Глава 13

Адриан

– Эйд, у нас гости, – подозрительно-медовым голоском сообщает Джен, пока я на ходу натягиваю футболку на мокрое тело. Это она про доставщика еды? Я точно никого не жду. Если Джен решила устроить праздничную вечеринку за моей спиной, она об этом крупно пожалеет. Я не просил. Про мой день рождения знают единицы, и все уже поздравили.

Заранее раздражаясь, нахожу взглядом незваного гостя и изумлённо застываю. Мышцы пресса ноют, как от внезапного удара под дых. Мгновенный ступор и ледяное напряжение, стальной тяжестью оседающее в окаменевших мышцах. Миллион мыслей проносится в голове за гребаную секунду. Никогда не предполагал, что способен думать так быстро. Хочется сморгнуть наваждение, тупой болью выстрелившее в сердце и выбившее весь кислород из легких, но, блядь, она не мираж.

Эмилия Гордеева. Здесь. В Нью-Йорке. В моей квартире, где расхаживает на шпильках голая Джен Уэбстер.

Охуеть! По-моему, говорю это вслух, но не уверен. Эм потрясенно смотрит на меня, как на четвертого всадника Ада, явившегося по ее душу. Наверное, таким я и выгляжу в ее глазах. Она и сама сейчас похожа на взбешенную дьяволицу в провокационном красном мини платье, которое виднеется в распахнутом пальто. Ни потрясения, ни растерянности в обращенных на меня глазах. Ненависть, презрение, ярость и тщательно скрываемые боль и уязвимость. Гордячка все уже для себя поняла и сделала выводы, и наверняка начала вынашивать план мести. Бледная, как полотно, растерянная, жутко злая и дьявольски сексуальная. Такая красивая, что дух захватывает, печет и тянет где-то в груди.

Как бы цинично это не звучало сейчас, но я чертовски скучал по ней. Сильнее, чем мог предположить, хотя знал, что буду, знал, что не сумею вычеркнуть из памяти. Слишком глубоко она въелась под кожу, зацепила намертво и вытащить ее, как занозу, уже не получится. Не получится ничего не чувствовать, не думать, не жить от звонка до сообщения, не бесится от злости. Не на Эм, а на себя. На то, что не могу как раньше, не хочу, как раньше. За то, что ей больно сейчас, а мне нечем оправдать происходящее.

Столкнувшись с проблемой, я, как обычно, выбрал самый быстрый и легкий выход. Привычные методы, грязные манипуляции, хладнокровный расчет и никакой эмоциональной вовлеченности. Ничего личного. Ничего, что я не делал бы раньше, но впервые решение далось мне настолько тяжело. И причина моего внутреннего противоречия, сбоя отточенных ориентиров и морального дисбаланса заключена в одной маленькой гордой русской девушке, которая в ответ на все прописанные для нее пункты контракта, попросила меня соблюдать только один, не предусмотренный… Такая искренняя, наивная просьба. Естественная для нее и, как оказалось, невыполнимая для меня.

Время растягивается, грохочущая пульсация в висках отсчитывает бесконечные секунды. Джен что-то щебечет мне в ухо, но я не слышу. Все мое внимание приковано к девушке, которая не должна быть здесь. Моя ошибка, я не рассчитал риски. Вероятность прилета Эмилии в Нью-Йорк не рассматривалась в принципе. Почему, блядь, меня не предупредили? Куда смотрели Клайд и Эрик? Как Эмилии вообще пришло в голову сорваться из Москвы? Зачем?

Хотя какая теперь к черту разница.

Вот она стоит передо мной. Не униженная и не раздавленная, подбородок воинственно вздёрнут, я чувствую исходящие от нее волны испепеляющего гнева. Но это маска, внутри она горит и плавится. Ревность, гордость, унижение, ярость – я понимаю все, что она чувствует сейчас. По кровожадному взгляду темно-вишневых глаз не сложно догадаться о том, что Эмили в шаге от того, чтобы располосовать мою физиономию острыми когтями.

Сглатываю образовавшийся в горле горький комок, пытаясь вернуть хладнокровный контроль над ситуацией, но бл*дь, это невыполнимая задача, учитывая патовые обстоятельства, недвусмысленные декорации и похотливо жмущуюся ко мне миссис Уэбстер, явно планирующую продолжить то, что мы не успели толком начать. Наверное, если бы Эм застала нас в процессе, было бы еще хуже… Блядь, да при любом раскладе хуже просто некуда.

Я делаю шаг вперед в том момент, когда Эмилия резко разворачивается и несется прочь из спальни.

– Эмилия, стой! – резко окликаю беглянку и направляюсь следом. – Стой, Лия! – Она не оборачивается, не реагирует, выскакивая в прихожую, дёргает на себя ручку двери и исчезает в коридоре.

– Что еще за Эмилия, Батлер? – озадаченно спрашивает Джен, стоя у меня за спиной. Я не считаю нужным отвечать, торопливо надеваю обувь и бросаю в карман брюк мобильник, ключи от машины и быстро, не оглядываясь, выхожу из квартиры, хлопнув дверью перед носом недовольной и, по-прежнему, голой Джен.

Я настигаю Эмилю в лифтовом холле. Она хаотично лупит ладошкой по кнопке вызова. Я останавливаюсь сбоку, в шаге от дрожащей от негодования Эм.

