Глава 12. Предложение всей жизни

Я шел по полупустому хабу. Меня мучила совесть. Мне казалось, что одинокая, всеми покинутая Нитка плачет в моей квартире вместо того чтобы весело праздновать день своего рождения на даче. Оплакивает свою погибшую невинность и некрасивость. А я развлекаюсь в теплом Красном море с женщиной, которая уже считает меня своей собственностью и украшает бриллиантовыми галстучными булавками, словно я пудель или йоркширский терьер. А бедная, жестоко обманутая мной Нитка… тут в голову мне забрела мысль, и я завернул в ближайшую золотую лавку, которых тут пруд пруди. Женщины в покрывалах с неизвестными фигурами и непредставимого возраста разом развернулись ко мне и замолчали. Я давно привык, что произвожу впечатление на дам, но Восток каждый раз не просто удивлял реакцией. Он пугал. С вечными сумками от шанель и перегруженные золотыми цацками восточные дамы застывали при виде меня, как жены Лота в близлежайшей пустыне.

— Когда-нибудь они тебя умыкнут, — смеялась Ангелина, когда мы оказывались в здешних местах, — замотают в свои тряпки, свяжут цепочками от шанель и утащут в свои дворцы на двухсотый этаж. И там наконец-то ты исполнишь свое истинное предназначение.

— Какое, любимая? — я обнимал ее за плечи и ловил пальцы и целовал.

— Подаришь всем женщинам часть себя, — она смеялась и отталкивала меня. — Не лезь, пока они не вытащили свои золотые автоматы и не начинили меня свинцом.

Алла, столкнувшаяся с этим эффектом впервые, вертела головой совершенно невежливо во все стороны. Эта женщина вообще не страдала излишками воспитания и ненужными рефлексиями.

Я подошел к витрине. Попросил показать кольца. Я не спец в камнях. Я показал на красивый синий платок на плече местной девочки:

— Вот такого цвета.

Размер? Я задумался. Откуда мне знать? Сама мысль о том, что я покупаю украшение упрямой малышке Нитке, которая невесть что в состоянии придумать про это, сама мысль казалась дикой страшно. И одновременно хотелось ее удивить. Что бы она открыла свой розовый ротик и растопырила свои невозможные глаза в половину лица.

— Для дочери выбираете? — понимающе улыбнулся ухоженный менеджер, бросив быстрый взгляд на Аллу, увешанную бриллиантами от клюва до хвоста.

— Нет. для подружки, — улыбнулся я в ответ, — совершеннолетие исполнилось три недели назад, я не смог поздравить. Размер не знаю.

Я повертел мизинцем у носа.

— А Геля в курсе? — ухмыльнулась моя нехрупкая подруга.

— Конечно, нет. Ты уж не выдавай меня, малыш, — я подыграл ей.

— Не знаюююю, — протянула противная Алла.

Я хотел ее обнять, но продавец молитвенно сложил руки и показал глазами на камеру. Я сбежал к украшениям. В результате я ушел оттуда с тремя колечками вместо одного. Поимел все возможные скидки.

— А ты щедрый, — прижала мой локоть Аллочка.

— Три кольца для тебя я бы не потянул, — я засмеялся.

— Так внимание главнее, — она поцеловала меня в висок. Мы вышли из магазина. Я понял, что бешено хочу домой.

Звонок Норы Эдуардовны настиг меня уже в такси на подъезде к дому.

— Где тебя носит, Петр Ильич?!

— Что случилось?

Я не ждал никаких засад. Еще в пятницу Кольке было велено сдать Васильеву матери с рук на руки и ни на какие провокации не поддаваться.

— Подонок Фортунатов покусился! — Нора кричала в трубку.

— Кто подонок? Фортунатов?!

— Да! Обидел Наташеньку!

— Колька? Не наоборот? Нора Эдуардовна, вы уверены? А Нитка где?

— На кухне! Колька что-то натворил! Я не знаю! Они не признаются!

В лифте я подпрыгивал, чтобы кабина двигалась быстрее.

Друг Колька лежал на кухонном коротком диванчике. На столе перед ним имелись полупустая бутылка Финляндии надкусанные куски сыра и барышня Васильева.

— Это что тут происходит? — спросил я грозно. Колька сел, прижал к губам палец и упал обратно совершенно без сил.

— Ты почему не на своей даче? — я обернулся к непослушной девице. Ничего страдающего в ее нежном личике не наблюдалось.

— Я плакала и просила Колю не везти меня на дачу. Он согласился. –барышня взяла фужер со стола, понюхала и поморщилась, — твой Фортунатов алкоголик. Пьет, как лошадь. Хорошо, что других хотя бы не заставляет.

— Ехала бы реветь домой, — сказал я сердито. — у тебя праздник. Гости приедут, подарки принесут. Отец наверняка приедет. Что тебе здесь делать? Я вызываю такси.

Я принюхался к нимфетке. Национальным напитком от нее разило не слабее, чем от Фортунатова.

— Чем вы тут занимались, хотел бы я знать, — проворчал я.

— Ничем особенно интересным, не то что другие, — дерзко ответила Нитка. — Кстати, по поводу подарков. Мне уже почти месяц, как восемнадцать исполнилось. Я решила, что ты будешь у меня первым.

Я сделал вид, что оглох. В смысле, первым? Что она несет?

— И попробуй только сделать вид, что не слышал, Петечка! Я хочу завтра сделать себе подарок: избавиться от невинности. И сделаешь это ты, — она ткнула в меня пальцем, как мать-родина на известном плакате.

— Чо уставился? Думаешь, что я такая непроходимая дура, как ты себе воображаешь? И нечего так смотреть. Если ты умеешь так весело прикалываться, то я тоже хочу попробовать. Если завтра вечером ты не будешь ждать меня на этой кухне с букетом, бутылкой шампанского и презервативом в кармане, я удачно пошучу. Поделюсь с папой твоей шуточкой. Не сомневаюсь, он оценит. Гляди!

Я увидел на экране, как несу на плече в свою комнату пьяную девушку. Потом стягиваю с нее колготки и глажу белые бедра. Потом размазываю кровь. Смонтировано лихо, не знал бы, как было на самом деле, поверил бы легко.

–Ну? Как думаешь, Петечка, папе понравится? — весело пропела милая барышня.

— Но видос поддельный, и девушка ты уже взрослая. Можешь встречаться с кем пожелаешь. Я ведь адвокат, Наталья, — проговорил я.

— О! ты даже имя мое вспомнил! Ну надо же! Будешь умничать и играть в адвоката генерал Васильев отправит тебя давать юридические консультации в республику Марий Эл.

— Зачем ты ссоришься со мной, девочка? Неужели я так сильно тебя обидел? — я с трудом переваривал происходящее, настолько не ожидал.

— Мои обиды — мои дела. Я хочу, чтобы ты сделал, как я сказала. Сделаешь, разойдемся мирно. Краями. Как у вас говорят, — Нитка очень сильно побледнела и яркие слезы стояли в глазах. но от своего не отступала.

— Так не у нас говорят. Значит, мой диван, шампанское, презерватив и завтрашний вечер. Во сколько?

— Давай в одиннадцать. Раньше я могу не успеть. И я не советую тебе шутить в твоем стиле, Петечка.

Девушка произнесла мое имя с откровенной издевкой.

— Ты все сказала? Все условия? — я отвернулся. Смотреть на нее не имел никакого желания.

— Да, — ответила Наталья.

— Такси пришло. Пошла вон, — я проговорил так тихо. что сам не услышал себя.