Глава 21. Геннадий
Глава 21. Геннадий
– Завтрак отменный, вкуснее твоих блинов ничего не едал, – тяжело поднявшись со стула, сказал Геннадий. – Спасибо, дорогая.
Алевтина улыбнулась. Да, знай наших, в кулинарных делах она многим даст фору. Такие тонкие ажурные блины с хрустящим краем ещё в детстве научила её печь мама. У неё же дочь научилась получать истинное удовольствие от кухонных дел. И умение готовить, полагаясь лишь на свою интуицию и собственный вкус, не открывая тетрадки с рецептами, это у Алевтины тоже от матери.
– Аля, до вечера, – Геннадий подошёл к ней, поцеловал в щёку.
Хорошая у него жена – добрая, приветливая, сговорчивая. В одном только никак с ним не хочет согласиться. Геннадий уже пару раз пытался уговорить Алевтину присоединить эти её пирожковые к сети пиццерий. Перепрофилировать, так сказать. Дело выгодное, хорошо идет, а она упёрлась, и ни в какую! А он уже спит и видит себя хозяином самой крупной сети пиццерий в городе. Ничего, Геннадий найдёт нужные слова и железобетонные доводы, ничего… Он бывает очень убедителен. И всё будет, как он задумал, ещё не вечер…
Геннадий приехал в офис как всегда, в девять. Дисциплина у него в крови, такого же порядка он и от служащих требует. А как иначе? Если сотрудник даже на работу вовремя не может прийти, чего вообще от него можно ждать? Организованность – залог успеха, и никто не переубедит Геннадия в обратном.
В кабинете его ждала Татьяна. Что такое? Несчастный вид, заплаканные глаза… Его ли эта дочь, которая любые трудности встречает с улыбкой?
– Папа! – она бросилась к нему на шею, слезы снова брызнули из глаз.
– Что? Что случилось? С матерью беда?
Геннадий знал, что Ксения в больнице, и это предположение как-то сразу возникло в голове. Татьяна закивала, не в силах вымолвить ни слова. Неужели что-то серьёзное?
– Я не думала… что такая страшная болезнь… – Татьяна сквозь всхлипывания наконец-то начала говорить. – Они ничего сначала не говорили, врачи эти… А тут … лейкемия… Папа, она умрёт?
– Прям сразу и умрёт? Ты чего? – он гладил её плечи, пытаясь успокоить. Хуже нет, когда плачет любимая дочка. – Сейчас медицина, знаешь, какая?
Геннадий старался говорить уверенным тоном, хотя название болезни, то, что он о ней слышал, наводило на печальные мысли. Жаль будет Ксению, она была ему неплохой женой. Таньку вон какую родила. Он, правда, по дурости руки распускал, молодой был, горячий, шальной.
– Пап, поедем к ней, – Татьяна ладонями насухо вытерла глаза, выпрямилась, снова став прежней Татьяной. – Она давно звала тебя…
– Меня? Зачем?– Геннадий растерялся. – Ты ничего не говорила…
– Думала, ни к чему… Расстроится только… А вчера она снова сказала, что ждёт тебя. Давай съездим прямо сейчас?
– Думала, ни к чему… Расстроится только… А вчера она снова сказала, что ждёт тебя. Давай съездим прямо сейчас?
– Давай, – машинально ответил он, чувствуя, как ему стало не по себе.
Зачем нужна эта встреча с прошлым? Наверное, будут упрёки, слёзы… Или какие-то просьбы, сложные, почти не выполнимые. Просто так, без серьёзного повода, Ксения б его не позвала... А он... он будет кивать, соглашаться, отводить глаза от её бледного, измождённого лица и думать только о том, чтоб быстрей уйти из этой больничной палаты.
– Таня, а это точно нужно? – Геннадий сделал последнюю попытку отказаться от этой ненужной встречи. – Не расстроит больную моё посещение?
– Она же сама этого хочет. – Дочь уже надевала шубку, завязывала шарф на шее. – Поехали, чего тянуть.
Геннадий не любил больниц, он боялся этого другого, особого мира, мира, где живут несчастья и страдания, где много боли и слёз, и куда заглядывает иногда сама смерть. Хотя эта больница выглядела не так убого, как он себе представлял: на окнах в симпатичных синих горшках росли цветы, под ногами был новый линолеум, а над головой высокие белые потолки. Мужчина стоял в больничном коридоре, поджидая Татьяну, которая ушла в палату к матери. Через минуту она позовёт его… Наверное, Геннадий увидит ненависть в глазах бывшей жены, она такая, она может помнить обиды долгие годы…
– Папа, – Татьяна приоткрыв дверь, высунулась в коридор, – заходи.
Глубоко вздохнув, поправив нервным жестом сползающий с плеч халат, Геннадий сделал шаг вперёд.