– Лия, поговори со мной, – ровным голосом прошу я, глядя на ее напряженный профиль. Задрав голову, гордячка не моргая следит за мелькающими цифрами этажей на табло, нетерпеливо кусая губы и полностью игнорируя мое присутствие.

– Эмили, – настойчиво повторяю я, сокращая расстояние. Она инстинктивно шарахается в сторону, отступает ко второму лифту. Пара уверенных шагов, и мы снова стоим вплотную. Почти полночь. Вокруг ни души. Я изображаю спокойствие, Эм – равнодушие, но мое сердце колотится до шума в ушах, а ее пальцы мелко трясутся, пока она упорно давит им на кнопку вызова. Как по команде мы одновременно поднимаем взгляд на цифровую панель. Десять этажей и лифт будет здесь.

– Ты же не ребенок, Эми. Только дети убегают от проблем, вместо того, чтобы их обсуждать, – призывая в помощь все свое самообладание, сдержанно произношу я. Эмилия хмурит брови, сжимая пальцы в кулак, и отчаянно колотит ими по кнопке, словно ее действия способны увеличить скорость приближения лифта.

– Нет, я не ребёнок. Я дура, Батлер. – не глядя на меня, со злой иронией бросает гордячка. – А у дур не бывает проблем. Им все по барабану, – добавляет срывающимся шепотом.

– Это несерьёзно, Эм, – я дотрагиваюсь до ее плеча, и она буквально отскакивает в сторону. Я перемещаюсь, загораживая спиной двери лифта. Эм, наконец, поднимает голову, и мы встречаемся взглядами.

– Что именно несерьёзно, Батлер? Ты несерьезно трахаешь одновременно нескольких женщин? Или блондинистая выдра пошутила, приняв меня за какую-то Кристину и предложив секс втроем? Это для тебя тоже не серьёзно? В порядке вещей? – с вызовом спрашивает она, запахивая на груди стильный тренч и обхватывая себя руками. – Нравится быть всеядной шлюхой в мужском обличии?

– Ты же знала, что я не святой, – передёрнув плечами, я засовываю руки в карманы. Двери лифта беззвучно открываются за моей спиной, но никто из нас не двигается с места. Чтобы войти в кабину, Эмилии нужно сдвинуть меня в сторону, а мы оба понимаем, что даже в состоянии аффекта это нереальная для нее задача.

– Это всё, что ты хотел сказать, Батлер? – обвинение, разочарование, гнев в обращенных на меня темных глазах Эмилии, требуют объяснений. Дрожащие губы, покрасневшие от подступающих слез глаза, заострившиеся от напряжения скулы, сжавшиеся в защитном жесте кулачки. Как любая женщина, она хочет, чтобы я оправдывался, отрицал или каялся и просил прощения, заставил ее поверить в любую ложь, лишь бы избавиться от рвущего на части ощущения боли и унижения. Ей нужна доза кратковременной анестезии, чтобы продержаться еще немного, чтобы уйти с высоко поднятой головой.

– Зачем ты приехала, Лия? – мой намеренно-хладнокровный вопрос стирает последние краски с резко побелевшего лица Эмилии. – Ответь, потому что я не помню, чтобы приглашал тебя.

– Ты лживый подонок, Батлер, – сдавленно шипит она. – Нет у тебя никакой коллекции, да? Эта сука в шубе тоже эксклюзив, как и та, с которой она меня перепутала? Как тебя хватает на всех, Батлер? Имена запоминать успеваешь или нахер надо, все равно завтра новая дура подвернется.

– Это не ответ, а сплошные обвинения, Эмилия. Причем голословные и бездоказательные, – я на пару шагов сокращаю расстояние между нами. – И я не настолько всеяден и распущен, как ты думаешь.

– А я не думаю, Батлер. Я вижу, собственными глазами вижу. Попробуй, докажи, что я слепая.

– Не собираюсь я ничего доказывать, Лия, – негромко отзываюсь я.

Двери второго лифта медленно открываются и, прежде чем я успеваю заслонить его спиной, Эмилия делает резкий рывок в сторону, в надежде опередить меня и сбежать от болезненного разговора, но я, как обычно оказываюсь быстрее. Между заветной спасительной дверью лифта и мной остается десяток сантиметров, когда я обхватываю Лию за талию и дергаю на себя.

Она извивается всем телом, отчаянно рычит и упирается, царапая мое запястье и пытаясь дотянуться когтями до моего лица. Ощутимо бьет затылком в плечо, хотя метилась наверняка в челюсть. Острый каблук впивается в мою ногу, и я шиплю от боли. Сгребаю Эм в охапку и, приподняв над полом, волоку сопротивляющуюся девушку к проёму, ведущему в пустынный лестничный холл, отделанный черным мрамором.

Здесь нам точно никто не помешает. Вряд ли кому-то, кроме участников ежегодных забегов по лестницам небоскребов, придет в голову пешком подниматься на пятидесятый этаж. Ставлю Эмилию на пол и, развернув лицом к себе, на всякий случай перехватываю запястья и припечатываю к стене за ее спиной, а ноги зажимаю своими бедрами. Слишком близко, черт…. Я непроизвольно втягиваю знакомый, будоражащий аромат ее духов, злости и агрессивного возбуждения. Она задыхается от ярости, на скулах вспыхивают розовые пятна гнева. Глаза сверкают, губы приоткрыты от частого дыхания. Взгляд сам собой ползет ниже, туда где в распахнувшемся тренче красной тряпкой манит меня откровенное платье, едва прикрывающее грудь. На меня накатывает ощущение дежавю, навевая воспоминания о нашем спонтанном сексе в подсобке на «Распутной Джен». Тогда Эм также яростно презирала меня, но причин на это у нее было гораздо меньше.

