Глава 10 · Суета сует

На выходных Лина с Аленкой пробежалась по магазинам, закупила продукты на неделю, посмаковала мороженое в кафе и успела порадовать себя новыми туфлями. Еще она приобрела на работу тапки. На старой работе в кабинете она всегда держала тапочки. Под столом их не было видно, и когда уставали ноги, она надевала их.

— Линка, надо обязательно это делать обмыть, — сказала подруга, — новая должность — такое событие!

— Самой собой. Я вас с Олегом приглашаю в «Кракатук» в следующую субботу.

— Ой, была я там. Никакого магического антуража. Так, веники травяные, тыковки на подоконниках. Кстати музыка обычная инструментальная, как в обычных кафе.

— А как, по-твоему, там должно быть?

— Что-такое зловещее — котелок посреди зала с паром над ним. Ступа у входа, мухоморчики на столах, паучки на стенах…

— … Гарри Поттер в должности администратора, — подхватила Лина.

— Скукотища твой Гаррик. Вот симпатичная ведьма в шляпе и с макияжем «смоки-айс» смотрелись бы органично.

Алена, видимо, войдя в образ, колдуньи-администратора, перешла на громкий шепот и активную жестикуляцию.

— Хорошо, куда ты хочешь сходить?

— Никуда. Отметим по-семейному. У нас на даче с шашлычками, коньячком для Олежика и Дениса и пивом для нас — девочек. Детей я отправлю к бабкам-дедкам.

— С каких пор Денис входит в «нашу семью»?

— Лина, он в нашу с Олегом семью не войдет. Уж, извини, мы старомодны в этом плане. Но в качестве твоего жениха он отлично вольется в наш коллектив.

— Нда-а-а. Жениху шестой десяток.

— Так и невеста у нас взрослая и опытная. Не буду напоминать «нетленку» про старого коня.

Все-таки Алена чудесная подруга. Она не затаила на нее обиду, и ее новую работу воспринимает только как повод отдохнуть за чашкой чая. Несмотря на переживания из-за скрытых от нее некоторых фактах биографии говорить об этом совсем не хотелось. Для Алены ее колдовские способности — приложение к ней самой.

В субботу вечером съездила на мойку, там встретила своего бывшего коллегу — Антона Сергеевича Скупова. Он раньше работал в органах полиции, а потом стал судьей.

— Ты, говорят, теперь в Трибунал подалась?

— Так и есть.

— А говорила, что на пенсии будешь отдыхать, ни за что в суд не пойдешь. Денег не хватает?

В этом вопросе Лине услышала привычную для Скупова бестактность. Она уж и позабыла об этом, давно не общались.

— Материально я не страдала, на хлебе и воде не перебивалась.

— А что тогда заставило на работу выйти?

«Нет, не бестактность, а хамство обычное и зависть», — подумала женщина.

— Я отдохнула, выспалась. Предложение поступило неожиданно, отказываться от него мне показалось глупым, — с улыбкой ответила она.

— Зарплата там как у нас или выгоднее?

— Меня все устраивает.

Антон Сергеевич закурил.

— Н-да, Трибунал — это не шутки. Законодательство другое и специфика своя, магическая. Мы все на работе весьма удивились, когда узнали, что ты ведьма.

— Ну не такая уж и ведьма, а женщина со способностями, — пошутила Лина.

— А на метле-то летаешь?

«Далась им эта метла», — разозлилась она.

— Конечно, а на Рождество как Солоха вылетаю через трубу. Летаю по небу и ворую звезды, а потом их в ломбард сдаю.

Собеседник засмеялся.

— Ну ладно, не злись, с тобой опасно ссориться, не дай Бог еще проклянешь.

— Бога поминаете, коллега, а меня в черных делах подозреваете. Нехорошо как-то.

— Ладно, Ангелина Николаевна, бывай. Удачи тебе на новом месте. Или как там у Вас, колдунов и магов, принято — ни пуха, ни пера, — и снова засмеялся своей шутке.

От этого разговора она устала больше, чем от повседневных дел.

Коллег она дома не принимала. У нее была одна подруга, хотя ведьмам нелегко найти близких по духу людей. Они не привечают никого, очень избирательны и к своему очагу впускают только тех, кому доверяют.

Доверие — хрупкое состояние человека, его легко потерять и восстановить затруднительно. Лина умела слушать, слышать людей. При этом она часто сомневалась в услышанном. Наверное, сказывался характер работы и личный опыт. В молодости она была вхожа в компанию молодых однокурсников, и даже имела подруг. Дружба закончилась, а влюбленность была убита в тот момент, когда она застала своего молодого человека в спальне подруги. Дима и «подруга» Катя поступили подло, но объяснили все произошедшее подлинной любовью, которая не имеет границ.

