Глава 13. Время подписывать бумажки
Мадам Литвинова слыла и была красивой женщиной счастливых сорока пяти лет. Приятная полнота. Отменная кожа натуральной брюнетки. Странная тяга к рукоделью в районном доме культуры.
— Петр Ильич, сообщаю. Я записалась в студию ковроплетения. Занятия по вторникам и пятницам.
— Рад за вас, Розалия Львовна. С удовольствием приму в дар ваше изделие, когда закончите очередной рукотворный шедевр, — я ткнулся носом в надушенную ручку. — Не откажите постоянному поклоннику вашего таланта.
Розочка слегка порозовела от удовольствия. Я уже имел в конторе на самом видном месте накидку на торшер — рукотворный шедевр моей одной из самых постоянных клиенток. Пятый год она заказывает подтвержденное алиби в моем агентстве. Ходит при этом не на предосудительные свидания, вполне невинные посещает рукодельческие курсы. Зачем? За все прошедшее время я не удосужился ни разу выяснить интригу до конца. Посмеивался раз от раза и забывал. Немаленькие гонорары за услуги приходили на мой личный счет, как часы.
— Петр Ильич, позвольте вопрос, — мягкий домашний голос Розалии дотянулся до меня в кабинете.
Я с готовностью изобразил внимание. Брат мадам Литвиновой в силу жизненных обстоятельств лишился репродуктивной активности и теперь хотел заявить отцовские права на ребенка своей бывшей, но та вышла замуж, пока он болтался неизвестно где, и новый муж успел усыновить мальчика.
— Как вы думаете, Петр Ильич, у него есть шансы? — хотела знать сестра своего брата.
— Муторное дело, — я вздохнул, — но не безнадежное. Это не мой профиль, — сразу заявил я, чтобы погасить нездоровый огонек в глазах настойчивой женщины.
— Не возьметесь? — она все же переспросила.
Я привел подходящие случаю аргументы. Мадам Литвинова выпила со мной чайку с печеньем и отбыла по своим делам. Нора Эдуардовна, получив все мыслимые комплименты в части выпечки, заняла место Фортунатова на секретарском фронте. Я засел в кабинете, размышляя о том, кто органичнее смотрится там: нимфетка Васильева или энергичная бабушка Нора.
Розалия отвлекла меня от утреннего разговора с Натальей. Я не желал размышлять на эту тему, не знал от чего оттолкнуться. Самое простое и первое, что приходило на ум: это объявить барышню упрямой и вздорной дурочкой. Но я уже погорел, недооценив девчонку. Из-за чего имею сегодня то что имею. Даже проскочила нелепая мысль попросить совета у мудрой Норы. Житейски она в разы опытнее меня. Но я не рискнул.
Я, чтобы сосредоточиться, стал набрасывать план мероприятий. Как если бы я все-таки занялся делом того бедного парня, который пытается отсудить себе шанс быть отцом. Я настолько увлекся работой, что пропустил обед и не заметил, как наступил вечер.
Опоздал в «Моцарт». Мой стол уже заняла пара, судя по выражению лица мужчины, едва терпящая друг друга. Оставались бы ссориться дома, я сидел бы в уютном и привычном месте. Меня воткнули в третий ряд, повезло, что, хотя бы под пальмой. Я вытащил папку и сделал задумчивый вид, чтобы никто не лез с разговорами. Я комбинировал простейшую задачу из разряда «как рыбку съесть и на хуй сесть». Прилечь с насильницей Ниткой я совсем не возражал. Я воспринимал ее дурацкий ультиматум именно как изнасилование, ничего с собой поделать не мог. Но следует отдать девчонке должное: чрезвычайно редкий женский вариант.
— Петр Ильич, — раздался из-за пальмы вкрадчивый голос, — Тимофей Иванович приглашает вас на пару слов и рюмку коньяку.
Предложение рюмки обнадеживало. Я встал, взял папку под мышку и пошел в генеральские апартаменты. Не вижу смысла отказывать генералам.
— Я хочу услышать твое толкование событий, — сказал Васильев, толкая ко мне по скатерти большие а4 фотки.
Не поленились, распечатали даже в цвете. На картинке Нитка сложила лапки мне на грудь. Моя рука потерялась где-то между женской талией и попой. Двери университетской кафедры открыты на заднем плане. Я рассказал о Ниткином плане отпугивания доцента от своих коленок. Старался быть легким и остроумным. А девчонка неплохо смотрится рядом со мной. Когда время «че»? завтра в одиннадцать.
— Мы друзья, — я обезоруживающе улыбнулся. — просится поработать в моей аге в июне.
— Друзья — это то, что я думаю? — пристально уставился генерал.
— Откуда я могу знать, что вы думаете? — я улыбнулся на диво безмятежно, — лично я считаю, что дружба между мужчиной и женщиной существует. Особенно, если мужчина старше вдвое и не поклонник тощих дерзких нимфеток. Я собираюсь взять Нитку на работу летом. Она организованна и способна наладить статистику и порядок в моих делах. Очень надеюсь, что возражений нет.
Тимофей Иванович Васильев не имел богатырского телосложения. Рядом с ним я чувствовал себя орком в дорогом костюме. В его прямой, как палка, спине, изящных кистях и манерах светилось что-то непроходимо белогвардейское и вряд ли он перегнал в росте младшую дочь. Но генеральским темпераментом Васильев обижен не был. Минут двадцать я слушал, как и что должен думать и делать обычный человек рядом с дочерью высокого начальства.
Наконец генерал иссяк. Как-то странно потупил глазки и сказал:
— Я развелся. Мы с Ангелиной собираемся пожениться.
— Совет да любовь, — я искренне улыбнулся.
Надоел мне Васильев страшно. Я его не понимал. Только-только вынырнул из тяжелого развода с тучей детей и неприятностей и снова лезет в ту же петлю. Ненормальный!
— Приятного аппетита и счастья в личной жизни, — я, офигевая от собственной наглости, сбежал в обеденный зал.