– Зачем ты приехала, мать твою? – прочистив пересохшее горло, я снова требовательно смотрю в мятежные глаза.

– Поздравить тебя с днем рождения, Адриан, – не отводя взгляд, отвечает Эмилия, – Но, как оказалось, у тебя уже есть подарок, и ты даже успел его распаковать, – Эм вызывающе кривит полные губы, облизывая их кончиком языка. Такое простое обыденное движение, а меня бросает в пот, кровь вскипает, член в тонких спортивных штанах реагирует на близость сексуального женского тела, недвусмысленно упираясь в низ её живота.

– Не успел, – хрипло признаюсь я, наклоняясь к ее застывшему лицу. В черных глазах калейдоскопом мелькают недоверие, горечь и… облегчение, которое она быстро прячет за презрительным снисхождением. Значит, поздравить меня приехала, маленькая романтичная дурочка. Сюрприз решила сделать? Надо признать, ей удалось меня ошарашить, если не сказать грубее. Я отрежу Клайду язык, как только вернусь в Москву. Кроме него никто не мог выболтать Эмилии про день рождения. Только все испортил, чертов сводник. Я почти решил проблему с Джен, а гордячка никогда бы ни о чем не узнала.

– Прости, что помешала, – пропитанным ядом голосом отвечает Эмилия. – Я вылечу обратно, как только ты меня отпустишь. Советую сделать это прямо сейчас и насладиться своим дурно пахнущим подарком в безвкусных чулках.

– Раз уж сегодня мой день, и у меня есть выбор, то я хочу посмотреть на твой подарок, Эм. Уверен, что он намного вкуснее, – понизив голос, произношу я, снова опустив алчный взгляд в манящую ложбинку.

– Ненавижу тебя, Батлер, – с отчаянной злостью выплёвывает гордячка, дергаясь в моих руках. – Не смей ко мне прикасаться!

– Посмею, Лия, – заверяю я. – Ты сама ко мне приехала. Значит, хотела, чтобы прикасался. Напомнить тебе содержание твоего последнего сообщения, малышка? – Эмилия вздрагивает и судорожно вздыхает, когда я, ослабив тиски на запястьях, начинаю поглаживать пальцами тонкую бархатистую кожу, считывая бешеный пульс ее крови. Воспользовавшись моментом, гордячка бьет меня кулаком в солнечное сплетение и резко сдвигается в сторону, но я быстро и неумолимо блокирую ее навязчивое стремление к свободе. Перехватываю оба запястья одной рукой, поднимаю над ее головой.

– «Скучаю по тебе, Адриан. Хочу тебя. В себе. Сейчас. Возвращайся скорее», – безжалостно цитирую я, наблюдая, как лицо Эмилии вспыхивает удушливым смущением, а в глазах появляется уязвимое выражение беспомощности. Она пытается отвести взгляд, но я подхватываю ее подбородок свободной рукой, удерживая напряженный зрительный контакт.

– Так сильно скучала, Эми? – требовательно спрашиваю я. Она, не моргая смотрит на меня, грудь тяжело вздымается под тонким платьем с развратным вырезом. Молчит, сцепив зубы и пытаясь сжечь испепеляющим взглядом. – Изголодалась за неделю, малышка? – запустив руку в декольте, грубо сжимаю ладонью грудь, выкручивая заострившийся сосок. Эмилия сдавленно всхлипывает, кусая губы. – Или осчастливить меня решила, Эм? – раздвинув коленом длинные ноги, вклиниваюсь между ее стройных бедер, продолжая нагло тискать упругие холмики. – А, может, решила, что я тут тоже подыхаю от тоски и недотраха?

– Ты отвечал, подонок. На каждое сообщение. Я тебе не навязывалась. Ты первый написал, что скучаешь, – с навернувшимися на глаза слезами, оскорблённо шипит Лия. Подтягиваю ее выше и вжимаюсь каменным пахом в развилку между ее бедер.

– И ты поверила? Или хотела поверить? Или надеялась поиметь с меня чуть больше, чем другие? – рокочущим шёпотом спрашиваю я, потираясь выступающей выпуклостью о ее промежность. Злость и обида на пылающем лице Эм сменяются откровенным потрясением. – Постоянный доступ, Эмили – это только в отношении тебя, – продолжаю я, склоняясь к закушенным губам, обжигая их горячим дыханием. – И, по-моему, мы этот момент обсуждали. Я не давал никаких клятв и обещаний. Ты – моя собственность, малышка, а не наоборот.

– У тебя совсем совести нет? – Эмилия возмущенно рычит и ёрзает сильнее, пытаясь вырываться, но только подстегивает навязчивое желание задрать ее платье и взять, то что принадлежит мне, независимо от того хочет она или нет.