Подруга имела свое жилье, подаренное родителями, и в перспективе работу в полиции, где папа возглавлял один из отделов. Будущее же Лины было ясным в получении диплома и туманным как в отношении стабильной работы, так и в получении личной жилплощади. Для Димы это имело решающее значение при выборе невесты, а потом и жены. Пусть девушка и не горела к Диме страстью, достойной Джульетты, но когда это могло смягчить горечь подлости?

— Лин, ты скучная и неперспективная, — сказал Дима, когда забирал свою сумку с вещами из их комнаты, которую они снимали у одной бабули.

Перспективная парочка прожила в браке десять лет, любовь не выдержала испытаний — папа Кати был привлечен к уголовной ответственности, и карьера зятя завершилась бесславно. Поскольку они были родителями несовершеннолетних детей, расторжение брака было возможно только в судебном порядке. Дело было рассмотрено мировым судьей (на тот момент) Сединой Ангелиной Николаевной.

Дима мог и не приходить в суд, все обошлось бы написанием его заявлением о рассмотрении дела без его участия. Но он пришел в заседание в отличие от супруги.

Лина понимала, что он хотел посмотреть на нее. После заседания он ждал ее в коридоре.

— Давай поговорим, не виделись давно, — предложил он.

— Я все объяснила Вам, Дмитрий Витальевич, после вынесения решения. Вы можете забрать вступившее в законную силу решение…

— Не об этом, — перебил Дима, — это недолго.

— Я не общаюсь с участниками процесса, — ответила Лина и позвала пристава.

Но Дима подкараулил ее около дома, и беседа, к ее сожалению, состоялась.

Разговор занял пять минут времени, и взрослый мужчина, майор полиции, отец двоих детей зачем-то рассказывал ей о том, что его тесть — коррупционер и алкоголик, а жена жадная и истеричная «гадина», с которой нельзя расстаться по-хорошему. Она подала на раздел имущества. Вся его жизнь в этой семье была посвящена сопротивлению непорядочности и алчности.

— Дима, иди домой, — прервала она эту исповедь непогрешимого полицейского и редкого семьянина, — мне это не интересно. Мы чужие люди, не ищи со мной встреч. Вы с Катей разберетесь сами.

— Разве Катя с тобой не связывалась?

Женщина рассмеялась, она поняла, что Дима опасался, что Катя обратится к ней за помощью, а она проявит женскую солидарность и начнет ее консультировать, забыв старую обиду.

— Какой же ты недалекий человек! Ты думаешь, что после всей той грязи, в которую вы меня тогда окунули, она со мной заговорит? Плохо же ты знаешь свою жену. У Кати найдутся другие рычаги давления на тебя.

Больше Диму она не видела.

Всю эту историю она вспомнила только потому, что тогда впервые после боли предательства в ее душе всколыхнулось что-то темное и грешное. Уязвленная в ней женская гордость требовала возмездия. Ярость ведьмы боролась с природой добра, присущей каждому человеку. В ее голове будто завелась змея, которая шептала ей: «Отомсти, отомсти, ты можешь. Прокляни их, ну хотя бы порчу наведи». Она представляла, что ворвется на свадьбу, и в регистрационном зале наступит, как пишут в любовных романах, зловещая тишина, и она, в красивом черном платье, громко и торжественно произнесет слова проклятья.

Конечно, ничего этого она не сделала. Наоборот, эти мысли тяготили ее, страшные видения мук предателей, которые она представляла, как ядовитый пар, обжигали ее. Напуганная девушка рассказала обо всем маме. Она не осудила, а обняла ее и пожалела, как в детстве, уложив голову на свои колени. Мама сказала, что этот груз нужно сбросить и подготовилась с ней к причастию. А потом сходила с дочкой в церковь, где Лина исповедалась и причастилась. Она поставила свечку за их здравие и плакала возле иконы Божьей матери.

Их отношения с мамой никогда не ослабевали. Эта была величина постоянная в ее жизни. Ее боли и скорби мама оплакала и выстрадала вместе с ней. После смерти бабушки Лина заболела. Дар полностью овладевал ее существом, девушка перерождалась ведьмой. Лину знобило, тело ее ломило как при тяжелой простуде. Мамины руки согревали ее ладони, укрывали одеялом.

Мама уберегла ее от страшной ведьминской мести. Ее добрая мудрая мама. Она была рядом.

Но не нашлось никого, кто смог бы остановить Антонову Ирину. Ей никто не помог. Молодая ведьма перенесла потрясение, сходное по силе испытанной ею когда-то ненависти. Девушка произнесла проклятье смерти, не справившись с накалом бушующих страстей. К сожалению, никого значимого в ее жизни рядом не оказалось.