Глава 11 · Хаус прав: все врут

Перед первым судебным заседанием Лина испытывала волнение. Она еще не «чувствовала» секретаря, когда по одному взгляду можно «считать» друг друга, переживала, что может упустить какую-то магическую деталь и опасалась активности обвинителя.

Заседание было назначено на десять часов. Стражники к половине десятого доставили подсудимую.

Маша зашла к ней, поздравила с первым процессом. А потом сказала, что у нее есть рабочая просьба.

— Я хотела бы посидеть на заседании, можно?

— Конечно. Это очень хорошо, послушаешь, потом мне скажешь как опытный в магическом процессе человек, что не нравится.

— Я-то скажу, а вы потом как отреагируете?

— Я отреагирую правильно.

Маша улыбнулась и кивнула, видимо, такой ответ судьи ее устроил.

Перед процессом зашла Людочка и сообщила, что подсудимую доставили, а в зале уже сидят потерпевшие и адвокат.

— А обвинитель пришел?

— В канцелярии сидит, пойдет в зал к десяти.

— Так заседание через пять минут, что он выжидает?

— Ну, он первый после судьи, ему вроде как не по чину с адвокатом и подсудимой в одно время заходить.

Женщина расхохоталась. Это проявление снобизма со стороны Нистратова сняло напряжение. Какая разница, какой суд, какое учреждение, да вообще какое значение имеют обстоятельства, если суть человеческая не изменяется. «Первый после главного, вот что имеет приоритет», — усмехнулась она.

— Скажи обвинителю, что я уже иду.

Лина надела мантию, накинула капюшон. Перед тем, как взять в руки дело, блокнот с ручкой и Магический кодекс, она подошла к иконе и перекрестилась.

— С Богом! — сказала сама себе и направилась в зал.

— Встать, суд идет! — звонко произнесла Людочка.

Лина разрешила всем сесть, откинула капюшон и начала процесс.

Сидевшая в «клетке» девушка безучастно смотрела на нее.

По старинному обычаю, который имел принципиальное значение — от ведьмы была отобрана подписка о запрете смотреть потерпевшим в глаза. Считалось, что ведьма, посмотревшая в глаза родственников жертвы, может навлечь беду на весь их род.

Антонова Ирина была небольшого роста, наверное, не больше метра шестидесяти. На копии паспорта в деле она была блондинкой, но сейчас, когда корни волос отросли, оказалось, что девушка рыжая. Типичная ведьма. Она вела себя спокойно, и на вопрос о даче показаний произнесла уверенное «нет».

Сначала она сказала, что все признает, а потом добавила, что ни в чем не виновата.

Когда обвинитель объяснил, в чем заключается преступление, Лина с интересом наблюдала за присутствующими.

Потерпевшие супруги Антоновы сидели вместе, рука жены покоилась в руке мужа. Семейное единство против общего врага, причем этот враг дочь и падчерица одновременно. Женщина, услышав фразу обвинителя «навлекла проклятье» закрыла глаза и вздохнула. Дочь была очень похожа на нее, будто копия матери двадцатилетней давности.

Антонов сидел прямо и изредка кидал взгляд на падчерицу. Когда она сказала, что признает вину, он согласно кивнул, но нахмурился, когда Ирина отказалась что-либо говорить.

Антонов Сергей Васильевич выглядел авторитетно — красивый мужчина пятидесяти — пятидесяти пяти лет, гладко выбритый, в дорогом костюме. Казалось, что он не испытывает волнение, но после вопроса по обстоятельствам произошедшего, голос его дрогнул.

— Володя мой единственный сын, от первого брака. Когда ему было пятнадцать лет, я женился снова. У Лены, жены, была дочь Ира. На то время ей девять лет только исполнилось. Мы стали жить одной семьей, дети не дружили, большая разница в возрасте сказалась, но и драк не было. Правда, Володя называл сестру «ведьмочкой». Но это было в шутку.

— Вы знали, что ваша супруга имеет магическое происхождение?