– Нет, Эм, и уже очень давно, – хрипло отвечаю я. – Тебе не стоило приезжать, девочка, – скинув на пол ее пальто, рывком спускаю с плеч красное платье, полностью обнажая грудь, которая мгновенно оказывается в моих алчных ладонях. Оказавшиеся на свободе руки Эмилии впиваются в мои плечи, врезаясь когтями под кожу, оставляя кровавые полосы… поверх других. Уверен, что она делает это специально. Метит меня, маленькая гордая львица.

– Отпусти, Адриан, – в ее шепоте звучит отчаянная мольба, заставляя что-то дрогнуть внутри, всмотреться внимательнее в заострившиеся, охваченные болезненным выражением черты лица. – Я не могу так… Пожалуйста, – и она снова использует запрещенный прием. Берет в ладони мое лицо, и осторожно гладит подушечками пальцев. – Я никогда не прощу тебя, если ты это сделаешь, Эйд. Прошу дай мне уехать, – проникновенно заглядывая мне в глаза, трогательно шепчет Эм, но на этот раз ее ловкий манёвр вызывает обратную реакцию. Я не верю. Она делает то, что обычно использую я в наших играх – манипулирует мной, но делает это неумело и безыскусно. Я всегда чувствую фальшь, и вижу именно ее в покорном присмиревшем взгляде гордячки, на дне которого тлеет тщательно скрываемая ярость. Вижу, как Эмилия ожесточённо сражается со мной, с собой, отчаянно цепляясь за свою ненависть. В схватке с уязвлённой гордостью у меня нет шансов. Я никогда не был достаточно хорош для нее.

Тем не менее, она моя. Моя. С особой дотошностью осматриваю частично оголённое тело, покрывшееся мурашками и следами от моих несдержанных пальцев. Налившаяся грудь с призывно торчащими твердыми сосками вытравливает последние капли сомнения. Вымученная улыбка Эм гаснет, когда я бесцеремонно засовываю руку под ее платье и резко стягиваю вниз кружевные стринги.

– Ты никуда не уйдешь, Эм, и я не собираюсь просить прощения, – хрипло сообщаю я. Подхватив притихшую шокированную девушку за упругую задницу, тяну на себя и с гортанным стоном атакую плотно сжатые губы. Эмилия протестующе мычит, потрясенно распахивая ресницы, когда я вдавливаю ее в холодный мрамор, и, спустив штаны, резким толчком вбиваюсь в тугое лоно раскаленным членом.

– Ты же за этим приехала, детка? – задыхаясь от похоти, рычу я, кусая теплые губы.

– Ублюдок, – мою щеку обжигает хлесткая пощечина. Потом еще и еще одна. Я хрипло смеюсь и снова впиваюсь в приоткрывшийся в крике рот, проникаю языком, слизывая с губ соленые слезы. Я не замечаю их, ослепленный приступом больного бешеного возбуждения. Не замечаю отрешенного, полного агонии взгляда, не замечаю жалких попыток остановить намеренно грубые удары внутрь ее беспомощного распятого тела.

– Хотела почувствовать его в себе? – отрываясь от припухших губ, бормочу я. – Больше не хочешь, Эм? – Зарываюсь лицом в сладко пахнущие шелковистые волосы, продолжаю безудержно вколачиваться в тесную промежность глубокими длинными толчками и терзая пальцами чувствительные соски. Эм не издает ни звука, тяжело дышит сквозь стиснутые зубы. Отсутствие отклика вызывает новый виток темной ярости, беспричинной, неконтролируемой, разрушительной. Не только для Эмилии… Для нас обоих. Причина не в ней, но я осознаю это после, не сейчас. Я миллион раз пожалею о каждом слове и жесте, но будет поздно.

Война, в которой нет победителей… Я проиграл ее, когда впервые встретил любопытно-снисходительный взгляд Эмилии Гордеевой, присевшей за барную стойку, на нагретой солнцем палубе лайнера, рассекающего воды Карибского моря.

– Мне не нужна жертва, мать твою, – рявкаю я, оставляя засос на тонкой шее. Опуская ладонь между нашими телами, безошибочно нахожу волшебную кнопку, умело растираю круговыми движениями, пока не начинаю чувствовать ответную дрожь сдающегося тела. Удовлетворенно рыкнув, скольжу языком по бешено пульсирующей артерии, бессовестно смакуя капитуляцию текущей от возбуждения гордячки.

– Нет, прекрати, не надо, – отчаянный вопль и впившиеся в мои предплечья коготки, заставляют оторваться от разукрашивания ее нежной шеи отпечатками голодных поцелуев. Подняв голову, я встречаю обезумевший, затравленный взгляд Эмилии. Он простреливает меня насквозь, оставляя кровавые рубцы на сердце. Внутри что-то щелкает, и темная пелена спадает, показывая мне неприглядную картинку происходящего. Я застываю, оглушенный неприкрытой болью, которая сочится сквозь меня – единственного виновника, удерживающего в стальных объятьях сотрясающееся от немых рыданий хрупкое тело. Черт… Я не хотел этого. Ни ее слез, ни ее боли. Но сделал. На этот раз скинуть вину не на кого. Здесь только мы вдвоём, я и моя гордячка, которая пересекла полмира, чтобы увидеть меня.

– Эм… Не знаю, что на меня нашло, – глухо бормочу я, тряхнув головой и ненадолго прижимаюсь пылающим лбом к ее – покрытому холодной испариной. Она дергается назад, ударяясь затылком о стену.

