Глава 58

Ростислава не было два дня. Все это время в квартире царила тишина, которая позволяла Маше не носить маску. Ей не надо было изображать любящую женщину, не надо было врать и прятать глаза. Она просто существовала, готовясь к тому, что должно было произойти.

Она была уверена, что и сегодня ночью останется одна. Ростислав, вероятно, был занят «логистикой» — тем страшным словом, за которым скрывалась перевозка человеческого сердца.

Поэтому, когда около часа ночи щелкнул замок входной двери, Маша вздрогнула. Она лежала в постели, читая книгу, содержание которой не воспринимала. Шаги в коридоре были тихими. Дверь спальни приоткрылась, и на пороге появился Ростислав. Он даже не включил свет, ориентируясь в полумраке.

Он подошел к кровати, не говоря ни слова. Сел на край, и матрас прогнулся под его весом. Маша хотела что-то сказать, спросить, где он был, но слова застряли в горле.

Ростислав наклонился к ней, уткнулся носом в изгиб ее шеи и глубоко, жадно втянул воздух, будто пытался напиться ее запахом. Его щетина колола нежную кожу, но это ощущение было до боли родным.

— Соскучился, — хрипло прошептал он ей в кожу, — Безумно соскучился.

Его губы начали медленно, почти невесомо касаться ее шеи, спускаясь к ключицам. Руки, горячие и сильные, скользнули под одеяло, находя ее талию, лаская бедра.

Маша вся напряглась, превратившись в струну. Разум кричал: "Оттолкни его! Он преступник! Он лжец!". Но тело... Тело предавало ее. Оно помнило его прикосновения. Оно жаждало их.

"Это последняя ночь, — промелькнула мысль, горькая, как полынь. — Больше этого никогда не будет. Завтра все закончится. Это наше прощание".

И она сдалась. Маша выдохнула, расслабилась и потянулась ему навстречу, зарываясь пальцами в его густые волосы.

Если это конец, то пусть он будет таким. Пусть это будет прощание без слов, где говорит только страсть.

Она отвечала на его поцелуи с какой-то отчаянной жадностью, пытаясь запомнить вкус его губ, вес его тела, ритм его дыхания.

Она была уверена, что потом, в своей новой, правильной жизни, она будет сотни раз вспоминать эту близость. Потому что в глубине души Маша знала: она больше никогда не встретит мужчину, который сможет разжечь в ней тот же темный, всепоглощающий огонь, что и Ростислав.

Позже, когда буря улеглась, они лежали в постели, обессиленные и молчаливые. В комнате было темно, только свет фонарей рисовал причудливые узоры на потолке. Ростислав лениво выводил круги на ее обнаженном животе, и этот жест был таким интимным, таким собственническим, что ей захотелось плакать. Но плакать было нельзя. Надо было действовать. Она накрыла его руку своей, останавливая движение.

— Завтра операция, — тихо проговорила она в темноту, — Но ты так и не сказал мне место ее проведения.

Она почувствовала, как тело Ростислава мгновенно напряглось. Его расслабленность исчезла, мышцы затвердели.

— Тебе не надо этого знать заранее, — ответил он спокойно, но твердо. — Тебя доставят туда мои люди. Они заедут за тобой, заберут с черного входа клиники. Так безопаснее.

Мария повернулась на бок, заглядывая ему в глаза.

— Нет, — возразила она, — Я не хочу, чтобы меня видели с кем-то из твоих людей. Ты же знаешь, как это опасно. Твои «парни» слишком заметны. Если что-то пойдет не так... если кто-то увидит, как я сажусь к ним в машину... Я не хочу, чтобы меня хоть как-то связывали со всем этим.

Она говорила убедительно, стараясь вложить в голос нотки страха за собственную шкуру. Это был единственный язык, который он мог понять и принять. Она должна была узнать адрес. Она не собиралась туда ехать. Ее план был прост: получить координаты и в тот же миг слить их Соколову. Пусть группа захвата берет их там, без нее.

— Брать машину напрокат рискованно, останутся мои документы в базе и трекер покажет куда я ездила, — продолжала она, делая вид, что активно включилась в планирование преступления. — На своей ехать тоже нельзя, номера везде засветятся камерами. Надо какая-то машина с «левыми» номерами, неприметная, которую потом можно бросить. Я сама сяду за руль.

Она сделала паузу, нервно кусая губу.

— Я переживаю, Ростислав. Я не хочу сесть в тюрьму из-за глупой ошибки водителя.

Ростислав молчал, обдумывая ее слова. Ее аргументы казались логичными. Она рассуждала как сообщница, которая заботится о безопасности, а не как жертва или предательница. Это усыпило его бдительность.

— Хорошо, — наконец выдохнул он, притягивая ее к себе и целуя в висок, — Может, ты и права. Тебе лучше добраться отдельно. Он сделал паузу. — За машину не волнуйся. Тебе на телефон придут все инструкции: где будет стоять машина, как туда попасть и куда ехать. Так что держи телефон при себе завтра.

Маша спрятала лицо у него на груди, чтобы он не увидел ее взгляда.

— Хорошо, — прошептала она. — Я поняла.

«Инструкции на телефон». Это означало, что адрес она узнает в последний момент. Но этого должно было хватить. Главное, что он согласился. Это была их победа. И ее последнее предательство.