Глава двадцать вторая

Оливия

Сложнее всего было оторваться друг от друга и вспомнить о том, что мы не одни. На это потребовалось несколько минут. К тому времени орели Аркор уже успела прийти в себя и даже нацепить на лицо привычное равнодушное выражение.

— Метка Луны, — произнесла она, подходя ближе. — Разрешишь?

— Мам, — многозначительно и немного угрожающе произнёс Маркус, продолжая обнимать меня за талию.

— Просто хочу убедиться в том, что она настоящая, — спокойно произнесла женщина, поднимая на меня ярко-синие глаза.

Еще одна колкость, которую я проглотила, решив не портить себе и оборотню настроение жуткой ссорой. Заводиться мне точно не стоило, нервы и так расшатаны, могу сказать много лишнего. О чём потом буду жалеть. Так уж вышло, что теперь наши жизни взаимосвязаны.

— Пожалуйста, — ответила я, склонив голову набок и демонстрируя метку. — Можете даже потрогать или попытаться стереть. Я пробовала, не вышло, — призналась ей, совершенно не стесняясь.

Трогать меня оборотница не стала. Несколько секунд пристально изучала метку, сложив руки за спиной. Потом кивнула и отступила.

— Что ж, сын, тебя можно поздравить. Невероятный дар богини.

А по голосу не скажешь, что она рада. Да, метку женщина приняла, не могла не принять, поверила и больше вставлять палки в колёса не собиралась, но и счастья не испытывала. Вот оно, наше будущее во всей красе.

— Что ж, не стану вас больше задерживать. Провожать меня не надо. Я знаю, где выход, — произнесла орели Аркор, направляясь к выходу, бросив напоследок: — Маркус, позвони мне утром. Всего доброго, Оливия.

— До свидания, — отозвалась я и взглянула на Маркуса.

— Им нужно время, — поняв, какие мысли меня сейчас тревожили, произнёс Маркус. — Потом станет лучше.

— Не только им нужно время, — вздохнула я, выскользнув из его рук и отходя в сторону, после чего спросила, пытаясь сменить тему: — Где мой чай?

Оборотень ответил не сразу. Постоял, убрав руки в карманы брюк, смотря на меня, а потом произнёс:

— Сейчас принесу.

Поставил на журнальный столик у моих ног кружку с ароматным чаем, над которым поднимался легкий дымок, и сел напротив.

— Не хочешь ничего мне сказать?

— А надо еще что-то сказать? — хмыкнула в ответ, коснувшись кружки, но брать не стала, вертя за ручку то в одну, то в другую сторону. — По-моему, тут всё и так понятно.

На Маркуса пока смотреть не могла. Может, попозже.

Оборотень некоторое время смотрел за моими манипуляциями, а потом спросил, откинувшись на спинку стула.

— Ты расстроена?

— Я немного в шоке. А ты?

— Не сказать, что сильно, — произнёс мужчина. — Нечто такое я и подозревал или чувствовал.

— Даже так? — хмыкнула я, поднимая на него взгляд.

Красивый, сильный, уверенный в себе мужчина. Тот, на которого можно положиться, на плечо опереться и почувствовать себя беззащитной и слабой, не боясь, что он растопчет, раздавит и уничтожит. Да, мы мало знали друг друга, но, может быть, я ошибалась…

Нет, не ошибалась. Маркус не Форстор.

Как там сказала Мег? Оборотень, один взгляд на которого заставляет сердце биться? Такого не стыдно хотеть, стыдно игнорировать и изображать равнодушие.

И он мой… неужели действительно мой? Навсегда. И лишь благодаря печати на шее, которую никто из нас не ждал.

— Видишь ли, мои чувства к тебе сложно назвать обычными. Я пытался понять их природу, даже в храм пошел.

— Отец Туор, — кивнула я, продолжая греть ладони о чашку с чаем.

— Да. Он мне и сказал о потери контроля над зверем.

Кажется, я что-то начала понимать. Неожиданный приход тогда, поспешность и требование осмотреть его как можно скорее. А также странная уверенность в потере связи между ним и хищником.

— И ты поехал в салон.