– Ты можешь пользоваться мной в любое время и в любом месте, которые ты сочтешь подходящими, – бесцветным тоном цитирует пункты контракта. Ее отрешенный взгляд опускается вниз по телу. – Если не собираешься продолжать, то отпусти, – легкая дрожь в голосе и покрасневшие от слез глаза выдают то, что она отчаянно пытается спрятать.

Я отстраняюсь и осторожно ставлю ее на ноги, разглядывая искусанные губы, мокрые дорожки на щеках, бархатную кожу, покрытую следами моих жестких поцелуев. Эмилия безропотно терпит мои прикосновения, равнодушно глядя в сторону, пока привожу в порядок нашу одежду. Поднимаю с пола тренч и, отряхнув, накидываю на плечи Эм.

Ее безучастное молчание давит на нервы, натягивая внутри невидимую пружину, и в какой-то момент я не выдерживаю и порывисто привлекаю ее к себе, сдавливаю в крепких объятиях. Хаотично глажу вздрагивающие плечи и спутавшиеся волосы, прижимаюсь губами к темноволосой макушке, чувствуя, как намокает футболка на груди от прорвавших платину горьких слез всхлипывающей гордячки. Мое сердце отбивает болезненную дробь, горло немеет от острого ощущения неотвратимого крушения. Я качаю ее, словно ребенка, нашептывая бессмысленные, запоздалые слова утешения, запрокинув ее лицо, целую сладко-соленые губы и мокрые ресницы.

– Я отвезу тебя в отель? Где ты остановилась? – хрипло спрашиваю я, дождавшись, когда она затихнет и успокоится. Эмилия вздрагивает и пару секунд изучающе сканирует мое лицо. Уголок истерзанных губ дёргается в ироничной усмешке, ладони упираются в мою грудную клетку.

– Не утруждайся, Батлер. Возвращайся к своей заждавшейся гостье. Я доберусь сама, – ледяным тоном отвечает Эмилия, отталкивая меня и направляясь к лифтам. Я догоняю ее и останавливаю, поймав за руку.

– Я не отпущу тебя в таком состоянии.

– Да, все со мной в порядке, Батлер. Не сахарная. Не растаю, – раздражённо огрызается Эм.

– Я отвезу. И не спорь, – принимаю решение за нас обоих. У нее нет сил на новую стычку, и только поэтому гордячка сдается.

Мы спускаемся в подземный паркинг. Эмилия безучастно следует за мной к автомобилю. Монотонный стук ее каблуков эхом разносится по безлюдной парковке, совпадая с глухими ударами моего сердца. Я продолжаю крепко держать ее руку, хотя знаю, что никуда Эмилия не сбежит. Почему-то это очень важно сейчас – сохранять физический контакт взамен того, что мы… нет, я разрушил. В порыве или с осознанным хладнокровием – это не имеет значения. Эмилия вряд ли сможет понять, что заставляет меня совершать дикие, на ее взгляд, поступки.

Мы с гордячкой изначально играли в разных лигах, и какое-то время мне казалось, что я веду счет, но вот она расплата за мою самоуверенность – маленькая золотая рыбка все-таки угодила в грязное болото и внезапно прозрела. Этого не должно было случиться. Она виновата только в том, что сломала годами выработанную систему, а я в ответ эгоистично и жестоко сломал ее.

Эмилия дергает ручку задней двери, но я с силой усаживаю ее на пассажирское сиденье. Она задерживает дыхание, пока я пристегиваю ее ремнем безопасности, отворачивается, когда сажусь за руль.

– Куда едем? – выехав на трассу, спрашиваю я. Она не отвечает, погрузившись в тяжелые размышления. – Эми, где ты остановилась? – повторяю громче, накрывая холодные пальцы Эмилии, которые она тут же выдергивает, сжимая в кулак. Взгляд цепляется за платиновый блеск браслета на тонком запястье. Словно почувствовав, куда смотрю, Эм одергивает рукав, скрывая мой подарок, обезличенным тоном диктует адрес, отрешенно наблюдая за мелькающими за окном огнями ночного Манхеттена. Опустив стекло, я запускаю в салон едкий дорожный смог и разбавляю его сигаретным дымом, хотя обычно предпочитаю не курить в машине. Эмили утыкается лбом в окно и на протяжении всего пути до гостиницы притворяется спящей, но на удивление быстро просыпается, когда я глушу мотор. Первая выскакивает из автомобиля, снова пытаясь от меня сбежать. Я, разумеется, догоняю. Она возражает и спорит, но в номер мы поднимаемся вместе. Эмилия слишком измучена, чтобы сопротивляться и устраивать публичные сцены с выяснением отношений, а я снова бессовестно пользуюсь ее слабостью.

Свет автоматически включается, позволяя рассмотреть стандартную обстановку. Я сто лет не останавливался в таких маленьких номерах. С досадой понимаю, что Эм не планировала задерживаться здесь надолго. Скинув туфли, она снимает пальто, убирая его в гардеробный шкаф. Проходит к панорамному окну и неподвижно застывает на его фоне, обхватив свои плечи руками.

– Если бы ты предупредила меня, все было бы иначе, – нарушаю звенящее молчание, глядя на отражение ее бледного лица в стекле.

