сторону ванной, продолжая демонстрировать мне свое обнаженное и готовое к сексу с моим мужчиной, тело.

– Не видела мою футболку, детка? – я слышу голос Адриана – словно удар хлыста прямо по сердцу. Хлыста ядовитого, набитого шипами. Согнуться от боли хочется, коленки дрожат предательски…когда вижу, как блондинка кидает в сторону Адриана футболку. Он ловит её на лету, быстро запаковывая спортивное тело с покрасневшими от не моих «царапок» кубиками. Удивительно, что ублюдок вообще надел тренировочные штаны и футболку. Зачем? Раз трахать эту кобру собрался. Вперед. Гуляй, Батлер.

– Эйд, у нас гости, – провокационно пропела Дженнифер, и только после этой фразы, Адриан поворачивает голову в мою сторону.

Наши взгляды встречаются, парализуя друг друга. Время останавливается, и я даже не хочу читать что там – в глазах его предательских, скотских, чертовых. Ничего святого там. Ни одного правдивого слова. Да, не обещал ничего…я знаю. Сама поверила. Что он рыцарь благородный. Прав был, когда сукиным сыном себя назвал. Хотя ты хуже, Адриан.

Тот, кого я возвела в ранг Бога, никто на самом деле, пустое место. Так я должна думать и хочу так думать и чувствовать…

А на самом деле умираю, когда смотрит на меня так долго, и в глазах сто оттенков эмоций проносится.

Подойдет хоть на шаг ближе – пощечину вмажу, да так, что снесет его ветреную голову. Ненавижу тебя, ненавижу…убежать проще, спрятаться. Не хочу слов, истерик и претензий. Просто исчезнуть бы. Просто не заходить бы сюда, не видеть всей этой мерзости.

Боль и отчаяние окончательно накрывают, становятся невыносимыми. Ни сказав ни слова, я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и убегаю, умоляя небеса об одном: больше никогда его не видеть.