Глава 9

Когда Маша открыла глаза, в комнате было уже темно. Лампа у двери горела тускло, за окнами сгустились вечерние тени.

Она медленно потянулась, разминая затекшие мышцы, и только потом осознала: проспала весь день.

Стресс и бессонная ночь, похоже, взяли свое. Мысль об этом вызвала странное чувство: вместо того чтобы метаться в панике, искать выход, бороться, она провалилась в сон. Словно организм сдался, отключился, оставив ее беззащитной. Эта беспомощность кольнула где-то в груди острой занозой стыда.

Она повернулась на бок и сердце екнуло, пропустив удар.

На стуле у кровати сидел мужчина.

Ростислав.

Он смотрел прямо на нее. Спокойно. Внимательно. В его взгляде не было ни злости, ни явной угрозы, но от того как он на нее смотрел у нее все равно по коже побежали мурашки. Он наблюдал за ней так, будто она была экспонатом в музее, любопытным объектом, требующим тщательного изучения.

Сколько он здесь сидит? Как долго смотрел на нее спящую? Почему он вообще здесь?

Маша рывком села, инстинктивно схватившись за одеяло. Дыхание сбилось, во рту пересохло. Она судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках, но взгляд не могла оторвать от его лица. Пытлась его рассмотреть в тусклом свете. Он выглядел болезненным и мертвецки бледным. Ему стоило соблюдать постельный режим, а не ею любоваться!

— Ты встал с кровати? — выпалила она. — Тебе нельзя! У тебя было кровотечение, тебе нужен покой. Оно может снова открыться! Я же тебя еле откачала!

Он молчал. Только слегка пожал плечами.

И тогда она увидела, что его взгляд задержался ниже ее лица, на груди. Только теперь она вспомнила: на ней был только халат, края которого разъехались, а она без лифчика. Господи, какой стыд!

Машинально прикрыла грудь руками, лицо мгновенно покрылось красными пятнами.

— Ты можешь… выйти? — голос ее дрогнул. — Пожалуйста.

Он не сдвинулся с места.

— Не вижу повода стесняться, — спокойно сказал Ростислав. — Ты красивая.

Маша вздохнула, внутри разбушевался огонь протеста, но удержалась от резкости. Она не знала говорил он это серьезно, или просто его забавляло ее дразнить, поэтому пропустила мимо ушей его комплимент.

— Ладно, тогда, если ты не хочешь уходить, давай поговорим о важном. Я тебя спасла вообще-то. В лесу нашла раненного, залатала. Без моей помощи ты под той елкой так бы и подох. Так что в качестве благодарности... прошу вернуть меня туда, откуда твои люди меня забрали.

Ростислав немного наклонился вперед. Взгляд стал мягче.

— Прости, — голос прозвучал глухо, чуть хрипловато. — Если мои люди перестарались.

Он провел ладонью по лицу, на мгновение прикрыв глаза, затем снова посмотрел на нее. В уголках губ мелькнуло что-то похожее на попытку извиняющейся улыбки, но она не дошла до глаз.

— Но, согласись, подстраховка никому не вредит. Завтра тебя отвезут куда скажешь.

Повисла тишина. Ростислав откинулся на спинку стула, запрокинув голову, будто собираясь с мыслями. Кадык дернулся, когда он сглотнул. Пауза растянулась: секунда, вторая.

— Ты голодна? — спросил он. — Я могу попросить приготовить ужин. Стейк?

Он чуть поднял бровь, ожидая ответа, но не дождавшись, произнес:

— Я бы присоединился. Тоже проголодался.

Его взгляд говорил другое. Голод в нем был не только по еде. Он смотрел на нее так, будто ей нужно было с головой прикрыться одеялом, чтобы лишний раз не провоцировать его даже маленьким приоткрытым участком кожи.

Маша заставила себя не реагировать на это.

— Тебе противопоказана тяжелая пища, — сухо ответила она. — Белок, лёгкие бульоны, витамины. Если хочешь быстрее встать на ноги — придется соблюдать диету.

Она вздохнула.

— Все остальное не мое дело. Я никому ничего не расскажу, не беспокойся об этом. Это не мое дело и проблемы мне не нужны. Так что… я хотела бы уйти. Прямо сейчас.

Они смотрели друг на друга. Она чувствовала напряжение во всем теле. Ждала, что откажет, и он, конечно же придумал глупую отговорку.

— Завтра. Ты слишком устала, и, честно говоря, я пока не готов тебя отпустить. Не потому что боюсь, что расскажешь. А потому что… — На его лице растянулась усмешка. — …мне приятно на тебя смотреть.