Глава 18.1

‌‍Глава 18.1

Дмитрий или Илья? Нет, слишком банально, у него должно быть более звучное имя. Например, Всеволод. Или Арсений. Красиво…

Уже который день Ксения часами смотрит в потолок. Сейчас у неё много времени, чтобы думать. О нём, о своём ребёнке, преданном собственной матерью. Кто сидел у постели малыша, когда он болел, когда кашлял, надрывая маленькую грудь? Кто читал ему на ночь сказки Пушкина? Кто вёл её сына за руку в первый класс? Если была такая женщина, Ксения безгранично благодарна ей. А если нет? Если он в детском доме провёл своё безрадостное детство? Нет, невыносимо так думать, нет…

Была уже глубокая ночь. В палате темно, лишь слабая полоска света пробивалась из-под двери. Ей не заснуть. Ксения спустила ноги на холодный пол, захотела встать, но не смогла, незнакомая слабость, сковавшая тело, не позволила приподняться, сделать шаг. Туда, к людям, к этому свету, там ей сразу станет легче, отпустит боль. Ксении стало страшно. Вот так настигнет её смерть посреди ночи, взглянет в лицо ледяным взглядом, заберёт с собой…

Посидев минуту, Ксения всё же встала, неровно ступая, вышла в коридор. Там тихо играла музыка, Альбина, медсестра, обычно включала радио в своё дежурство, чтоб не заснуть. Альбина сидела к ней спиной, разговаривая с дежурным врачом, совсем ещё молодым парнем.

– Да, не старая совсем женщина, ещё бы жить и жить. Анализы ужасные. Как думаете, сколько ей осталось?

– Ну, я не господь бог. Но, думаю, ей пересадка костного мозга ещё сможет помочь, хотя… – отвечал врач, протянув девушке чашку. – Налей ещё кофейку.

– Несчастливая эта двадцатая палата, – отозвалась Альбина, протянув руку к кофейнику, конечно, она с удовольствием добавит кофе симпатичному доктору. – В прошлом месяце там мужчина скончался.

Двадцатая? Ксения замерла. Это что…о ней сейчас говорили?!

Ужас охватил её, холодными щупальцами сжал горло, лишил возможности дышать, думать, двигаться... Ксения едва нашла в себе силы вернуться в палату, в свою постель. Хотелось кричать, бить кулаками ненавистные больничные стены, рыдать во весь голос… Неужели это правда, и она умирает? Её ждёт смерть? Какое неумолимое слово… Боже, не лишай её жизни, пусть никчемной, дурацкой, но жизни… Да она её ещё толком не и поняла, эту жизнь, не распробовала, рано ей ещё ставить точку в этой своей никчемной, неудавшейся жизни и подводить её невесёлые итоги. Боже, как она хочет жить...

Ксения встретила серый рассвет без сна, с сухими, воспалёнными глазами, на бледном лице в этих тёмных, провалившихся глазах – отчаянная решимость.  Она ждала Татьяну. Дочь очень нужна ей. А то можно и не успеть…

– Доброе утро, – преувеличенно радостно произнесла Татьяна, войдя в палату. Взгромоздив пакет с фруктами на тумбочку, присела на край кровати. – Мама, как ты?

Ксения не отвечала, лишь молча смотрела на дочь. Актриса из неё никудышная, да и других недостатков у Татьяны полно, но как же Ксения её любит… Ненаглядная дочурка… Слезы снова подбирались к её глазам, но нет, ей некогда плакать.

– Пусть отец зайдёт ко мне. Тань, передай ему сегодня же, пусть зайдёт. Разговор есть.

– Тебе понадобился папа? – Татьяна была искренне удивлена. – Вот чудеса, раньше ты его не жаловала.

– То было раньше… Сейчас всё изменилось… Всё…

Хватит притворяться. Невмоготу. Она сейчас раскроет карты. Глядя куда-то поверх головы дочери, Ксения рассказала о случайно услышанном разговоре. Да, она смертельно больна, и это непоправимо…

У Татьяны задрожали губы, она всхлипнула и, закрыв ладонью рот, выскочила в коридор. Ничего, сейчас поплачет, вернется. Бедная девочка…Да и мама её ещё не сегодня отправится на тот свет. Нет-нет, Ксении пока никак нельзя умирать…Ещё на этом берегу есть у неё дела…