Глава 25

Проснулась я в тапочках и в отвратительном настроении. С горем пополам привела себя в порядок. Умылась ледяной водой, чтобы хоть немного приглушить пожар на лице, который вспыхивал, стоило мне вспомнить о вчерашнем. Натянула форменное платье, пригладила волосы.

Сделала глубокий вдох и вышла в зал, глядя строго перед собой.

Инспектор уже был там и вид имел бодрый и свежий, хоть и смотрел виновато. У, гад!

– Доброе утро. Как себя чувствуешь? – спросил он с участием, и мне захотелось стукнуть его чем-нибудь магическим. Заклинание глажки вполне подошло бы.

– Доброе утро! – выдавила я, а потом бодро отрапортовала: – Чувствую себя вполне живой, но не уверена, что это надолго.

Инспектор вздохнул и явно приготовился читать мне долгую лекцию на тему: “Все будет хорошо”, но не успел даже начать.

Дверной колокольчик звякнул так громко, что я вздрогнула.

На пороге появился мужчина – и сразу же занял собой дверной проем, очень уж был крупный. Он сделал шаг вперед, заставив полы жалобно скрипнуть. Я с ужасом уставилась на незнакомца. Мало того, что огромный и выглядит свирепо – за его широкой спиной к тому же было ружье!

Заводить с нами беседу он не спешил. Обвл лавку медленным, недоверчивым взглядом, сверкнул на нас глазами из-под нависших бровей.

Его крупные руки нервно перебирали край потрепанной куртки…

Инспектор сделал шаг в сторону, почти незаметный, но теперь он заслонял меня от визитера, его тело напряглось, будто пружина. Я не сомневалась: он готов меня защищаться.

А вот кот, дремавший на прилавке, лишь лениво приоткрыл глаз, и снова закрыл его, продолжая безмятежно дрыхнуть. Тоже мне – защитник. Коляшка затаился в своем аквариуме, и даже звука не подавал.

Я на всякий случай стала вспоминать заклинания, вычитанные в брошюрке.

Мужик тяжело протопал к прилавку. От него пахло лесом и дымом.

– Здравствуйте, люди добрые! – протянул он густым басом.

– З-здравствуйте! – пискнула я.

– Здравствуй, если не шутишь, – проговорил инспектор. В его голосе слышалась скрытая угроза.

– Мне бы зелье, – помявшись, продолжил он. – Для красоты которое. Восемнадцать штук ровно.

Я изумленно уставилась на посетителя. Восемнадцать флаконов зелья для красоты? Да оно вообще предназначено для женщин, а не для здоровенных охотников.

Зачем ему зелья красоты, да еще в таком количестве?!

– Восемнадцать? – осторожно уточнила я.

– Ага, восемнадцать! Бабы наши уж больно твое зелье захотели. Вот супружница моя и говорит: “Иди, говорит, Мирон, и без зелья не возвращайся. А зато с зельем, говорит, возвращайся”. – Он положил на прилавок увесистый мешочек. Монеты звякнули туго и звонко. – Вот, забирайте. И давайте уже свое зелье.

Ай да Авдона! Муж, говоришь, охотник? Пока на свидания бегала, весь лес изучила. Видимо, изученный до последней травки лес уже тогда надоел ей до чертиков, вот и отправила мужа вместо себя. Ну и вместо всех остальных.

Я кивнула, забрала мешочек, достала с полки флакон с зельем, выдала покупателю и направилась к сундуку.

– Восемнадцать зелий красоты, пожалуйста, – прошептала я.

Ну да, все верно, восемнадцать. Семнадцать отдам покупателю, один поставлю на полку.

Сундук приоткрылся с недовольным скрипом. На бархатной подкладке лежал… всего один пузырек.

– Извините, – смущенно повернулась я к охотнику. – Придется выдавать по одному. Такие уж правила.

