Глава 8. Благие намерения

Почему-то некоторые девушки думают, что возраст — это их личная заслуга. Они говорят тебе: «ну я-то моложе ее на целых сколько-то там лет!» с таким видом, будто это гарантия победы. Да, мужики предпочитают девушек помоложе, блондинок и ноги от ушей. Но это вовсе не закон.

Я смотрел на хорошо сделанную блондинку, примерно моего возраста и роста. Неужели она занимается тяжелой атлетикой? Надо на нее голую поглядеть.

Эту встречу устроила Ангелина и настаивала, чтобы я пришел обедать в тот же рестик, где питалась в свой перерыв Алла. Знакомить нас не понадобилось, Геля снабдила обоих фотками.

— Зачем ты подкладываешь меня этой фее? — спросил я небрежно.

Мы встретились в Горсаду.

Ангелина провела ухоженной рукой по моим волосам:

— Хочу пристроить в добрые руки. Сам ты, очевидно, не в состоянии о себе позаботится.

— Ее бывшему парню отрезали член и подвесили к люстре. Это ты называешь позаботится? — усмехнулся я.

— Ладно, — полковница легонько шлепнула меня по затылку. — найди убийцу, заработай денег.

— Не такие уж великие деньги, — я улыбнулся.

— Не наглей, Вагнер. Я хочу тобой гордиться.

Я обнял свою лучшую девушку и прислонил к березе.

— Люблю я женщину белую, белую, а, впрочем, какая разница, — я закончил фразу ей губами в шею. Потащил узкую синюю юбку вверх.

— Охренел, Вагнер! — затрепыхалась тут же дама. — тут камеры на каждом столбе!

— А что?! — я всунул колено женщине межу ног. — сейчас пэпээсники нас загребут, а ты им прокурорскую ксиву в нос. Как думаешь, в отдел нас повезут или побоятся?

Геля отпихнула меня с такой силой, что я чуть не упал. Сильная!

— Все! Разбежались по делам. Встречаемся в Моцарте в десять! — она оправила юбку и застучала каблуками к выходу из Сада.

Я остановился возле статуи нимфы с кувшином. Ее нежный мраморный овал живо напомнил мне Нитку.

— Люблю я женщину белую, белую, — в полный голос сообщил я статуе. Заметил справа патруль, заткнулся и пошел к мустангу. Русский классик тянул губы в улыбке плохими стихами.

— Тяжелая атлетика — это штанга? — вежливо проявил я интерес к Гелькиной протеже.

Осмотрел доступные над столом части тела дамы. Выглядела она вполне себе изящно. Никаких гор мышц и пудовых кулаков я не увидел.

Алла разгадала мой маневр и рассмеялась. Пухлые губы без фанатизма, ровные зубы.

— Ядро. Я с детства занимаюсь. Привычка — вторая натура. Вы сколько весите, Петр?

— В центнерах? — я пошутил. — один целый две десятых.

— Вы думаете, могла ли женщина повесить на люстре такого тяжелого мужчину? — перешла к интересному красавица-тяжелоатлет.

— А вы как думаете? — быстренько перевел я стрелки.

— Я уверена, что да. Вы слышали про «Клуб обманутых жен»?

— Что-то женское? Кино? — я попробовал угадать.

— Сериал, — скривила ротик красавица. — но название очень удачное.

— Ты хочешь сказать, что такая компания есть на самом деле? — я ненавязчиво перебрался на «ты»

— Я смотрю, у тебя есть вопросы, Вагнер? — тонко улыбнулась блондинка.

— Навалом! — я улыбнулся в ответ.

— Предлагаю перейти в другой формат беседы, — она сказала это, глядя в сторону окна, как о несущественном.

— Согласен. Рули, — я провел пальцем по ее белой руке на скатерти.

— Я позвоню. Ты совсем не ешь, Питер. Не любишь грибы?

Вот так я стал Питером во второй раз. Телефон запрыгал в кармане. Я извинился и ответил.

Детский голос на другом конце связи спросил, знаю ли я Наталью Васильеву. Я подтвердил.

— Вы приезжайте пожалуйста и заберите ее. Она напилась и спит. Я ее охраняю. Но я же не могу весь вечер ее караулить. Она еще надерзила нашим ребятам, я боюсь, что они…

Тут ребенок заткнулся, застеснявшись. Но мне было достаточно. Что могут сотворить раздосадованные парни с пьяной Ниткой, я представлял себе в красках.

— Скидывай адрес, я буду.

Сказать, что я разочаровал своим бегством богатую, красивую, перспективную, интересную и тяжелоатлетическую женщину, ничего не сказать.

Я схватил несколько штрафов за превышение скорости и примчался в общагу. Все зоологические эпитеты в обработке русского мата я вспомнил. Вечеринка гуляла на всю секцию шестого этажа. Меня встретило бледное бесполое существо и отпилотировало в тихий апартамент за кухней.

Моя барышня спала, положив ладошки под щеку. Я тронул ее за плечо.

— Петечка, — проговорила Нитка, наградив меня амбре национального толка.

Ее ноги были заботливо укрыты пледом в клеточку. На коленках в зеленых колготках имелись дырки. Сердце ухнуло в желудок. Я тоже был подростком в свое время. Запросто мог словить бумеранг за прошлые подвиги.

— Я пойду, ладно? — прошелестела «охранница» моей дерзкой подруги.

Я сунул руку в карман, вытащил мятую пятерку:

— Спасибо, малыш.

— Ой, да не надо, — махнула лапкой девица и цапнула денежку с руки.

Я повесил Наталью на плечо бессмысленной тряпкой и понес.

— Эй дядя, ты куда ее несешь? — кто-то вякнул мне в спину в коридоре. Я мгновенно оглянулся:

— А ты меня останови!

Я был так зол, что просто мечтал, чтобы кто-нибудь попытался. Но все присутствующие сделали вид, что им до лампочки.

Вот как я так попал? Почему я занимаюсь этой глупой овцой? Я стучал кулаком по рулю и злился на себя самого. Больше не на кого.

Ночевать я вряд ли вернусь сегодня. Я сгрузил обезьянку Нитку на чистые простыни. Она сразу поджала коленочки к груди и свернулась калачиком.

Я не погнушался, я задрал на ней юбку. Спустил дурацкие зеленые колготки к коленям. Промежность в голубых трусиках была чистая. Ни пятен крови, ни характерных синяков в виде пальцев по коже. Похоже, ничего не случилось, и я зря истерил и загнал мустанга под знаки. Минуты три я молча любовался стройными голыми бёдрами девицы. Ладно.

Я, не раздумывая особо, полоснул себя по ладони ножом. Ничегоооо! Будет ей наука! Совсем страха не имеет, шаболда! Я разукрасил красной кровью белье и ножки мамзель Васильевой. Я бы ее еще отлупил по голому румяному заду для памяти. Но вовремя остановил себя. Бросил на девчонку плед и ушел.