Глава 7. Крючок

Телефон звонил. Ночью был дождь. Я сильно продрог с открытым окном, но плед обнаружился, я согрелся и отлично выспался. Машинально ответил в трубку:

— Да!

— Я на трупе. Приезжай, есть для тебя интересное, — холодный, служебный голос Ангелины.

— Дай мне двадцать минут, — попросил я.

— Жду, соня, — она улыбнулась в конце.

Я не люблю ссориться. Я люблю, когда меня любят. Я чмокнул воздух у айфона и пошел в ванную.

— Ой! — звонкий писк и треск занавески.

— Не ой, а доброе утро! — подал воспитательную реплику я, поднимая сиденье и приспуская штаны.

— Доброе утро! — зажужжала зубной щеткой Нитка, — Дядя Петя, можно тебя попросить?

— Проси, — великодушно разрешил я, — только из-под воды выметайся. Я спешу. И с тебя кофе.

— Ладно, Петечка, — пропела обезьянка Васильева, выбираясь из ванны с противоположной стороны. В халат мой запасной себя успела спрятать.

Я хмыкнул. В воздухе витал детский леденцовый запах. Чебурашка какая-то. Мой гель для душа показал дно. Ладно. Я взял прозрачный флакон с ушами.

— У тебя пена в ухе, — продолжала подлизываться Нитка. Обняла меня сзади за плечи и вытерла салфеткой.

Кофе в чашке уже ждал. Я посмотрел на девчонку вопросительно.

— Отвези меня в универ, Вагнер, пожалуйста. Десять минут, тут рядом.

— Зачем? Дождь закончился, идти близко, — я откусил сразу половину ее бутера.

Барышня дипломатично промолчала.

— Я сегодня зачет сдаю. Доцент Егоров за коленки хватает, — выпалила Васильева. Моргнула. Врет, точно. — Ты просто проводи меня до кафедры. Он увидит и трогать меня побоится.

— Ага. А так он храбрее некуда. Берегов не видит, студентку насильно лапает, камер не боится?

— Тебе трудно, что ли, дядя Петя?

Я выдвинул ящик на кухне, достал миленький дивайс, размером с пуговицу:

— Вот камера, иди сдавай свой зачет.

И протянул барышне.

— Вот это да! Какие штучки у вас в вилках и ложках валяются! — восхитилась Нитка и внимательно посмотрела в потолок кухни. — И тут тоже есть?

— Хоум видео — мое все, девочка, так что веди себя прилично. Ну все? Я решил твою проблему?

— Нет! — громко возразила девушка, — ты обещал!

Я не стал спорить дальше. Сам прикрепил камеру к рюкзаку барышни и скомандовал:

— Погнали!

То, что здесь разводят не только доцентов, но и благополучных адвокатов, я понял, когда Васильева привела меня к дверям кафедры.

Три вполне созревшие фифы разглядывали меня тщательно. В руках у них были разнообразные гаджеты, куда они заносили оценочные баллы моей персоне.

Нитка повисла на моем локте и прижалась поролоновым лифчиком. Позировала, наверняка.

— Я спешу, — напомнил я. — увижу в сети фотку, вылетишь из квартиры в две минуты, радость моя.

— Пять минут, Петечка, — пропела детским голоском моя сомнительная радость.

Из дверей вышел нормальный дядька в дешевом костюме с испачканным мелом карманом. Держа гаджет под мышкой, отправился по коридору, вся бьюти банда засеменила следом.

Я получил поцелуй в подбородок и стал свободен. Опаздывал к полковнику прокуратуры на сорок минут.

Свежий покойник свисал с люстры в центре убитой комнаты. Держал печально в правой руке все лучшее в себе.

— Найди десять отличий, — сказала Ангелина, не глядя.

— Разве ты оперативник, чтобы ездить по трупам? — я тоже не стал желать доброго утра. Обстановка не располагала.

— Я теперь начальник группы расследования, — она не желала смотреть на меня и улыбаться.

