Глава 30. Вера
Глава 30. Вера
Голубая санаторная Газель отчаянно сражалась с дорогой, Эта дорога, живописная, но не слишком пригодная к передвижению после ночного снегопада, везла Веру к местному автовокзалу. Три дня в санатории промелькнули причудливым калейдоскопом с меняющимися картинками. Жаль… Это место Вера будет вспоминать ещё очень долго, а скорей всего, воспоминания об этих трёх днях останутся с ней на всю жизнь. А всё из-за него, из-за Арса. Второй раз встретиться здесь с понравившимся ей парнем, это что-то да значит. Судьба не сводит людей посторонних, у судьбы нет на то причин.
Вера возвращалась домой, но кто б ей сказал, где он, этот дом? Всё её существо протестовало против возвращения к Максу. Он одолевал её звонками, видимо, поняв, что их размолвка носит более серьёзный характер, чем показалось вначале. Но Вера ограничилась одним сообщением, написала, что с ней всё в порядке, уехала на три дня.
На очередном повороте Серафима Павловна, сидящая рядом, прижала её всей мощью своего крупного дела. С Серафимой Павловной она познакомилась в первый день приезда, иногда они перекидывались парой слов за завтраком или обедом.
– Что грустишь, девонька? С пареньком своим рассталась, и глаза на мокром месте? Красивый парень-то, держись за него, не отпускай.
– Да я замужем…
– О как! – Серафима Павловна округлила и без того круглые глаза. – А ты не тихоня…
Повинуясь возникшему вдруг желанию выговориться, поделиться с кем-то своей историей, Вера рассказала ей о муже, о встречах с Арсением, о беспокойной маете в душе.
– Ну и дела… – Серафима Павловна почесала голову под пуховым платком. – А твой-то муж – объелся груш, какой гадёныш, а?! Вот козёл драный! Женился, а деток не хочет, да ещё врёт без продыху. – Она придвинулась к Вере поближе, зашептала: – Беги, девка, от этой тварюги, ничего путного с ним не получится. – Она вздохнула, задумалась, видно, вспоминая что-то своё, личное, и добавила: – Дальше ещё хуже будет…
Дальше ещё хуже будет… Эти слова, как припев незатейливой песенки, звучали в ней до самых дверей родительской квартиры. Да, к родительской, ну не вели её ноги в их семейное гнездо. Человек хочет туда, где ему хорошо, и попробуй, запрети. Ну, что ж, кажется, Вера готова поставить жирную точку в своей семейной жизни. Страшно, это как в омут головой прыгнуть. Но всё же она перелистнёт страницу под названием «Макс»… И будет жить дальше. По возможности, счастливо… А там жизнь рассудит, права ли она в этом своём непростом решении…
– Дочь, а я чувствовала, что-то не так… – красивая и нарядная, с ярким макияжем, как для очередной роли в фильме о любви, Жанна мерила шагами гостиную. – Ты не выглядела счастливой.
Вера только что всё рассказала родителям. Она сидела на диване под тёплой рукой отца на её плече и чувствовала себя морально выпотрошенной после этого нелёгкого разговора. Как рыба, выброшенная на берег, ещё стремившаяся дотянуться до близкой воды, но силы уже покидают её… Отец молчал, только рука его иногда сжимала её плечо в знак поддержки. Для Николая Павловича это удар, он не может видеть страдающей любимую дочь…
– Ладно, ушла и ушла. Значит, терпение иссякло. – Отец наконец-то подал голос. – И давайте закроем эту тему. – Он поцеловал дочь и встал, тем самым закончив их невесёлую беседу. – Жанна, а как насчёт позднего ужина?
Спасибо, папа… Внезапно Вере стало легче. Она как будто размотала свитый из своих переживаний клубок беспокойных мыслей. И он исчез, растворился. Туда ему и дорога…
Всё, точка. Она пойдёт пить чай с любимым зефиром в шоколаде. Вечерний чай со своими замечательными родителями в любимой, такой привычной кухне с белыми стенами. Но прежде только на минуту Вера заглянет в свою комнату, чтобы позвонить Максу. Скажет мужу о своём решении, о том, что пока всё-таки поживёт у родителей, и не будет даже слушать его торопливый ответ. Нажмёт кнопку отбоя. Её бывший, почти бывший муж вечно говорит быстро и бездумно, только сейчас она это осознала. А ведь не замечала… Только разлюбив, без любовной пелены на глазах можно увидеть всё в истинном свете…