Глава 32 · Не быть слабой

Дарья Дмитриевна Заклонская (в девичестве) была очень счастливым ребенком. Ее папа был партийными работником, успешным управленцем, а мама работала учителем. В отличие от коллег мама не заботилась имеющимися у нее рабочими часами, ограничиваясь минимально необходимым количеством, потому что обеспечение семьи было обязанностью мужа. «Женщина может работать только в свое удовольствие» — объясняла она своим подругам.

Голодные и по-разбойничьи страшные девяностые не отняли у семейства Заклонских ни капли благополучия. Дмитрий Заклонский, политически закаленный партийный работник, достаточно быстро и удачно благодаря имевшимся связям освоился в новой сфере полукриминального управления страной. Принципы его не изменились: семья должна жить в материальном достатке, а потому он должен быть рядом с бюджетной кормушкой.

Заклонский с брезгливостью относился к тем своим бывшим друзьям и сослуживцам, которые не смог или не захотел приспособиться к новым условиям. Принимая помощь полезных ему людей, он не имел привычки помогать окружающим.

«Нужно быть умнее», — как-то говорил он маме. И маленькая Даша восхищенно слушала, как папа рассказывал, что удачно «пристроил» их ваучеры в «Газпром», а не в какой-нибудь «Национальный капитал».

Папа гордился мамой и Дашей, и очень баловал их. В школе девочка с большим удовольствием рассказывала, как на выходных они ездили пансионат, и купались в большом бассейне, а вечером ели вкусный шашлык.

У Даши не было подруг в школе и во дворе. В школе ей не нравились плохо одетые девочки и раздражали мальчики, которые бежали в столовую на большой перемене на «хавчик». Ей не нравились и само слово, и разваренные макароны, и ужасные котлеты. Но Даша была очень хорошо воспитана, и никогда никому не грубила и свое презрение им не демонстрировала. Что делать — ей приходилось притворяться.

Противный Колька из соседнего дома, который был старше ее на два года, выгнал ее из дворовой компании. Поначалу все было неплохо, она выходила к ребятам, принимала участие в общих играх и Колька со своей сестрой Наташкой ей нравились больше всех. Их бабушка пекла вкуснейшие пироги и угощала всех ребят. А еще она умела вязать, девочка замирала от восхищения, как быстро и ловко перебирала спицами бабушка Тоня. В семье Даши этого не умел никто. «Мы, слава Богу, не нуждаемся», — объясняла мама.

А Наташке бабушка связала пончо — пестрое, как осенняя листва, с пушистой бахромой. Когда Наташа кружилась во дворе в нем, раскинув руки, — это было так красиво, как будто вертелась маленькая разноцветная карусель. Но Наташа была такая неаккуратная — постоянно пачкалась и цепляла нитки. Бабушка его стирала и чинила, и Даша продолжала мучиться от зависти. Мама на просьбу купить ей такое же категорично сказала, что у нее достаточно одежды и есть намного красивее, чем эта «самоделка».

Девочке пришлось смириться и тайно мечтать о Наташином пончо до тех пор, пока Даша однажды не увидела маленького щенка около дома, толстого, по-детски ворчащего, с огромным черными глазами и мокрым носом. Она принесла его в дом. Вечером был долгий разговор. Мама и папа не настаивали, но объяснили, что «помойный», блохастый и беспородный пес никому не нужен, и, если ей так хочется собаку, то через несколько лет ей обязательно подарят настоящего — породистого щенка. А утром папа увез его на ферму, как он объяснил дочери.

Но через несколько дней с этим щенком вышли гулять Колька и Наташка. Они хвалились, что нашли его возле магазина и притащили домой. Теперь это домашний пес по имени Бом.

Даша была потрясена. Во-первых, папа и мама обманули ее. А, во-вторых, все богатство мира — собака и пончо были так несправедливо подарены судьбой ее соседям. Щенок был такой веселый и добродушный, что подбегал ко всем и лизал протянутые к нему ладони.