– Ты бы спрятал свою мохнатую шлюху в шкаф? – цинично усмехнувшись, интересуется Эм. – Она открыла мне в шубе, – зачем-то поясняет она. – Разделась уже после, решив, что ей есть чем меня заинтересовать.

– Эмили, все не так, как ты думаешь, – я бесшумно приближаюсь к ней и встаю за спиной.

– Мне плевать, Батлер, – устало бросает Эм. – Ты прав – приехать сюда было идиотской затеей. Буду впредь умнее. Я просто хочу знать… Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Твоя честность не включена в пункты контракта, как и многие другие, которые ты требуешь от меня. И имеешь на это право. Я же подписала…

– Эми, прекрати, – тяжело вздохнув, я кладу ладони на ее напряженные плечи. – Не думай об этом.

– Сколько нас, Адриан? – развернувшись, она вскидывает голову и впивается в мое лицо настойчивым взглядом. – Дурочек по контракту? – она поднимает вверх запястье, показывая на браслет. – Это обязательный атрибут, да? Вроде ошейника для питомца?

– Мы надели их вместе, ты забыла? – мягко спрашиваю я, скользнув пальцами по ее щеке, зарываясь в волосы. – Ты одна, Эм. Никого больше нет. С Кристиной я разорвал контракт, как только прилетел в Нью-Йорк.

– Ты хоть понимаешь, как омерзительно это выглядит и звучит со стороны?

– Для меня естественно, – сдержанно отвечаю я. – Ты первая, кому договорной формат отношений кажется чем-то низким и неправильным.

– Признай, что мы слишком разные, Адриан, – сменив обвиняющий тон на вполне миролюбивый, Эмилия включает «доброго полицейского». – Сегодня я поняла насколько, и надеюсь, что ты пойдешь мне на встречу и согласишься аннулировать наш контракт и снять вот это, – она просовывает указательный палец под свой браслет.

– Нет, – быстро отвечаю я, тряхнув головой.

– Нет? – переспрашивает она в надежде, что ослышалась.

– Нет, – безапелляционно подтверждаю я свое решение.

– А если я заставлю тебя передумать? – в ее взгляде загорается вызов. Нахмурившись, я озадаченно изучаю ставшее вдруг недоступным выражение лица.

– Ты не сможешь, – уверенно опровергаю я саму возможность подобного исхода.

– Я рискну, – мрачно ухмыляется она. И мне не нравится ни тон ее голоса, ни выражение глаз.

– Даже не думай, Эм. Будет только хуже, – стягивая густые волосы на затылке, предупреждаю я.

– Ты угрожаешь мне? После всего, что я тут увидела, у тебя хватает наглости угрожать мне, Батлер? – с возмущенным недоверием уточняет Эмилия.

– А ты ждешь, что я на колени встану и начну каяться в грехах?

– Я ничего от тебя не жду и не ждала, – яростно возражает Эмилия. – Я вообще не звала и не хотела тебя в свою жизнь. Но тебя этот факт всегда интересовал в последнюю очередь. В приоритете только твои желания и твое удовольствие. И это естественно. Ведь за них ты и платишь таким идиоткам, как я.

– Не сравнивай себя с ними, Эм, – мягко говорю я.

– Но это ты, ты поставил меня на один уровень со своими контрактными шлюхами, – моментально вспыхивает Эмилия. – Ты заставил меня почувствовать себя грязной и продажной. А когда я позволила себе поверить… – ее голос срывается, и, сделав глоток воздуха, она продолжает: – Позволила поверить, что даже для таких неправильных отношений есть шанс, ты убедил меня в обратном, – Эм замолкает, настойчиво что-то пытаясь отыскать в моих глазах. – Я хочу, чтобы ты ушел, – произносит едва слышно, отталкивая мои руки, перебирающие ее волосы.

– Нет, – я отрицательно качаю головой, она с досадой закусывает губу, догадываясь, что переубедить меня не получится. Подхватываю пальцами ее подбородок, решительно заглядываю в полуночно-черные глаза. – Сейчас ты пойдешь в душ, потом поужинаешь и ляжешь спать. Утром я отвезу тебя в аэропорт, в Москве тебя встретят. А через неделю ты встретишь меня, выбросив из головы все свои бредовые мысли. Ты ничего не будешь предпринимать, пока я не вернусь. Ты займёшься проектом, проведешь время с сестрой, отвлечешься, потратишь очень много моих денег, успокоишься, и мы сможем поговорить спокойно, без эмоций, упреков и претензий. И, возможно, в итоге придем к конструктивному, устраивающему обоих решению.

– Все сказал? – выгнув бровь, саркастично усмехается Эм, выслушав краткий список распоряжений на ближайшую неделю.

– Я не шучу, Эмилия, – сдержанно отзываюсь я. – Никаких опрометчивых поступков и эмоциональных порывов. Я знаю, как тебе хочется нанести мне ответный удар, но воздержись от этого. Хотя бы на неделю. Договорились?

– Я так понимаю, что ты воздерживаться не собираешься, так почему я должна? – язвительно уточняет Эм.

– Ты о чем сейчас? – опасным тоном спрашиваю я, прищурив глаза, догадываясь, что она намеренно играет на моих нервах.

