Глава 17.1

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 17.1

На утренней пятиминутке в ординаторской Веру представили коллегам. Кто-то, улыбаясь, кивал, смотрел с симпатией, кто-то, мельком скользнув взглядом по её идеально отглаженному голубому халату и аккуратной шапочке на голове, равнодушно отворачивался. Всеобщее внимание ей досталось только в тот момент, когда главврач объявил, что их новый сотрудник – дочь всеми уважаемого Николая Павловича Берестова.

«Зря он это сказал, – подумала Вера, – теперь под увеличительным стеклом на меня смотреть будут. Придется ни в чем не отставать от других». Но она и так собирается отставать, в её планах стать отличным врачом. Средний врач людям не нужен. И плохой, тем более. Уж лучше никакого врача, чем плохой.

– Вера Николаевна, знакомьтесь с вашим наставником, – главврач, закончив планёрку, подвёл к ней серьёзного, средних лет мужчину. – Алексей Петрович, прошу любить и жаловать. Научит вас всему, и как с пациентами общаться, и как безошибочные решения принимать.

– Здравствуйте, – глаза врача за стёклами очков смотрели внимательно и строго. – Может, сразу с обхода и начнём?

– Чуть позже Вера Николаевна к вам присоединится, сначала кадровый отдел, инструктаж, все дела…

– Буду ждать, – Алексей Петрович назвал номера палат, где можно будет разыскать его. Вера присоединилась к нему довольно скоро и целый час от больного к больному ходила за ним, маячила за спиной. В этих белых тихих палатах с высокими потолками ей было хорошо и спокойно, кажется, она уже любила свою новую работу и своего наставника, не спеша беседующего с пациентами.

– Ну, что, Вера, теперь возьмёмся за истории болезни? – спросил он, пожелав скорейшего выздоровления больному с проблемами желудочно-кишечного тракта, оказавшегося последним пациентом в сегодняшнем обходе.

Они вернулись в ординаторскую. Вере уже была знакома специальная программа для ведения историй болезни, но работать с ней по-настоящему не приходилось.

– Садись и пробуй, я потом перепроверю, – сказал Алексей Петрович, усаживая Веру за компьютер, он положил ей руку на плечо.

Что это? Обычный дружеский жест? Или намёк на большее, чем дружба. Она слегка повела плечом, но не спугнула эту чужую руку, по-хозяйски расположившуюся там, где ей совсем не место.

– Простите, – Вера отстранилась как можно дальше от этой руки, от этого непонятливого человека, который смутил её; или в мире мужчин так принято, и она просто забыла об этом?

Алексей Петрович отошёл, встал в стороне и, нажав кнопку электрического чайника, продолжал наблюдать за Верой сквозь стёкла очков в золотистой оправе. Неужели в её жизни стало одной проблемой больше?

В обеденный перерыв Вера отправилась к отцу в соседний корпус. Здесь, в отделении травматологии она знает каждый закоулок, знает многих отцовских коллег. Ещё бы, в детские годы маленькая Верочка нередко бывала тут, с отцом, пока её мама в далёких городах завоёвывала любовь зрителя.

Что-то слишком много машин скорой помощи выстроилось у дверей приёмного покоя. Да, неспокойно тут, это Вера почувствовала сразу, едва вошла. Уступая дорогу каталке с больным, она прижалась к стене. Женщина, без сознания. Ещё одна каталка, ещё кого-то везут…Мимо, едва кивнув, пробежала Ольга Ивановна, анестезиолог.

С отцом она столкнулась в дверях его кабинета.

– Вер, ты как? – он приостановился на минуту, – а нас тут после крупной аварии народ везут. Прости.

– Конечно, пап. Иди. Удачи.

Вера медленно возвращалась к выходу, сейчас тут не до неё. Вот они, будни врача… Привыкнет ли она когда-нибудь к человеческим страданиям, к чужой боли? Станет ли равнодушнее к больным людям хотя бы ради собственного здоровья? Или будет пропускать всё через себя, как это делает отец уже много лет?

Проходя мимо ординаторской, девушка заглянула в открытую дверь. Её приятельница, молодой врач Евгения Терехова, с которой они иногда, встречаясь в коридоре, перекидывались парой слов, сидела на кушетке, прижимая к себе девочку лет пяти. Широко открытые глаза ребёнка, не мигая, смотрели на Веру. Странные глаза, странный взгляд… Она не смогла пройти мимо.

– Женя, привет, что с девочкой?

– Да вот, в аварию попала. Испугалась очень, – Евгения подняла на неё глаза, полные слёз. – Шок никак не пройдёт. Молчит.

– Ужас какой… Она не пострадала? – Верина рука против её воли легла на голову ребёнка.  

– Осмотрели. С ней всё в порядке. Только вот шок… Говорят, мама оттолкнула её от мчащейся на них машины.

– А где мама?

– В реанимации. Спасают… – добавила она тихо.

Девочка по-прежнему молчала и не двигалась, и они тоже молчали, тихо сидели рядом в знак сочувствия и поддержки.

– Вера, побудешь здесь ещё немного? – спросила Женя. – Я узнаю, как там её мама, – добавила она беззвучно, одними губами.

Она ушла, но вернулась очень быстро. Незаметно, за спиной девочки, сложила ладони крестом, ребро к ребру. Всё, мамы больше нет… Вера ахнула. Никогда, сколько бы это не случалось, никогда не привыкнуть ей к человеческому горю…