«Он меня не помнит», — огорчилась Даша, и от обиды тайком ударила его по носу ботинком. Щенок заскулил, и Даша, испугавшись, сказала, что это произошло нечаянно. Ей поверили все, кроме Кольки.

— Слушай, ты, — сказал он ей тихо, чтоб не слышали другие, — тихушница, чтоб я тебя с нами рядом не видел. Я промолчал, когда заляпала грязью пончо Наташки, но сегодня ты «потеряла берега» — бить щенка это подло и жестоко. Беззащитных бьют только слабые. Я бы тебе навалял, но, девок не бью. Вали от нас!

Даша болезненно пережила изгнание из компании, Колька выгнал ее только потому, что она слабая. Значит нужно стать сильной, решила Даша. Но через полгода они переехали в собственный дом — двухэтажный особняк с новой мебелью и домашней техникой, и обида померкла. «Ни у кого из них такого дома, как у нас, — утешалась девочка, — можете провалиться со своими нищенскими пончо и дворняжкой! Когда-нибудь я приеду в их двор на красивой машине, и они поймут, какие они неудачники»

Представляя себе сладкую сцену, как Колька все в той же куртке и страшненьких кедах, и остальные ребята, повзрослевшие, но похожие на французских бомжей, с восхищением смотрят на нее, девочка наполнялась радостью. Как в кино, когда главная героиня одержала победу, а поверженные враги надеются на ее милость. Ей виделось, как она открывала дверь роскошной машины, красиво ставила ноги на асфальт, и вытаскивала пакеты с едой. Один из них с жадностью выхватывала у нее Наташка, держащая на руках голодного Бома.

Постепенно детские неудачи уходили в прошлое, минувшие обиды не обжигали сердце, не забывались, но были прощены со всей детской непосредственностью. Другие вехи на жизненном пути становились намного заметнее и увлекательнее.

Страна, озлобленно исторгавшая из себя наследие советской эпохи, пыталась вспомнить, что такое вера, не вникая в молитвы, с радостью принимая псевдопророков и шарлатанов от религии. Она впитывала как губка новые знания в волнующих душу эзотерике, астрологии и магии. Именно тогда пришлось заняться систематизацией сведений об обитавших в стране магах. Были подняты из государственных архивов петровские списки «Колдуны и ведьмы», и утвержден Реестр магических лиц.

Мать Даши призналась дочери и мужу, что она ведьма.

— Это булавка передается в нашей семье по женской линии, — сказала мать, — я передам ее тебе или внучке. Это наш дар.

Даше было интересно, что же такое необычное умеет ее мама. Оказалось, что мама не только гадает на кофейной гуще, но и умеет забирать тревогу, двигать ложки на столе и приподниматься в воздухе, правда, для этого она купила метлу и ступу.

Новая мечта поселилась в душе Даши — мама передаст ей дар и ее тоже внесут в Реестр и выдадут красивое свидетельство. По выходным мама закалывала ей булавку на рукав и занималась с ней гаданием, объясняя, как взглядом передвигать предметы.

— Смотри на спичку внимательно и приказывай ей, — говорила она, — подчини себе.

Девочка делала большие глаза, надувала щеки, играла бровями, но эта вредная спичка была неподвижна.

— Какой интересный узор на кружке, — восхищалась мама, вертя кружка с кофейной гущей, — «семерка» в нем проглядывается очень четко, это к удаче.

Но Даша не видела никаких знаков, это была просто чашка и остатки кофе.

— Не дано тебе, Дашка, ведьмой быть. Слабые способности, — сказала мама, — вот внучка у меня ведьмой будет, ей дар перейдет. Я во сне видела.

Ее старания не имели успеха. «Пустые хлопоты», — сделала вывод мама, и пребывала в уверенности, что у Даши родится дочь, которая станет настоящей ведьмой.