Ладно. Хорошо. Я только «за».

— Зачем звала?

— Я сказала, Вагнер. Найди десять отличий.

— Только десять?

— Найдешь одиннадцать, я поверю, что голова у тебя тоже есть.

Геля прижала телефон к уху и ушла на балкон.

Тоже есть? Обидеться, что ли?

Я отошел на удобное расстояние и вдоволь нащелкал убитого и место преступления.

Итак. Я быстро насчитал девять отличий. Озвучил. Полковница болтала по телефону и вроде бы не слушала. Но я знал, что это не так. Эксперт осматривал вещи покойника, разложенные на пленке.

— Ого! — сказал я, садясь на корточки рядом.

— Что «ого»? — вынырнула из своего разговора полковница.

— Десятое отличие, — я ткнул в испачканное кровью до неузнаваемости виброкольцо.

— Браво, Вагнер! –хлопнула в ладоши Ангелина, — это одиннадцатое отличие. Где десятое?

— Туфли, — сказал я.

— Что с ними не так? — эксперт с интересом вертел в перчатке обувь убитого.

— У меня такие же, — я продемонстрировал. Я имею слабость — хорошую обувь. Судя по всему, мы с убиенным парнем принадлежали к узкому кругу любителей знаменитого итальянского мастера.

— Сколько стоит? — профессиональный интерес эксперта радовал. Теперь понятно, почему Геля взяла его в свою бригаду.

Я озвучил цену. Сыщик присвистнул.

— У него и белье недешёвое, — я хмыкнул и посмотрел на Ангелину, — и гаджет не из простых. Человек не собирался умирать. Наоборот. Он готовился хорошо провести время.

— Что, у тебя такой игрули нет? — спросила полковница, дотягиваясь острым носком туфли до виброкольца.

— Такой точно нет. Но есть другое, — равнодушно ответил я. — тут должна быть камера.

— Кудряво, — кивнул челкой эксперт, — и куда уходят фотки?

— У кого куда. У меня в облако, — я широко улыбнулся в распахнутые глаза бывшей.

— Все-таки ты извращенец, Вагнер, — в сердцах высказалась Геля. Громко стуча тонкими, она вышла из комнаты.

— Как думаешь, женщина могла бы его подвесить? — раздумчиво перешел на «ты» эксперт.

— Женщины разные бывают, — философски ответил я. Вспомнил спортсменку Яну. — но такого лося? Не знаю. Они могли заиграться. Женские следы есть?

— Да сколько угодно! — с раздражением ответил мужик. — надо отмыть кольцо и проверить камеру.

— Вагнер! — раздался голос начальницы всех здесь.

— Да, — я вышел к ней в соседнюю комнату.

— Звонила подруга этого любителя дорогих туфель. Объявила награду за голову убийцы. Можешь заработать.

— Сколько? — спросил я только из любопытства. Я не занимаюсь розысками.

— Мильон, — усмехнулась моя бывшая. — разве тебе не нужны деньги? Мне кажется, у тебя есть все шансы, Питер.

Мильон — это красиво. Но почему я? не так уж я беден, чтобы рождать сочувствие у состоятельных генеральских подруг.

— У тебя много общего с убитым, — заявила женщина, — дорогая одежда, любовь к играм, богатая любовница и много еще другого, и разного. Смерть ходит рядом, Вагнер, не упусти!

Я дар речи потерял от ее вывода. А Гелька вдруг прижалась кубами к моим губам:

— Поехали ужинать, котик, я тебя прикрою, обещаю.

— Ты хочешь стравить меня с Васильевым, — я оторвал от себя смертельно опасную красавицу.

— Дурак ты, Вагнер! Не ссорься со мной, не советую!

— Кастрируешь? — не от большого ума я высказался.

— Симпатичная идея, спасибо, — засмеялась полковница, — буду ждать тебя вечером в Моцарте как обычно. А насчет убийцы подумай хорошенько!