Глава 37.2
Глава 37.2
Минуту они молча смотрели друг на друга. Арсений вопросительно поднял бровь, ожидая, что ему скажут.
– В общем… так случилось, Арсений… Поверь, я не виноват… – Геннадий замялся, растерянно взглянул на Алевтину, ища поддержки.
– Давайте уж я скажу… – не выдержала Алевтина, – Сеня, это твой отец…
– Что?! – Арсений шагнул к нему, медленно стаскивая с шеи шарф, остановился напротив.
Тишина, звенящая и напряжённая, казалась осязаемой, и воздух сгустился вокруг этих двоих, плотный, хоть ножом режь…
– Это что, дурацкая шутка? – спросил Арсений, но, кажется, он уже верил в сказанные матерью слова.
– Это правда, сынок…
Алевтина чуть не добавила, «к сожалению», но вовремя остановилась. Будущее покажет, хорошо это или плохо, будущее всё расставит по своим местам.
Не снимая куртки, Арсений прошёл в комнату. Алевтина зашла следом, протиснулся бочком Геннадий, его щёки пылали.
– Рассказывайте, – голос Арсения был требователен, но он имел на это право.
Геннадий расскажет, он постарается оправдаться за глупую и жестокую Ксению, за себя. Пусть Арсений знает – для него большое горе, что сына не было рядом столько лет… Огромное горе… Он сам пострадавший в этой ужасной истории.
Волнуясь, перепрыгивая с одного на другое, Геннадий рассказал сыну о Ксении, о том, при каких невесёлых обстоятельствах он узнал о существовании второго ребёнка, о своих поисках, не принёсших результата… Не поднимая глаз, Арсений мерил шагами комнату, молчал, только желваки ходили на скулах.
– Вот такая история, – Геннадий немного успокоился, говорил связно и толково. – Понимаю, тебе сейчас трудно всё это принять, нужно время… Но есть и плюсы в этой истории, если поискать. Например, сестра Татьяна теперь у тебя есть, родная душа…
– Сестра Татьяна? – молодой человек впервые подал голос. – Которая чуть не стала моей… подружкой? Спасибо, обрадовали.
Алевтина с гневом взглянула на мужа, опустила глаза. Как нехорошо всё это, да, отвратительно, Геннадий и сам понимал. Он всё же сделал шаг навстречу сыну, но тот выставил вперёд руку. Красноречивый жест, заставивший мужчину остановиться. Жёсткий ответ на его рассказ…
– Ладно, я ухожу, – Арсений быстро направился к двери. У выхода повернулся, произнёс с горечью. – Этот ваш сюрприз всю жизнь помнить буду…
– Скажи хоть что-нибудь? – бросил Геннадий в спину сына. – Не уходи так… – добавил тихо.
– Что я должен сказать? Про свою страшную обиду? Про то, что моя мать – вот она, передо мной. Других нет и не будет… А вы… вы по-прежнему чужой…
Ушёл... Ушёл, хлопнув дверью, рассерженный и очень одинокий, не позволивший себя обнять. Геннадий уселся на пол прямо в коридоре, обхватил голову руками. Не принял... Оттолкнул... Впору завыть, он давно не чувствовал себя таким несчастным. Почему он не достучался до сердца так и не вернувшегося к нему сына? Почему не смог найти единственно верных слов?
Алевтина подошла, встала рядом, что-то говорила, кажется, утешала. Не утешения жены Геннадию нужны сейчас, а полстакана водки с солёным огурцом. Водочка и утешит, и приободрит, и даст надежду. «Да, то, что нужно», – подумал он, вставая. На короткий остаток вечера Геннадий хочет попасть в рабство к этому спасительному напитку – самому великому и самому гениальному изобретению человечества.