Глава 37.1

‌‍Глава 37.1

– Мне надо пройтись, – Алевтина повернулась к мужу, окинула взглядом, не терпящим возражений.

– Я с тобой. Ночь же скоро…

– Нет, – сказала, как отрезала. Потом, устыдившись своей жёсткости, добавила мягче: – Я недолго…

На улице, холодной и заснеженной, пустынно, редкие прохожие, придерживая полы пальто от злого ветра, спешили по домам. Низкое небо, невидимое, но угадываемое, давило на плечи, прижималось к притихшей, мёртвой земле. Алевтина остановилась у подъезда, подставила лицо ледяному ветру. «Вот ведь, ирония судьбы, – думала она. – Столько лет боялась, что найдутся родители Арсения. Придут, отберут… И вот нашлись… Таким странным образом…»

Да, первое время она вздрагивала и от неожиданного стука в дверь, и от неурочного телефонного звонка, и от случайного, слишком внимательного взгляда незнакомой женщины в автобусе.  Выходя из подъезда с Сенькой за руку, поправляя ему клетчатый шарф, озиралась, не поджидают ли их непрошенные гости. Потом это наваждение прошло, и успокоилась, поверила: её это сын, не отнимут…

Так, а что делать теперь? Ясно, что эту историю уже не замолчать, не затаить. Придется рассказать Арсению историю его появления на свет. Жестокую историю. Но он сильный, выдюжит. И пусть сам решает, нужен ли этот тест на отцовство. Да и отец, нужен ли…

Алевтина достала телефон, подняла крышку, блеснувшую серебром в свете фонаря. Раз решение принято, она прямо сейчас позвонит Арсению.

Сын ответил сразу.

– Как ты, дорогой? Скучаю и хочу увидеть.

Она замерла, слушая его любимый голос. Голос? В этом человеке ей нравилось всё… Как милы бывают те, кого мы любим…

– Еду с работы. Кстати, могу заскочить.

– Жду...

Алевтина вернулась домой, молча прошла мимо Геннадия, дремлющего около телевизора. На экране диктор с каменным лицом робота рассказывал об очередной трагедии при приземлении самолёта. Как они так умеют… Десятки погибших, а этот и бровью не повёл...

В спальне, на тумбочке, в томике Маркеса лежал злополучный листок, переданный ей Дариной. "Сто лет одиночества" надёжно хранил этот странный секрет, эту шараду, которая теперь отгадана. Жизнь умеет разгадывать наши загадки, щёлкает их, как орешки. Вот и ещё одной тайной стало меньше на белом свете...

– Возьми, – Алевтина присела рядом с мужем, протянула ему записку.

– Что это? 

Геннадий вздрогнул от неожиданности, взглянул на неё непонимающим взглядом.

– Это ответ на твой вопрос. Здесь написало имя твоего сына. Дарина передала.

– Ничего не понимаю. Ты знаешь Дарину? Откуда?! Да вы все с ума меня сведёте! – внезапно разозлился он. 

– Ты просил, она нашла... Видимо, оценила твои старания в постели, – не сдержалась Алевтина. Обманутая женщина и не такое б сказала. – Я на кухню, сейчас Сеня заедет.

– Что?! – Геннадий вскочил, затоптался на месте. – И мы ему расскажем?! Прямо сейчас? – Он взглянул на неё безумными глазами, в которых смешались и детский восторг, и страх, и ещё что-то, не понять. – Аля, а что я ему скажу? Какие слова говорят в таких случаях?

– Искренние, – бросила она и удалилась, пусть сам выкручивается, как может.

Звонок в дверь раздался через пять минут. Геннадий, приглаживая волосы, выглянул в коридор вслед за Алевтиной, взглянул вопросительно, открывать? Она кивнула и мысленно перекрестилась. Что-то будет сейчас…

– Привет всем! – в куртке нараспашку, тиская модный шарф в руках, Арсений зашёл в прихожую, быстро обнял Алевтину, обдав холодом морозной улицы. – Как вы тут? – Он сбросил куртку, потёр застывшие руки. – Геннадий, простите, мне с матерью надо поговорить.

Геннадий хотел что-то сказать, но слова комом застряли в горле, и он только кивнул. Но на него уже никто не обращал внимания, эти двое прошли в комнату, поглощённые друг другом. Постояв немного, мужчина подошёл к дверям, за которыми они исчезли, прислушался.

– Ты хочешь перебраться туда навсегда? Ближе к ней? – в тихом голосе Алевтины растерянность и волнение.

– Угу. Да и Москва – это совсем другие возможности, – Арсений говорил спокойно и уверенно, у таких, можно не сомневаться, всё получится. – Для автосервиса место арендую, уже присмотрел. Одобряешь?

– Да, но… Буду очень-очень скучать…

Геннадий отпрянул от двери. Едва обретённый, его сын уже уезжает? Сев на банкетку в прихожей, Геннадий безвольно опустил руки, закрыл глаза. Что за день такой, он измотан, как заезженная кляча… Дожить бы до вечера… Интересно, Алевтина скажет ему сама или…

Но дверь уже открылась, красивая деревянная дверь цвета горького шоколада… Сам выбирал… Эх, не о том он думает, не о том… А как быстро они поговорили… И без него, все решается без него…

– Сеня, ну, как так? – Алевтина потянула сына за руку, не желая расставаться. – Хоть чаю выпей…

– В следующий раз обязательно!

Накинув куртку, парень уже взялся за ручку двери, и тут Геннадий, кашлянув, подал наконец голос.

– Задержись на минуту, прошу…

Удивлённый странным сипловатым голосом своего бывшего начальника, Арсений медленно повернулся к нему. Что такое? Серые глаза вопросительно взглянули в серые глаза…