Глава 33

Ужин пролетел, словно в тумане. Мария ела изысканные морепродукты, пила терпкое красное вино, отвечала на его вопросы, но мысли путались. Всё её внимание было приковано к мужчине напротив. К тому, как он держит бокал, как внимательно следит за каждым её движением, как темнеют его глаза, когда она облизывает губы. Воздух в каюте становился всё гуще, словно наэлектризованным перед грозой. Тема разговора исчерпала себя, уступив место тяжелому, многозначительному молчанию.

Мария поднесла бокал к губам, чтобы сделать еще глоток и хоть как-то скрыть волнение, но Ростислав вдруг мягко, но решительно перехватил её руку. Он забрал бокал из её пальцев и отставил его в сторону, не разрывая зрительного контакта.

— Тебе уже достаточно, — произнес он низким, бархатным голосом. — Не хочу, чтобы ты сваливала всё на алкоголь завтра утром. Он встал, обошел стол и остановился за её спиной.

Мария замерла, чувствуя жар его тела даже сквозь тонкий шелк блузки. Его большие теплые ладони легли ей на плечи, медленно скользнули по шее, вызывая россыпь мурашек по коже.

— К тому же, — прошептал он ей на ухо, и от его горячего дыхания у неё подкосились ноги, даже сидя. — Я уже с нетерпением жду десерта. И это совсем не пирожные.

Мария порывисто развернулась к нему, и в тот же миг его губы накрыли её. Это был не нежный поцелуй. Это был взрыв. Голодный, требовательный, жадный. Он подхватил её, заставляя подняться, и прижал к себе так крепко, что ей не хватило воздуха.

Её руки сами собой обвили его шею, пальцы запутались в его густых волосах. Химия между ними не просто искрила — она полыхала настоящим пожаром. Ростислав целовал так, словно хотел выпить её до дна, его руки блуждали по её спине, спускались ниже, сжимали талию, притягивая еще ближе, уничтожая любое расстояние. Голова кружилась. Всё: страх, сомнения, логика — всё сгорело в этом пламени. Остался только он, его запах, его сила и это сумасшедшее желание.

Он подхватил её за бедра, легко, словно пушинку, и посадил на край стола, сметая посуду. Звон вилки, упавшей на пол, утонул в шуме крови в ушах. Ростислав вклинился между её ног, его губы переместились на её шею, оставляя горячие влажные следы, и Мария невольно выгнулась, тихо простонав.

И в этот момент раздался грохот. Громкий, настойчивый стук в дверь каюты, прозвучавший как выстрел в тишине. Маша вздрогнула, но Ростислав, казалось, не услышал, продолжая целовать ложбинку на её груди.

— Босс! — донесся из-за двери приглушенный, но встревоженный мужской голос. — Простите! Это срочно!

Ростислав замер. Он громко, грязно выругался, отрываясь от её шеи. Мария открыла глаза, тяжело дыша, пытаясь вернуться в реальность. Она увидела, как его лицо исказила гримаса ярости.

— Какого чёрта?! — гаркнул он в сторону двери, не выпуская Марию из объятий.

— Босс, там... там проблемы с грузом, — голос охранника дрожал. — Серьезные. Без вас никак. Люди из порта приехали.

Ростислав закрыл глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать гнев. Его пальцы на её талии сжались в последний раз и неохотно разжались. Он отступил на шаг, поправляя пиджак и рубашку, которая немного выбилась из-за пояса. Его взгляд, еще секунду назад затуманенный страстью, снова стал холодным и сосредоточенным.

— Прости, — бросил он Маше, проведя ладонью по волосам. — Мне нужно отойти. Я быстро. Никуда не исчезай.

Он наклонился, поцеловал её в уголок губ и стремительно вышел из каюты, хлопнув дверью. В каюте воцарилась тишина. Только шум ветра за иллюминатором напоминал, что мир не остановился.

Мария всё еще сидела на краю стола, чувствуя, как пульсируют губы, а тело горит, словно в лихорадке. Сердце колотилось где-то в горле. Она сползла со стола, ноги дрожали. Обессиленно упав на мягкий кожаный диванчик, она провела ладонями по пылающим щекам. Её взгляд упал на ведерко для шампанского, в котором стоял подаренный букет.

— Да... — прошептала она в пустоту, пытаясь унять дыхание. — Лёд мне бы сейчас точно не помешал.

Дверь снова открылась, и Ростислав вошел в каюту. Маша мгновенно подняла на него взгляд, надеясь увидеть ту же искру, ту же хищную улыбку, что обещала ей незабываемую ночь. Но её надежда угасла так же быстро, как и вспыхнула. Игривость из него ушла, словно её и не было. Он выглядел собранным, жестким и чем-то глубоко обеспокоенным. Между бровями залегла резкая складка, а взгляд стал холодным — он был здесь физически, но мыслями уже находился где-то далеко, там, где решались «проблемы». Маша без слов поняла: на этом вечер закончится.

Ростислав подошел к диванчику, на котором она сидела. Он не сел рядом. Лишь наклонился, одной рукой опершись на спинку дивана, а другой провел по её волосам — жест был властным, но уже без прежнего запала.

Он склонился ниже и прижался губами к её шее — туда, где еще пульсировал след от его предыдущих поцелуев. Это прикосновение было коротким, почти прощальным.

— Прости, — произнес он глухо, выпрямляясь. — Мне нужно идти. Срочно.

Он на секунду задержал на ней взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на сожаление, но тут же исчезло за маской безразличия.

— Я попрошу, чтобы ребята отвезли тебя домой. Машину твою пригнали, ключи у консьержа.

Маша рвано выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.

— Хорошо, — только и смогла вымолвить она.

Голос предал её, прозвучав слишком разочарованно. Ростислав кивнул, развернулся на пятках и стремительно вышел, оставив за собой лишь шлейф дорогого парфюма и ощущение незавершенности.

Мария осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. Она почувствовала, как горькое, тягучее разочарование разливается в груди, вытесняя остатки адреналина.

Это было бессмысленно.

Нелогично.

Он же просто развлечение. «Просто секс», как она сама сказала полчаса назад. Она должна была бы радоваться, что избежала сложностей, что всё закончилось так просто, без лишних разговоров и утренних неловкостей. Он — опасный тип с криминальным прошлым (и, судя по всему, настоящим), который бросает её посреди свидания ради каких-то разборок. Так почему же ей так больно? Почему вместо облегчения она чувствует эту пустоту, словно у неё отобрали что-то важное?

— Неужели я серьезно успела втюриться? — прошептала она в тишину каюты, и сама испугалась своей догадки. — Только не в него, Мария. Только не в него.

Но сердце, которое до сих пор бешено колотилось после его прикосновений, кажется, имело совсем другое мнение по этому поводу.