Глава 26. Брачные дела

Всю неделю нам не удавалось встретиться с Ангелиной. Адвокатская практика напала на меня, словно только ждала момента, когда я созрею, очнусь от беспробудной лени и мужских забав. Многие непростые люди, к моему удивлению, пожелали дружбы и общения со мной. Вспомнили, как и с кем я начинал и с кем вожу компанию теперь. Чтобы сосредоточиться на реальных делах, я запирался дома и отключал телефон. Номер Нитки в списке не отвеченных звонков рождал во мне теплое чувство. У Гельки на меня пары минут не находилось. Нитка регулярно постила на своей странице, как прогуливает друга Патрика по городу. Ничего криминального, кроме ее старательной улыбки и острых точек сосков сквозь тонкий трикотаж майки. Я не дрочил, еще чего! Я постился вторую неделю и это неплохо действовало на мозги.

Вечером в положенный день я надел черный костюм и отправился в Клуб обманутых жен. Чтобы не походить на засватанного, я, по совету Норы Эдуардовны, сменил белую сорочку на черную. Стоя рядом у зеркала в прихожей, Нора сказала:

— Ты похудел, Петр Ильич, тебе так лучше. Похож на приличного человека.

Я с любопытством вгляделся в свое отражение. Черный шелк сорочки сообщил моей физиономии некую бледность и усталость, как бы несчастность и гонимость судьбой.

— Надо трахнуть кого-нибудь, — подумал я вслух.

Нора сердито высказалась про горбы и могилы и быстро перекрестила меня в спину. Я заметил ее жест в том же зеркале и улыбнулся.

Меня встретили с помпой. Я не ожидал. Глаза выпучил и сразу проверил застегнуты ли штаны. Девушки в Клубе рассмеялись. Мне не осталось ничего, как поклониться. Дамы обступили меня и торжественно стали прославлять. Я купался в славе.

Геля стояла в сторонке, держа под руку генерала Васильева, улыбалась и ничем не поддержала меня. Я плавал и барахтался сам. Сначала смущался, потом злился, под конец расслабился и поплыл по течению, получая удовольствие.

Наконец, меня усадили за накрытый стол и подняли шампанское в мою честь. Здесь было много моих подруг. Прошлых, настоящих и потенциальных. Я нахлебался игристого с мороженым и клубникой под горло и понял, что пора валить отсюда.

В компании маменьки и британского парнишки у окна стояла Нитка. В ярко-синем платье и белых туфельках. И моих колечках на пальчиках. Кровь швырнуло в пах и глазные яблоки. В глазах потемнело.

— На два слова, — я пробормотал вслух. Ухватил девчонку за руку и потянул в приоткрытую дверь.

Мне повезло. Какие-то тетки, громко болтая по-английски обступили приятеля девушки, и я смог утащить ее в коридор.

Блядь! Как я соскучился! Я полез на малышку как дурной подросток. Целовал и облизывал. Она смеялась и отбивалась, как могла.

— Петечка! Петечка! Я тоже рада тебя видеть. Перестань, пожалуйста, тут камеры везде!

Я уже расстегнул пуговицы на платье и добрался до сосков. Потянул трясущимися руками юбку вверх.

— Нельзя, Петечка, здесь нельзя, — отпихивала мои руки Нитка.

Я разорвал шов на ее трусиках в пальцах. Ничего не слышал. Не хотел. Влез пальцами в горячее местечко. Хорошая затрещина влетела мне на левую сторону лица.

— Ты чего? — я потер горящую щеку левой рукой, придерживая Нитку за голую попу.

— Ничего! Ты оглох?! — она все-таки выкрутилась и отбежала назад, быстро поправляя платье.

— Нитка, — я безнадежно протянул руку вслед.

Она не оглянулась. Я пошел в сортир. Долго стоял, ждал пока уйдет возбуждение, чтобы отлить. Бесполезно злился. Вел себя, как идиот. Девчонка права: камеры в этом бабском клубе в каждой щели. Надо было ее тащить в служебный выход и в машину. А дома мы нашли бы общий язык.

Я разглядывал красное пятно на лице и прикидывал, вернуться ли мне в общий зал или домой отправиться подальше от глупых вопросов и строптивых девиц.

Сотовый ожил в кармане. Полковница вспомнила обо мне.

— Привет, Вагнер. Ты уже сбежал?

— Нет. Писаю.

— Тогда застегивай штанишки и подойди к нам принять на посошок, — скомандовала моя невеста и отключилась.

По всему видать, что я обожаю, когда мне приказывают. Иначе зачем я добровольно, не под дулом пистолета, лезу на эти галеры? Это вопрос номер раз. Вопрос номер два-с. Кто эти самые «мы», с которыми я должен принять на посошок? Я кивнул сам себе в зеркале. Умылся ледяной водой и пошел назад в общество.

Моя чудная подружка Аллочка вещала что-то, стоя в центе общего внимания. Я вспомнил: она ведь здесь сопредседатель. Все собрались вокруг. Что малышка Васильева делает в этом террариуме гендерных мстительниц?

— А вот и наш герой! — провозгласила добрая луша Алла, — а расскажите, любезный Петр Ильич. нам, в каком статусе вы сейчас пребываете? Есть ли надежда, что вы откроете брачную кампанию в этом сезоне?

Здешние девочки азартно захлопали в ладошки. Вот бабы! Все бы им замуж выхолить.

Ангелина Степановна стояла позади людей. Генерал целовал ей пальцы и что-то шептал на ушко, трогая носом кожу на щеке. На меня этим двоим было пле-вать. Как и на всех остальных. Я поискал глазами женщин генерала. Бывшую жену и младшую дочь. Взрослая Наталья смотрела на беглеца-супруга обездвиженным взглядом. Мелкая Наташка-Нитка щекотала пальчиками за ухом коня-педального Патрика. Тот жмурился и терпел. Ладно.

— Увы мне, увы! — я вышел вперед, — милые дамы! Я отдал свое сердце навеки прекрасной женщине, и она приняла его, не испугавшись.

Я рассмеялся. Один и в полной тишине. Клуб обманутых жен пялился на меня и не верил. Тогда я сказал:

— Ангелина Степановна! Подойди и подтверди мои слова. А то некоторые думают, что я вру. Ты выйдешь за меня, любимая?

Я, как в кино, встал на одно колено и протянул к женщине руку. Кольца у меня никакого не было, но никто не заметил.

Нельзя сказать, что возлюбленная моя умерла от счастья. Но отказываться не стала, покинула ошарашенного генерала и подошла ко мне.

— Я согласна, — негромко, но слышно сказала Геля и подняла меня на обе ноги, поцеловала и тихо добавила: — поехали домой, засранец.