— Да. А там снова ты. Тогда я и стал задумывать о том, что всё происходящее просто не может быть случайным. Нас словно сводили, целенаправленно и упрямо.

Если подумать, то все так и было. Слишком много невероятных совпадений.

— А священник мне сказал иное, — ответила я тихо.

— Отец Туор? — переспросил Маркус. — И что же он тебе поведал?

— Что иногда метка появляется позже, намного позже. Не через один — два дня, а больше. Если кровь пары оборотня очень сильная, то она может блокировать метку на довольно длительный срок.

— Это он тебе сообщил?

— Да.

Оборотень вдруг рассмеялся.

— Вот же старый интриган. А мне и слова не сказал.

— Может, он просто хотел, чтобы мы сами… сами пришли к этому, — ответила я и вздохнула. — И что нам теперь делать?

— А что нам делать? — удивился Маркус и улыбнулся. — На планы метка никак не повлияла, наоборот, она еще больше убедила меня в том, что я прав. Мы вместе. Ты и я.

— Я не хочу замуж, — произнесла быстро.

— Сейчас или вообще? — уточнил оборотень, и я по глазам видела, что смеётся надо мной.

— Не знаю. Я еще даже не развелась.

— Считай это формальностью, Лив. У Фергюсона не вышло расторгнуть брак, а у нас получилось. Эта метка делает тебя моей, и этого не изменить. Ну а свадьба никуда от нас не убежит.

Как он легко обо всём говорит, в голосе ни капли сомнений, взгляд уверенный.

— Ты видел реакцию своей матери?

— Она просто немного в шоке. Успокоится, осмыслит всё и примет метку. Никто никогда не пойдет против нас, Лив, — серьёзно произнёс Маркус. — Хочешь ты этого или нет, но избавиться от меня не выйдет. Я твой. До самого конца. Ни убежать, ни скрыться, ни прогнать.

— Я знаю, но остальные… Они же никогда меня не примут, смирятся, но не примут, — произнесла я, пытаясь донести до него свои страхи и сомнения.

Он гордый, такие шепотки и разговоры за спиной не останутся незамеченными.

— Ты серьёзно думаешь, что меня волнует их мнение? — поинтересовался оборотень. — Ты моя пара. Я даже мечтать об этом не смел. И думаешь, я расстроюсь, если кто-то будет недовольным? Знаешь, что мне точно известно?

— И что же?

— Что нам будут завидовать. Все. Я сам завидовал, когда видел пару, когда наблюдал, как они смотрят друг на друга, чувствуют, живут одним миром. Это вызывает злость. И дело совсем не в том, что ты ведьма, а я оборотень. Нас одарили и благословили — вот что главное.

Конечно, он прав. Абсолютно во всём, но я все никак не могла привыкнуть к мысли, что моя жизнь вновь резко изменилась.

— Лив. — Маркус пересел ко мне и, наклонившись, поцеловал в обнаженное плечо. — Прекрати об этом думать. — Еще один поцелуй в плечо и второй в ключицу, подбираясь к шее и метке. — М-м-м-м, я говорил тебе, что ты очень вкусно пахнешь?

— Сомневаюсь, — закрывая глаза и чуть отклоняясь в сторону, ответила я, посылая все тревоги в бездну. Он прав, не стоит забивать ими голову. — Душ я так и не приняла.

— Мы примем его вместе, — выдохнул оборотень, прикусив кожу на подбородке. — Но позже. Ты знаешь, как долго я мечтал увидеть тебя голой у себя на ковре?

Открыв глаза, я взглянула на пушистый предмет у камина и поинтересовалась:

— На этом?

— На этом, — кивнул Маркус, в то время как его рука поползла мне под юбку, подбираясь к кружеву трусиков.

— А кровать?

— Потом, — простонал он, рывком сажая меня к себе на колени и сжимая ягодицы. — Я хочу тебя.

— Сейчас? — хихикнула я, чувствуя, как огонь желания течёт по венам, вызывая мурашки по коже и сладкую истому во всем теле.

— Сейчас, — выдохнул мне в губы оборотень, срывая платье с плеч.

Затрещала ткань, освобождая грудь, соски которой болезненно налились от желания почувствовать на себе его прикосновения.