– Ты понял, – дерзкая ухмылка растягивает чувственные губы, и я мгновенно вскипаю от ярости. К черту дипломатию. Она специально меня заводит.

– Только посмей…

– Тебе звонят, – обрывает меня Эм. Бесцеремонно сунув руку в карман моих брюк, она достает вибрирующий телефон. Смотрит на экран, прежде чем, с пренебрежением сунуть мобильник в мою ладонь. – Сука Джен. Отличное прозвище для любовницы, – насмешливо комментирует Эми, прочитав имя вызывающего абонента. – Интересно, как ты записал меня? Детка номер десять? Или двадцать пять? Что смотришь? Давай, ответь, не позволяй мисс Шикарная шуба ждать. Не надо стесняться, я не буду слушать.

– Прекрати, Эм! – грозно рявкаю я, теряя терпение.

– Ответь, Адриан. Не будь трусом, в конце концов, – она срывается на крик, ударяя кулаками в мою грудь.

– Трусом? Я тебя щажу, дура, – скрипнув зубами, я подношу к уху телефон и принимаю вызов. Эм вздрагивает, словно я только что влепил ей пощечину, но не отводит почерневший от злости взгляд.

– Буду утром, – произношу я всего два слова, наблюдая, как меняются оттенки эмоций на ее лице. Эмилия не ожидала, что я поддамся на провокацию. Я убираю телефон обратно в карман, глядя в остекленевшие глаза.

– Ты живешь с ней? – ее голос звенит от подавляемого гнева.

– Нет, – поморщившись от абсурдности вопроса, отвечаю я. – Обычно я не живу с женщинами на одной территории.

– Она считает себя не просто еще одной женщиной, – Эм впивается пытливым взглядом в мое лицо. Я должен остановить ее, закрыть тему, которая причиняет ей боль, но в таком случае Лия надумает такого, что потом переубедить ее будет невозможно. Так уж устроены многие женщины. Мазохизм у них в крови.

– Это ее фантазии, – ровным тоном отзываюсь я. Нервный смешок ясно дает понять, что мне не поверили. Конечно, в то, что я дерьмо – верить проще.

– Она показала кольцо, – бросает Эм весомым, по ее мнению, аргументом.

– Я ей его не дарил, – это снова правда, но Лия по-прежнему выглядит скептически настроенной.

– Ты любишь ее? – следующий вопрос заставляет меня поперхнуться и удивленно вскинуть брови.

– Что? Нет. С чего ты взяла?

– Почему ты нервничаешь? – сканирующий взгляд не отрывается от меня ни на секунды, заставляя задуматься, что именно пытается выяснить Эм. Какого черта? Я не верю, что Клайд мог сболтнуть Эмилии про Джен.

– Ты устроила допрос, – нейтральным тоном замечаю я, напряжённо сжимая челюсти. – Я не люблю любопытных женщин. Поэтому давай закроем тему. У тебя нет причин для ревности.

– Хочешь сказать, что не трахался с блондинкой в шубе?

– Я сказал то, что сказал, – отрезаю я.

– Я поняла. Секс – не повод для ревности.

– Эм! – раздражено рычу, упираясь ладонями о стекло и грозно нависая над Эми, которая явно вознамерилась методично выклевать мне весь мозг, который итак кипит с того момента, как Гордеева появилась в моей квартире. Однако испуганной и подавленной Эмилия не выглядит.

– У нас тоже только секс по контракту? – упрямо глядя мне в глаза, требовательно спрашивает Эм.

– Эмили… Давай закончим, – уклоняюсь я от прямого ответа, но она не унимается.

– Это не такой сложный вопрос. Не надо щадить меня, Батлер. По моей гордости ты сегодня катком проехался, хуже уже не будет. Твое молчание я приму, как положительный ответ и приму это. Мне просто нужна конкретика.

– Ответ отрицательный, Эм, – закодированное признание уверенно срывается с губ под аккомпанемент грохочущих ударов сердца. Большой палец мягко обводит контур ее губ. Я хотел бы сказать ей больше, но насколько это уместно сейчас? – Просто секс даже на лайнере не получился. Я помешался на тебе, Эм. Ты и сама это знаешь.

– Хорошо, – с нечитаемой интонацией выдыхает она, неожиданно скользнув ладонями под мою футболку.

– Хорошо? – озадаченно хмурюсь я, не улавливая ход пресловутой женской логики. Ее проворные пальчики дразняще скользят по моему прессу.

– Очень хорошо, потому что я собираюсь разбить твое сердце, Батлер, – поясняет гордячка без тени иронии. И что-то в ее голосе заставляет поверить, что именно этим она и займется в ближайшем будущем.

– Не надо, Эм. От него итак ни черта не осталось, – хрипло вырывается у меня.

– От моего тоже, Эйд. Может и к лучшему? Бессердечным тварям живется проще.

