Глава 6 · Кто она такая?

Маша, помощник Магического Трибунала, еще накануне почитала на сайте Лесковского городского суда официальную информацию о судье Сединой Ангелине Николаевне. Стаж судейской работы приличный весьма и стаж работы в суде на младших должностях почти восемь лет. Что ж, человек опытный.

В открытом доступе других сведений не было. О своем магическом происхождении Ангелина Николаевна не распространялась.

Маша вспомнила, что в Лесковском суде работала ее однокурсница Лена. Она позвонила ей и спросила, что за человек их новый судья.

Лена с большим удовольствием рассказала ей, что Ангелина Николаевна не замужем и никогда не была, детей нет. Родители умерли. Доброжелательная женщина, ни с кем из судей не конфликтовала, общалась со всеми ровно. «Но у нас вообще каждый сам по себе. Разговоры разговаривать некогда», — в этой фразе Маше послышался намек на то, что Трибунал имеет гораздо меньшую рабочую нагрузку.

— Я тебе про нее ничего плохого сказать не могу. Она, как мы говорим, «пахарь». Много рассматривала дел, и не скрывала, что как только выработает срок, сразу уйдет в отставку. Сказала — сделала. Со своими секретарем и помощником была в хороших отношениях. Что тебе еще сказать? Она не сплетница, молчунья. Вроде и не «тихушница», но как-то не старалась расположить к себе людей. А теперь становится все ясно, она ведьма!

— Ну и что из этого?

— Ой, ладно тебе, Маш. Вы ж ведьмы дружить не умеете. Ты в институте всегда держалась в стоянке. Ты и не отказываешься пойти в клуб, но посидишь со всеми часочек и — домой. Может, у Вас свои какие-то клубы? О, вспомнила — шабаши!

Дальнейший разговор заходил в тупик, и Маша, извинившись за то, что отвлекла коллегу, тепло распрощалась с ней.

Маша давно работала в Трибунале, сразу после института. Ее взяли на должность секретарь судебного заедания. Это был хороший старт для человека, не пожелавшего уехать в столицу. Потом ее повысили до помощника. В Москву уехали многие ее однокурсники и сейчас обзавелись там машинами, ипотеками, привычкой отдыхать заграницей несколько раз в год. Они работали и зарабатывали. А Маша работала, но машину ей купил папа в кредит, а квартиру она все еще снимала. Ей давно говорили, что нужно сдать экзамен на судью, она соглашалась, и откладывала подготовку к нему уже на протяжении трех лет. Скоротечный роман с одним из инквизиторов привел ее мысли уйти из Трибунала, но чувства растаяли как снег, а с ними и желание заниматься следствием.

Маша любила поднимать архивные дела и читать их. Все-таки похищение рецепта изготовления отвара от любовного приворота у ведьмы-фармацевта это не какое-нибудь заурядное дело о грабеже, как в людских судах.

Но шаблонное течение жизни и отсутствие событий в ней, стало напрягать. Может быть, пока она не создала семью, и ничем не связана, стоило сменить место жительство и, соответственно, работу? Тогда она должна была бы признать провал на этом этапе, и искать успеха дальше. К этому Маша оказалась неготовой.

Судьи, с которыми она работала, были мужчинами. Один из них был в прошлом адвокатом, другой пришел из прокуратуры. Седина была судьей в отставке, и это был опыт другого характера. В конце концов, Москва еще может подождать годик.

А вот двадцатилетней Людочка, нравилось все. Ее жизнь кипела и вне работы, она жила ярко и легко. Она не скрывала, что в ее роду нет ведьм и магов, и на работу она устроилась вопреки предъявляемым требованием, и благодаря знакомству родителей. Ее парень работал менеджером в магазине технических товаров, и они жили в квартире, которую Люде купил папа.

В работе она была добросовестной и старательной, и строго соблюдала нормы трудового законодательства — после работы не оставалась ни на минуту. По окончании рабочего дня она спешила домой.