Время пролетело незаметно. Даша окончила школу и стала студенткой факультета химии и биологии.

На втором курсе у нее случился роман с пятикурсником. Толя был обычным парнем, симпатичным и добродушным. Он замечательно целовался и никогда не сердился на ее опоздания и маленькие женские капризы. Когда она сообщила Толику о беременности, он почесал затылок и сказал: «Косяк. Когда жениться будем?»

Мама погадала на кофейной гуще и сказала, что родится внучка. «Ведьма будет», — не скрывала она удовольствие. А Даше, казалось, что таким образом мама указывает ей на ее серость и посредственность. Ей не было интересно, что дочка влюблена, и подготовка к свадьбе проходила с ее незначительным участием. Папа взял на себя большую часть расходов, чему были несказанно рады родители жениха.

Когда отшумела свадьба, молодожены стали ждать рождения ребенка. Иришка родилась здоровенькой и очень голосистой. Даша постоянно хотела спать и мучилась от отличного аппетита малышки, молока было мало.

Толя помогал ей, вставал ночью к дочке, менял подгузники. Бабушки и дедушки души не чаяли в Иришке, и помогали вечерам и по выходным. Семейная идиллия была недолгой, когда дочке исполнился год, Толя погиб в дорожно-транспортном происшествии.

Даша плакала, и по-бабьи причитала на похоронах, ее держали под руки папа и свекровь, а мама осталась дома с Иришкой. За время своего короткого замужества она привыкла к тому, что, кроме, родителей, всегда есть рядом человек, который поддержит в любое время. Она не знала, была ли влюблена в своего мужа, но близость с ним, ей приносила удовольствие, а ссоры были настолько короткими и незначительными, что не стоили и выеденного яйца. Хороший парень, хороший сын, хороший друг, хороший муж и был бы таким же отцом. Вспоминая их совместную жизнь, Даша иногда срывалась в истерику, настолько совершенным ей казался Толик и несправедливым его внезапный уход.

Даша начала приспосабливаться к новым обстоятельствам, старалась не зацикливаться на статусе «вдова», и воспитывать дочку. Девочка росла активной и смышленой, много играла и даже с удовольствием ходила в садик. Мама не чаяла в ней души, и начала ее обучать гаданию на кофейной гуще. Она выпивала кофе, переворачивала чашку дном вверх, а девочка лопотала, глядя на нее.

— Мама, ну она же чушь несет, — говорила Даша, — ты же сама это понимаешь. Может, подождать, когда повзрослеет?

— В игре развивается фантазия, ребенок должен наиграться вдоволь в детстве, — объясняла мама, — Из нее получится отличная ведьма.

Даше было неловко, что она испытывала зависть к собственной дочери. Мама отвела ей вторую роль на фоне внучки. «Это мной она должна была гордиться, но мои успехи воспринимались как нечто естественное. Я родила Иру, я мучилась в родах, я овдовела и осталась одна с „довеском“, но мне и толики внимания положенного от мамы не доставалось», — печалилась она. Причина маминой безумной любви к Ире заключалась в унаследовании магических способностей. На фоне маленькой дочки она ощущала себя ущербной, к этому примешивалась и угрызения совести от злости на нее.

Как только малышке исполнилось три года, Дарья вышла на работу. Зарплата учителя была небольшой, в материальном плане она очень зависела от родителей, правда, никаких упреков не было. С другой стороны, Даша и не представляла, как женщина может быть самостоятельной финансово. Она твердо усвоила выведенное мамой правило: женщина работает только в свое удовольствие.

Правда, для полного счастья ей не хватало любимого человека. У нее случались короткие романы, даже интрижка с женатым папиным другом, но разве это может заменить семью? Даше повезло. Подруги познакомили ее положительным мужчиной, вдовцом и удачливым предпринимателем — Сергеем Антоновым. Около года они встречались, и наконец, Сергей предложил ей познакомить их детей и родителей.