Прежде, чем я успеваю осмыслить ее слова, Эмилия вплотную прижимается ко мне, встает на носочки и жадно целует в губы. Я отвечаю, тянусь к ней, но она легко толкает меня в грудь и ускользает. Я не совсем понимаю, что задумала Эм, и поэтому временно занимаю наблюдательную позицию, но это чертовски сложно. Практически невозможно, когда Эмилия Гордеева находится рядом. А когда она начинает раздеваться, виляя своей сексуальной задницей, у меня напрочь крышу сносит. Соблазнительными движениями Эм выскальзывает из своего развратного платья, стягивает по бедрам трусики, немного наклоняясь вперёд и прогибаясь в спине. Ее небольшая красивая грудь выглядит просто идеально при таком ракурсе, и Эм прекрасно это знает. Сжимает пальчиками коралловые маленькие соски и грациозно шагает в мою сторону, переступая через трусики и сброшенное платье. В горле становится сухо, как в пустыне. Она убить меня хочет? Или все-таки трахнуть? Не знаю, как насчет сердца, но натянувший штаны член точно находится на грани взрыва.

Приблизившись вплотную, Эмилия проводит кончиком языка по моей нижней губе, и снова отступает, когда я пытаюсь поймать ее за талию. Шаловливо улыбнувшись, гордячка берется за край моей футболки и резко тянет вверх, снимает через голову и швыряет в сторону. В следующее мгновение ее острые зубки болезненно смыкаются вокруг моего соска, оттягивают назад, и отпускают, обводя влажным языком, переключаются на второй. Ее пальцы сжимают мою эрекцию сквозь ткань и жестко ласкают, вызывая сдавленный стон.

Пока я стою, как полный идиот, ошарашенный нестандартным смелым поведением гордячки, Эм берет инициативу на себя, толкает меня назад, заставляя пятиться в сторону кровати. Опрокидывает на спину, быстро освобождает от штанов и забирается сверху. Оседлав мои бедра, кладет мои ладони на свои дерзко торчащие груди, и, приподнявшись, медленно принимает в себя возбуждённый член. Я ни хрена не понимаю. Эта девушка рождена для того, чтобы ломать стереотипы. С грудным рыком толкаюсь навстречу, заполняя полностью. Она сдавлено стонет, облизывая пересохшие губы.

– Что ты творишь, Эм? – хриплю я, сжимая упругие налившиеся полушария, дразня твердые узелки сосков, жадно пожирая взглядом обнаженное тело моей охеренно-сексуальной наездницы. Эмилия двигается на мне в быстром развязном ритме. Горящий темный взгляд неотрывно наблюдает за моим лицом.

– Подожди, слишком быстро, – сдавленно бормочу я, сжимая в ладонях упругую задницу, замедляя бешеный темп. Она насмешливо ухмыляется и, склонившись, целует в губы, зарываясь пальцами в мои волосы, твердые соски царапают мою грудь, гортанные стоны тонут в развратном поцелуе. В ее прикосновениях нет привычной робкой нежности, в глазах решительное нечитаемое выражение. Эмилия метит меня, до крови кусая губы, царапая острыми коготками, заставляя рычать и шипеть от болезненного удовольствия. Она вымещает на меня кипящий внутри нее гнев, ее необузданная животная страсть пропитана яростью. Гордячка делает то же самое, что я час назад, но разница в том – что ей есть, за что на меня злиться, а мне на нее – нет.

К финишу бешеной скачки Эм приходит первой, громко стонет, оставляя кровавые борозды на моем торсе. Пара хаотичных движений стройных бедер, влажное скольжение моих пальцев по припухшему клитору и взмокшее тело Эмилии выгибается в бурном оргазме, сжимая разбухший член сокращающимися мышцами. Я последний раз мощно вбиваюсь в нее снизу и взрываюсь с грудным рычанием. Эм обессиленно падает мне на грудь и какое-то время мы лежим, прилипнув друг к другу и восстанавливая дыхание.

Потом, не сговариваясь, идем в душ, неторопливо моем друг друга и снова возвращаемся в постель. Эмилия устраивается у меня под боком, рассеянно блуждая пальцами по взбухшим следам своих коготков.

– А знаешь, что самое удивительное, Адриан? – шепчут ее губы в мое плечо.

– Ммм? – скользнув ладонью по изящной спине и выступающим лопаткам, целую ее в мокрую макушку.

– Ты даже не понимаешь, что происходит.

– А что происходит? – лениво интересуюсь я.

– Катастрофа, Батлер, – выдыхает Эмилия, приподнимая голову и задумчиво, с сожалением глядя на меня.

– А, по-моему, было неплохо, – ухмыляюсь я.

– Тебе понравилось?

– Да. По-моему, это очевидно.

– Это был мой последний подарок, Батлер, – ее голос звучит резко и даже грубо, заставляя меня напрячься и активировать аналитическую часть мозга, которую Эм так умело и убедительно усыпила. – Исключение в честь твоего дня рождения. На этом все. Других не будет, – отстранившись, Эмили садится, стаскивая с меня одеяло. – Поднимай свой голый зад и проваливай с кровати.

– Эмили, – я с недоумением смотрю на решительное, невозмутимое лицо. – Что за….

– Хочешь сторожить меня, делай это в кресле, – грубо обрывает меня Гордеева. – Со мной ты спать не будешь, – категорично отрезает Эм. – Или уйду я. Считаю до трех, Батлер. Раз…

– Черт, малышка, ты свихнулась? – мой мозг взрывается в сотый раз за последние пару часов.

– Нет, я как никогда в здравом уме, Адриан. Два!

– Блядь, – выругавшись, я слезаю с кровати и, натянув штаны, сажусь в кресло. – Довольна? И как, по-твоему, я смогу тут уснуть?

– Мне плевать, Батлер. Ты выкрутишься. Я уверена.