Глава 27. Поезд на Лондон

Геля не любит мою квартиру.

— Она холодная, неуютная и равнодушная. Вся в тебя, — любит меня упрекать.

Ночевать здесь она терпеть не может. Мой бассейн в ванной ее раздражает. Голые мраморные греки — вечный объект критики и насмешек. Даже скромная коллекция передвижников в кабинете положения не спасает. Потому я сильно удивился, когда обнаружил утром любимую рядом на соседней подушке.

— Да-да-да, — улыбнулась Ангелина, — это я. Пришла поговорить с тобой. Спишь ты, как человек с чистой совестью, не добудишься.

— Я мог быть не один, — проворчал я и повернулся к подруге спиной. Рад был на самом деле, что так удачно вышло.

— Я поручила Фортунатову, чтобы он обеспечил твое правильное поведение, — продолжила улыбаться моя любимая.

Улеглась в подушках удобнее, вооружилась планшетом.

— Новая жизнь, новые правила? — выступил я из-под подушки.

— Новая жизнь? — подняла в иронии красивую бровь полковница, листала быстро страницы.

Я решил оставить эту тему своей девушке. Устанавливать правила и границы — ее любимое занятие. Тут свободно можно не напрашиваться и не торопиться, все равно не отвертишься. Уже почти две недели мы с Гелей готовились к свадьбе. Договаривались.

Я спрятал нос от холодного воздуха с улицы и задремал. Дождь шумел в листве. Август.

— Какой ты смешной! — громко расхохоталась Геля, — вот это тебя торкает! Никогда тебя таким не видела!

Она смеялась весело, просто заходилась от радости. Я поддался любопытству и вылез из подушечного укрытия. Моя невеста веселилась, разглядывая видос двухнедельной давности из пресловутого Клуба. Тот самый, где я чуть не изнасиловал Нитку Васильеву, как круглый идиот.

Я ничего не соображаю, это заметно. Нитка молодец! отбивается стойко, по-взрослому.

— Даааа, — протянула Геля, отбрасывая от себя гаджет на подушки, — а ты врезался, мальчик. Не думала, что ты умеешь. Огорчу тебя: улетела твоя любовь в столицу Британии. Первым рейсом сегодня.

— Да знаю я, — я вернулся в свой блиндаж из подушек и захлопнулся. Вот зачем ковыряться в больном? Сука!

— Попрощался хоть?

Я не издал ни звука.

Воцарилась тишина. Гроза уютно погромыхивала в далеких небесах.

— Смотри-ка! Вода в Канале поднялась под самый тротуар. Вагнер! Еще немного и ты отправишься в плавание на своей любимой кровати! — воскликнула Ангелина, — вылезай из-под подушки, полундра!

Я машинально прикинул. Высота крыльца дома от гранита набережной Канала метра полтора, еще полметра высота кровати. Не может быть! я сел и заглянул вниз. Геля рассмеялась. Пихнула меня игриво белой ножкой. Я отсел в сторону.

— Господин жених, вы меня избегаете или мне кажется? — спросила невеста.

— Рога мешают расслабиться, — заявил я.

— Чегооо? — изумилась Геля.

А что? Где-то ведь ее носит последние две недели. Она спит у себя, я тут. Ни о каком генерале Васильеве я не думал. но уцепился за эту тему, не желая возвращаться к своей.

— Вряд ли ты планируешь какие-то перемены в своих отношениях с другом Тимом. Да? Держишь меня на строгаче в этой спальне, чтобы не мешал тебе, не разрушал налаженную генеральскую жизнь?

— Питер, ты ревнуешь? — еле слышно продолжила удивляться полковница, — ты никогда ни слова не сказал мне про Васильева за три года…

— Быть в статусе законного рогоносца я как-то не мечтал в детстве, — проворчал я, чувствуя, что перегибаю палку. Шас она кааак рассмеется мне в харю! Мадам генерал — умнейшая женщина из тех, что мне попадались в жизни.

Молчание. Я пересчитал кессоны из дуба на потолке. Раньше здесь был музыкальный салон, осенился я архитектурной догадкой.

Вдруг Ангелина включила звук на планшете:

— Здание аэропорта переполнено, все вылеты отложены. Скопились пассажиры с самых ранних рейсов. Буря на Балтике… сильнейшая гроза…, — счастливый диктор перечислял буйства стихий.

— У тебя есть шанс попрощаться, Питер. Небо любит тебя, как обычно. Джип мой возьми…, — услышал я уже в спину. Конечно джип! Где еще мне прощаться с девочкой моей!