Глава 57

Маша мысленно выдохнула, чувствуя, как бешеное напряжение, сковавшее ее плечи, понемногу отступает. Ее ложь сработала. История о больном мальчике была настолько подробной и эмоциональной, что Ростислав проглотил ее, не задавая лишних вопросов.

«Слава Богу, — подумала она. — Он поверил».

Деньги от продажи машины теперь надежно лежали в сейфе ее кабинета в клинике. Это был ее «золотой парашют», ее шанс на побег, если все пойдет наперекосяк. А вероятность этого была критически высокой.

Она посмотрела на Ростислава, который все еще выглядел обеспокоенным. Нужно было закрепить успех и окончательно отвести его мысли от темы денег и ее странного поведения. Лучший способ это сделать — нажать на его самую больную точку. На Наталью.

— Завтра мне нужно будет снова поехать к Наталье, — сказала она деловым тоном, отодвигая тарелку, — Надо сделать расширенные анализы, посмотреть, как действуют иммуносупрессоры. Ее состояние нестабильно, Ростислав. Мы ходим по лезвию. Если хотим, чтобы все прошло успешно, надо действовать быстро.

Ростислав мгновенно напрягся. Его расслабленная поза исчезла, в глазах снова появилась та же темная тревога. Он молча кивнул, соглашаясь с каждым ее словом.

Маша сделала глоток вина, наблюдая за ним поверх хрустального ободка бокала. Сейчас был идеальный момент. Момент истины. Она решила дать ему последний шанс. Один-единственный.

— Она твоя сестра? — спросила она неожиданно мягко, как бы между прочим, — Вы не очень похожи внешне, но в характере есть что-то общее.

Ростислав даже не вздрогнул. Он спокойно покачал головой, отрезая себе кусок стейка.

— У меня большая семья, Маша. Дальние родственники, двоюродные... Когда все это закончится, я обязательно познакомлю тебя с ними. Хотя, — он сморщился, будто вспомнив что-то неприятное, — не со всеми. Брат у меня ужасный. Я тебе уже говорил о нем. Игрок, расточитель. Лучше тебе с ним не пересекаться.

Маша с трудом улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то обрывается и падает в бездну. Это был конец. Она давала ему шанс. Если бы он сейчас, глядя ей в глаза, сказал правду... Если бы признался: «Да, она моя жена, но это формальность, я люблю только тебя, просто не могу ее бросить в беде»... Она бы ему поверила. Она бы простила эту ложь. Она бы в тот же миг выбросила визитку Соколова, удалила бы его номер из телефона и стерла бы из памяти саму идею измены.

Она бы встала на его сторону, даже против закона.

Но он солгал. Опять. Легко, буднично, глядя ей прямо в глаза. Он сознательно держал ее в неведении, делая из нее глупую куклу.

Маша опустила взгляд на свои руки. В голове щелкнул невидимый таймер. По медицинским показаниям, подготовка Натальи займет еще несколько дней. Плюс логистика «органа», о которой она старалась не думать.

— Операция, скорее всего, будет через шесть дней, — проговорила она, и голос ее прозвучал на удивление ровно.

Шесть дней. Она посмотрела на Ростислава, который снова что-то печатал в телефоне. У нее есть всего шесть дней, чтобы попрощаться с ним. Чтобы запомнить его лицо, его руки, его запах. Потом они больше не увидятся.

Он, скорее всего, отправится за решетку на долгие годы. А ей придется строить новую жизнь на руинах старой.

"Я уеду, — решила она вдруг, — Как только дам показания, я уеду из страны. Польша, Германия, неважно. Подтвержу диплом, выучу язык, начну все с нуля. Там, где никто не знает фамилии Громов".

— Ты чего задумалась? — голос Ростислава вырвал ее из размышлений.

— Думаю о плане операции, — соврала она, и на этот раз ложь далась ей так же легко, как и ему. — Это будет сложная ночь.

— Ты справишься, — он накрыл ее руку своей. — Я в тебя верю.

«А я в тебя — нет», — подумала Маша, не убирая руки. Теперь это была просто игра, и она собиралась доиграть ее до конца.