Глава 28. Прощай! Со всех вокзалов поезда…
Нитка стояла у огромного серого окна и смотрела, как тонет в ливне летное поле. Тугие брызги высоко отбивались от железных птиц с разноцветными флагами на фюзеляжах. Тооооненькая девушка в синем узком платье и некрасивых белых башмаках на уродливой подошве. Рядом стоял ее британский обожатель и что-то втирал моей девушке. Она не слушала, это точно. Сердце в испуге сжалось. Я остановился в трех шагах за спиной.
— Нитка, — я позвал.
Она сразу обернулась. Распахнула свои глазищи.
— Петечка! Ты откуда?!
— Пришел помахать тебе платочком в след, — я протянул ей руку.
Конечно. Она сразу подала мне свою, как в танце. Мы помчались на парковку, где я оставил полковничий джип. В салоне промокшие и счастливые стаскивали друг с друга одежду. Потом не очень помню.
Громкий стук в стекло двери вернул нас с небес на землю.
— Порт открыли. Торопитесь, — сказал равнодушный человек в желтом жилете в приспущенное стекло.
— Пора, малышка! Пора! — я обернулся.
Голенькая встрепанная девчонка сидела на моей рубахе, обняв круглые коленки тонкими руками.
— Я не хочу, Петечка. Я не хочу никуда лететь, — в синих глазах стояли громадные слезы.
— Ну, маленькая. Порт открыли, дождь заканчивается, надо торопиться…
— Я не хочу лететь. Я с тобой останусь. Ты сам говорил, что любишь меня. Только что.
Бля! Чего я только не говорил! Может и это тоже. Женщины так ведутся на простые три слова! Я поэтому стараюсь говорить их только в крайних случаях. Болтун и идиот! Я нашел синее платье и расправил.
— Одевайся, малышка. Давай спешить, — я надел платье на голову плачущей девушке.
— Я хочу с тобой остаться, Вагнер. Ты слышишь меня? — она отвела мои руки от себя. Надела платье.
— Да на черта я тебе нужен? У тебя таких, как я, и особенно лучше, будет еще сотни, — я улыбнулся, типа пошутил, но вышло слабо.
— Я не хочу сотни, я хочу тебя, — проговорила Нитка, но колготки надела.
Я вздохнул:
— Моя партия уже сыграна. Я женюсь.
— Но!.. — Нитка явно хотела возразить, но я успел перебить:
— Я люблю другую женщину. Понимаешь?
— А я? — в синих глазах снова встали слезы.
В дверь джипа постучали уверенно и сильно. Сквозь запотевшее стекло я узнал парня моей девушки. Конец свидания. Вот точно, конец.
Я обнял Нитку. Надел на ее ножки страхолюдные ботинки.
— Ты будешь очень-очень счастлива, я тебе желаю от всей души! И без меня тебе точно будет лучше, поверь, любимая. Прощай. Беги уже.
Я распахнул дверь и выставил Васильеву прямо в руки ее кавалера. Он — молодец, не растерялся. Сграбастал мое счастье и понес на руках в двери хаба.
Я поднял спинки сидений, возвращая салону машины привычный вид. Что-то дзынькнуло и, задев меня по щеке, упало на колени. Крошечное колечко с синим камушком. Я сунул его в карман и рванул с парковки.
Вода из канала добралась уже до первой ступени моего крыльца. Весело плескалась на красном граните, отмывая летнюю пыль. Я зачерпнул туфлями невской воды по самые щиколотки. Но дождь уже прекратился, потопа не будет.
Геля лежала на диване, укрыв ноги пледом и смотрела телевизор. Не уехала к себе домой Я снял мокрую обувь, носки и брюки. Колечко выпало и покатилось быстро по ковру. Я поймал и зажал его в кулаке. Все. Все, что осталось от последней моей любви.
Я залез под плед к Ангелине на диван и уткнулся лицом в ее теплый живот. Она положила мне на голову легкую руку.
— Не плачь, Вагнер. Все пройдет, — улыбнулась Геля и тихонько поцеловал меня в затылок.
Я плачу? Лезет в голову всякая дурь!