Глава 65

Все ее вещи были на месте. Шубы, платья, брендовые сумки, косметика в ванной. Даже ее любимый парфюм стоял на полочке. Ничто не указывало на то, что она собиралась бежать. Ни одна женщина не уходит добровольно, оставляя всю свою жизнь за спиной. Это лишь подтверждало его теорию: ее забрали. Силой. Быстро. Она не успела даже собраться.

Ростислава накрыл приступ неконтролируемой агрессии и отчаяния.

— Где же ты?! — зарычал он, рванув на себя ящик комода.

Содержимое посыпалось на пол: кружевное белье, шелковые пижамы, которые он так любил с нее снимать. Он начал перебирать это все руками, ища хоть что-то — записку, след борьбы, знак.

Он вытряхивал шкатулки с украшениями — бриллианты и золото сыпались на паркет звонким дождем. Там было все. Даже тот браслет, который он подарил ей недавно. Она не взяла ничего.

Он тяжело дышал, стоя посреди разгромленной спальни. Его взгляд упал на белый махровый халат, который выпал вместе с другими вещами с нижней полки. Он часто видел ее в нем по утрам, когда она пила кофе. Ростислав хотел оттолкнуть его ногой, но заметил, что из кармана что-то торчит. Черный уголок.

Он медленно наклонился и вытащил маленький прямоугольник плотной бумаги. Перевернул его. И в этот момент все внутри него похолодело. Мир замер. Звуки города за окном исчезли. На черном картоне белыми буквами была выбита фамилия.

Он знал, кто это. Прокурор, который не один год рыл под него землю. Человек, который сделал целью своей жизни посадить Громова. Тот, кого Ростислав считал своим личным врагом номер один.

Ростислав смотрел на визитку, и пазл в его голове складывался со страшным скрежетом. Это не было похищением. Маши не было в списках задержанных не потому, что она не успела. А потому, что она была с ними. Она его предала.

Воспоминания пронеслись перед глазами, как кадры плавящейся в огне кинопленки.

Ее внезапная продажа машины — она собирала наличные. Ее вопрос о месте операции вчера ночью — она выведывала координаты. Ее «нервозность» и слова о любви — это была игра. Та ночь... их последняя ночь. Она прощалась. Она знала, что отправляет его на убой, и позволяла ему целовать себя. Она стонала в его объятиях, зная, что через сутки сдаст его мусорам.

— Тварь... — выдохнул он. — Сука! Чертова сука! — Голос был чужой, глухой, как крик из ада.

Визитка в его руке смялась. Боль, которую он испытывал минуту назад, думая, что она в опасности, мгновенно испарилась. Ее место заняла ярость. Черная, холодная, абсолютная ярость, которая заполнила каждую клетку его тела. Она не просто предала его. Она растоптала его доверие. Она использовала его любовь, чтобы уничтожить его.

Ростислав поднял голову и посмотрел в свое отражение в зеркале шкафа. Его глаза потемнели, став почти черными. Он рассмеялся. Это был страшный смех.

Он с силой швырнул смятую визитку в стену.

— Я найду тебя, — сказал он тихо, чеканя каждое слово, как приговор, — Хоть из-под земли, хоть на краю света. Ты думала, я тебя люблю? О нет, дорогая... Теперь я живу только для того, чтобы посмотреть тебе в глаза в последний раз.

Он сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

— Я сверну тебе твою красивую шею, Мария, — пообещал он пустой комнате. — Собственноручно. И ты будешь молить меня о смерти.

Он развернулся и вышел из комнаты, переступая через разбросанные вещи. В нем больше не было ни паники, ни страха. Теперь у него была цель. Охота началась.