Мирон хмуро буркнул что-то неразборчивое, но остался ждать. А принялась носиться туда-сюда: подбегала к сундуку, забирала один флакон, несла его охотнику, получала монету, возвращалась к сундуку… После пятого зелья я уже чувствовала себя белкой в колесе. После десятого – начала тихо ненавидеть всю магическую бьюти-индустрию.

Инспектор поначалу с интересом наблюдал за этой суетой, потом предложил помочь. Я лишь мрачно покачала головой – только под ногами будет мешаться.

Когда последний, восемнадцатый флакон перешел к охотнику, я изрядно запыхалась. Мирон сунул драгоценную ношу за пазуху, пробурчал: “Лучше за зайцами пошел, там и мех, и мясо, и рога!” и вышел, даже не попрощавшись.

Дверь захлопнулась. В лавке воцарилась тишина. Я прислонилась к прилавку, пытаясь отдышаться после марафона между сундуком и покупателем.

Черный кот наконец-то проявил интерес – потянулся и грациозно сошел на пол, чтобы обнюхать мешочек с монетами.

– Ну… – выдохнула я, с трудом сдерживая улыбку. – Вроде бы все неплохо… Пока.

– А чего это вы все переполошились? – раздался писклявый голосок из аквариума. Это подал голос Коляшка. Все тут же обернулись к нему. – То ж наш Мирон! Он, конечно, мужик корпулентный, внушительный, но безобидный. Авдона, жена его, шпыняет только так. Только зыркнет – он шелковый становится.

Я уставилась на него, ощущая, как нарастает раздражение.

– Почему ты сразу не сказал? – вырвалось у меня.

Коляшка съежился.

– Да я голос подать боялся, чтоб он меня в таком виде не увидел, – заныл он, указывая на свой уменьшенный рост. – Это же смех какой! После такого происшествия я в этой деревне уже никогда никому и ничего не продам. Все будут говорить: «А это наш Коляшка из банки выбрался!» – и ржать.

Я уже хотела сказать, что деревне от этого будет только лучше. А еще что никакого «после» у нас может и не быть вовсе, если колдун все-таки явится… Но я не успела ее произнести.

В дверь снова постучали. Тихо, несмело.

Мы снова замерли. Не слишком ли много посетителей в лавке посреди глухого леса?

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась веснушчатое личико, круглое и курносое. Девочка. Лет двенадцати, не больше. В разные стороны топорщатся куцые рыжие косички. Сияют голубые глазищи, кажется, только они на лице и есть. Тощая, будто недокормленная, но в аккуратном бело-голубом сарафанчике, она с жадным любопытством оглядела полки и несмело протиснулась в лавку.

– Здравствуйте, тетенька, – прошептала она, одновременно восторженно и испуганно. – Это вы волшебство продаете?

Ребенок. Один. В лесу… Сердце сжалось от тревоги. Может, она сбежала от родителей? Или, что хуже, родители у нее такие, что сами послали девчонку одну через чащу?

Я растерялась.

А вот кот, до этого лениво валявшийся на прилавке, вдруг вскочил, спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Он издал низкое, яростное шипение, от которого по коже побежали мурашки и явно приготовился к броску.

Я инстинктивно отпрянула.

И тут же рядом со мной мелькнула рука инспектора. Он не кричал, не произносил заклинаний вслух. Просто резко выбросил руку вперед, и с его пальцев сорвался сноп ослепительно-белых искр.

Вихрь ослепительных огоньков беззвучно пронесся по воздуху и вдруг превратился в кокон чистого света. Девочка даже пискнуть не успела. Когда я проморгалась, я увидела, как сверкающая, будто сотканная из молний, магическая сеть накрывает девочку с головой.

Та замерла на месте, лишь в глазах мелькнуло удивление. Сеть резко сжалась, послышался тихий хлопок, и образ девочки тут же исчез, словно растворился. Вместо нее в дверном проеме стоял некто, закутанный в черный плащ, от подола до капюшона покрытый вязью светящихся рун. В воздухе резко запахло горечью полыни, а сияющая сеть порвалась и опала.

– Назад! – скомандовал инспектор, отталкивая меня за прилавок.