— Такое не скрыть, моя покойная теща была довольно известной в магических кругах персоной. Конечно, я знал. А какое это имеет значение?

— То есть между Вашей падчерицей и сыном конфликтов и неприязни не было? — продолжил допрос обвинитель.

— Поначалу они даже неплохо общались, потому что оба были против наших с Дашей отношений. Потом все как-то сгладилось со временем. Когда Володя стал учиться в институте, я купил ему квартиру, и он стал жить самостоятельно. Девочка жила с нами, у них были разные интересы, разный круг общения. Я повторюсь — сказывался возрастной разрыв. Я относился к ней как к дочери, понимаете? Она не доставляла хлопот, хорошо училась, в дурных компаниях не вращалась. У меня с сыном в этом плане в подростковом возрасте были проблемы, но не с ней. Да и после окончания школы Володя иногда в полицию попадал, выпивал и с приятелями ругался, дрался. Правда, до серьезных последствий не дошло. Я надеялся, что появится у него порядочная девушка, и он остепенится. Но где там! Встречался со всякими «тусовщицами».

— У него были друзья?

— С одним из этих друзей он регулярно как сейчас выражаются «зависал» в барах и напивался. Бестолковые приятели у него были, я так бы выразился. Мы с женой приходили к нему и всегда убирали бутылки то из-под пива, то из-под коньяка. Увлекся в последнее время спиртным.

— Когда Вы узнали о смерти сына?

— Мне позвонила сама Ира, голос ее срывался. Она сказала, что Володю убили, что его прокляли. Мы с женой девятичасовые новости смотрели, Даша как раз только вернулась из салона. Я вообще сначала не мог понять ничего, одно слово в голове крутилось — «убили». Ира не говорила даже, она в трубку просто кричала. Мы с женой поехали к Володе. Там уже была полиция, они сказали, что вызвали инквизицию, и гарантированно дело будет передано в Магический Трибунал. Нам сказали, что, скорее всего Володя погиб от применения проклятья, а это компетенция магической юстиции. Мы спросили Иру, что произошло, потому что выяснилось, что она была с Володей в квартире. Она сама была в шоке, плакала, держала в руках какую-то игрушку и говорила, что приехала в гости к брату, а обнаружила его лежащим на полу.

Ира сказала, что дверь была открыта, но потом оказалось, что Володя ей дал ключи от квартиры. Ей ключи дал, получается, а мне, родному отцу — нет. Я Иру спросил, почему ты решила, что его убили проклятьем? Она говорит, я ведьма, чувствую. Жена это определить не могла. Ее мать-ведьма передал свой дар внучке. Потом инквизиция привлекла Мастера проклятий, который подтвердила ее слова. А потом стало понятно, что она много скрывает. Инквизиторы спрашивают про отношения с Володей, она говорит — хорошие. А потом говорит, что шла к Володе поговорить и прояснить ситуацию, а какую — молчит. Соседи слышали слова ссоры, а Ира отрицала, что ругалась с Володей.

— Мог произойти конфликт между ней и вашим сыном?

— Володя в последнее время не работал, жил на деньги, что я ему давал. У нас с ним по этому поводу были скандалы. Ира поддерживала меня в этом вопросе. Володя даже ей сказал: «И ты, Брут?» Поэтому мы с женой думаем, что она хотела с ним поговорить по поводу работы, а потом они поругались. Володя был нетрезв, мог нагрубить. В голове не укладывается, что из-за этого можно убить. Но она смогла…

«Ну что ж ты врешь! — подумала Лина, — Если тебе верить, то все так благополучно, красиво. Прямо лепота! А падчерица проклятье насылает от хорошей жизни в семейке Антоновых?»

Вопросы защиты были аналогичны. Корнеенко Иван Михайлович имел большой опыт работы в Магическом Трибунале. Но клиентка упорно молчала, и он не проявлял к делу большого интереса.

Судья начала понимать, что процесс перешел в шаблон, хоть в учебники заноси. И тут адвокат задал вопрос:

— Ваши сын и падчерица — два молодых человека, которые знают друг друга с детства и долгое время жили в одном доме. Как думаете, между ними могла возникнуть симпатия?