Вечером в Трибунал заглянул уполномоченный по вопросам магии. Это был высокий аристократичный мужчина лет пятидесяти с небольшим. У него были синие проницательные глаза и уверенная осанка. На безымянном пальце его правой руки не было кольца. Людочка и Маша приосанились. Людочка изобразила готовность помочь ему по всем рабочим вопросам. Угадывалось, что и не по рабочим тоже. Этот мужчина радовал женский глаз. Если прибавить к этому элегантную сдержанность в одежде и негромкую твердую интонацию в голосе, то все вместе это представляло собой жестокую опасность для дамского сердца. Влюбленность в него обратилась бы в беспощадную борьбу с ревностью и недоверием.

Вересов заглянул к девочкам, коротко кивнул и попросил показать кабинет судьи.

Маша выполнила просьбу. Денис Александрович осмотрел помещение, пробормотал «сносно» и ушел, извинившись на беспокойство.

— Зачем он приходил? — завороженно спросила Люда.

— Посмотреть кабинет. Наверное, знакомый нашей новой судьи.

— Безумно харизматичный мужик, — дала оценку секретарь, — жалко, что старый. А то забыла бы я про Виталика.

— Забыла бы она… Он, наверное, живет с Сединой. К кабинету судей-мужчин он интереса не проявлял, приходил к ним только через месяц после назначения.

— Может быть, он ее брат, — с надеждой в голосе сказала Людочка, будто и в самом деле собиралась расстаться с Виталиком и броситься в пучину любовных отношений с Вересовым.

— Вряд ли. У нее нет близких родственников в Лесовске.

— Я видела ее фотографию на сайте суда. Внешне она с ним не смотрится. Так, обычная тетка.

— Люда, ну причем здесь смотрится — не смотрится. Ты с Виталиком живешь, потому что вы пара на загляденье?

— Сравнила! У нас любо-о-овь.

— Вот и у них отношения.

— Или Вересова попросил кто-то похлопотать за новую судью, — не сдавалась Людочка.

— Как вариант — да, — согласилась Маша, которой надоел этот пустой разговор о чужой личной жизни.

В половине шестого вечера к ним пришла завканцелярией. Анна Ивановна работала в Трибунале сто лет. Ладно, не сто, пятьдесят точно. Бывшие сотрудники называли ее Пистемеей за не улыбчивость и строгость. Людочка, никогда не смотревшая «Тени исчезают в полдень», думала, что прозвище — прямой намек на возраст. «Моя бабуля моложе ее», — говорила она.

По традиции перед тем, как в Трибунал должен был прибыть новый руководитель, нужно обязательно поклониться домовому, который жил в архиве.

Под архив было отдано большое помещение без окон. В нем хранились магические дела. Десятки стеллажей были пронумерованы по годам, начиная с 1855 года. Дела более раннего периода были переданы в городской архив в начале двухтысячного года. У входа в архив висел белый халат, у стенки стояли веник и совок с мусорным ведром.

Анна Ивановна с девушками прошла к стеллажу под номером «1856», в Трибунале считалось, что именно в этом году домовой впервые проявил себя. Анна Ивановна, как сторожил, рассказала, что у кого-то из сотрудников Трибунала в 1856 году пропало дело. Все силы были брошены на то, чтобы найти его. Его, наверное, посчитали бы утраченным и восстанавливали, если бы одна из работавших ведьм в канцелярии не сказала, что это происки домового — хозяина Архива. На следующий день в комнате помыли полы, около одного их стеллажей оставили деревянную ложку и блюдце с печеньями. А сообразительная ведьма попросила домового вернуть пропажу.

Хозяин Архива угощение принял, ложку и блюдце забрал, а дело вернул. Его нашли на следующий день под тем самым стеллажом, где ранее были дары для домового. С тех пор ему регулярно оставляли садкие булочки и конфеты и регулярно убирались в его владениях. Иногда старичок-домовичок шалил и переставлял дела с одного места на другое, но никогда не вредил всерьез. В Трибунале больше ничего не терялось.