Антонов устало вздохнул.

— Да хорошо у них все было, не ругались, не спорили даже… При нас с женой точно.

— Между ними была симпатия как между мужчиной и женщиной?

— Вы что, на инцест намекаете? — потерпевший сжал руки в кулаки.

— Какой инцест, — возмутился защитник, — они не кровные родственники!

— Нет! — выкрикнул Антонов, — У Володи были девушки, но с Ирой у ничего не могло быть.

Лина посмотрела на подсудимую, ведьма сидела на скамье, склонив голову.

— Как сын себя обеспечивал?

— Я уже говорил, что его я обеспечивал. Он не работал, уволился около года назад, сказал, что не хочет работать в госслужбе. Бизнес его тоже не привлекал. Я подумал, что пусть годик отдохнет, может быть, наведет порядок в голове. Но он пошел в разнос. Падчерицу я тоже содержал.

— А они к вам обращались за деньгами помимо того, что вы им давали?

— Сын постоянно просил, то на бензин не хватает, то нужно заплатить за квартиру. Но это были мелочи. А несколько месяцев назад сын просил у меня ему занять большую сумму денег, сказал, что вернет, как только сможет. Он сказал, что собирается написать книгу, нужны деньги на рецензента, раскрутку. Я, конечно, отказал. Какая книга? Ира слышала наш разговор с сыном. Она со мной не согласилась, к моему, удивлению, и сказала, что родные для того и нужны, чтоб помогать друг другу.

Антонов считал, что платок, оказавшийся в руках сына, принадлежит падчерице, а игрушки могла оставить какая-нибудь девушка, из тех, что приходили к сыну.

— Он с разными женщинами встречался, были и замужние, с детьми, чего уж теперь скрывать.

— Хотите сказать, что они приходили к нему с детьми? — усомнился адвокат.

— Он в свою личную жизнь меня не посвящал. Но вряд ли к нему с детьми приходили.

Антонова Дарья Дмитриевна никакой полезной информации не сообщила.

— Платок, наверное, Ирин, — сказала она, — Дочь взрослая девочка, сама покупала свою одежду, я не могу все ее сумки и платочки помнить. Про игрушки на допросе спрашивали, мы подумали, что оставил кто-то из его гостей. Был случай, когда в квартире Володи мы видели коробку с чайной парой с восточным орнаментом, он сказал, что оставила девушка, которая убирает квартиру. Больше этой посуды у него не было, она забрала. Поэтому с игрушками такая же история.

— Конечно,

«Брешет! — разозлилась Лина, — Доктор Хаус прав, все врут».

Антонова-мать была расстроена. Лина пыталась увидеть в ней боль матери, у которой любимая дочь, хорошая послушная девочка, не совершавшая ранее трагических ошибок, вдруг попала в беду. Но перед ней стояла растерянная женщина, бросавшая взгляды на супруга, в поисках поддержки, ни разу не взглянувшая на дочь за решеткой с состраданием.

— Вы на следствии с дочерью говорили о том, что произошло?

— Я не могла говорить с ней после того, что она сделала. — разобиделась Антонова-старшая. — Как это можно оправдать? Муж спрашивал Иру, зачем она убила Володю, но она все отрицала. Изовралась вся. Я воспитывала ее. Я так гордилась, что она получила колдовской дар. Но дочь использовала его для убийства брата. Для меня это боль.

Свидетели говорили просто и скучно, выжать из них было совершенно нечего. Оба свидетеля-соседа сообщили, что парень был неплохой, воспитанный, но все знали, что он выпивал. Иногда к нему приходили родители и друзья, но это было очень редко. Чаще всего к нему приходила уборщица. Девушек у него было много, но это разве порок?

Самым главным, что их поразило в день убийства — гроза. Для февраля явление необычное. Они слышали, стук в его квартире и как Володя выгонял девушку. Ирину они до этого дня не видели.

Заседание отложили на два дня.