Склонив тёмную голову, Маркус лизнул один сосок, затем взял в рот другой. Руки времени не теряли — задрав подол платья до самой талии, разорвали трусики. Бесстыдно открывая меня для него.

— Опять, — шепнула я, опираясь ладонями о его колени и откидываясь назад, — ты опять рвёшь на мне одежду.

— Её слишком много, — отозвался оборотень и вновь принялся ласкать грудь.

Облизывать, слегка кусать и теребить, заставляя меня вздрагивать на каждую ласку, сжимать бёдра и тереться о его выпирающую ширинку. Никогда не думала, что могу вытворять такое.

— Огненная ведьма, — простонал мужчина, до боли сжимая ягодицы и задавая такт движениям. Между нами была лишь тонкая ткань брюк, но даже этого казалось слишком много.

Привстав, я расстегнула молнию и провела по напряженной плоти пальчиками, заставив оборотня сцепить зубы и глухо застонать.

— Еще какая ведьма, — согласилась я, невесомо касаясь губами его рта, целуя и кусая, пока мы судорожно приспускали брюки. — Готов ли ты к такой жизни?

— Ты еще спрашиваешь, — рыкнул Маркус, схватив меня за бёдра и насаживая на себя.

Вскрикнув, я зажмурилась и часто задышала, задавая свой собственный ритм. Мужчина не стал возражать, позволив мне стать во главе нашей игры, и вновь занялся моей грудью, сжимая и целуя её в такт моим движениям.

Быстрее… быстрее, чувствуя его так ярко, так остро, что сбивалось дыхание. Ускоряя ритм до предела, до самого конца.

Сорваться в пропасть и упасть с громким криком, сотрясаясь от сладкой дрожи, с легкими, пылающими от нехватки кислорода. И знать, что он рядом.

Утром, после совместно завтрака и не менее страстного продолжения ночных забав, передо мной встал очень важный и актуальный вопрос, который проигнорировать было просто невозможно.

— У меня нет одежды! — заявила я, стоя посреди спальни в его рубашке, которую застегнула на нижние пуговички, а рукава подвернула.

— По-моему, — заявил Маркус, который продолжал лежать в кровати, закинув руки за голову, — на тебе сейчас слишком много одежды. Лив, иди ко мне, давай… полежим?

— Знаю я твоё полежим, — хмыкнула в ответ, взбивая непослушные локоны. — Маркус, я серьёзно. Ты изуродовал моё единственное платье. В чём мне ехать?

— Куда?

— В больницу к маме. У тебя нет чего-нибудь на время?

— Сомневаюсь, что тебе подойдет. Согласен, в моей рубашке ты выглядишь… очень аппетитно, но это зрелище только для меня. Никому другому я на тебя смотреть не позволю.

Прорезавшиеся в голосе ревнивые нотки заставили меня улыбнуться.

— Я и не собираюсь. Может, плащ какой? Надену, а ты отвезешь меня в квартиру, где я смогу переодеться.

— У тебя нет ключа, — напомнил оборотень. — Сама же сказала.

— М-да, забыла совсем. Поехали назад в отель? — предложила я следующий вариант.

— У меня есть идея получше. Позвони в магазин, закажи себе платье, ты же знаешь свой размер, и они привезут его прямо сюда.

— Сюда?

— Надеюсь, ты не собираешься рассказывать, что не станешь жить за мой счет, что сама в состоянии все оплатить и так далее? — выпрямившись, поинтересовался Маркус.

Хорош, зараза! Широкие плечи, литые мускулы, загорелая кожа, чёрные омуты глаз и непослушная прядь, упавшая на лоб.

В голове даже на мгновение пронеслась мысль о том, что стоит забросить все, забраться к нему в постель и вновь забыться в сильных руках. Но нет, сначала надо было узнать, что с мамой.

Тревога за её состояние не отпускала. Пусть нам никто не позвонил из больницы (Маркус оставил свой номер, когда оформлял документы), я всё равно волновалась.

— Не собираюсь. Хотя мне это и не нравится. Я возьму твой телефон?

— Конечно.

Одежду доставили очень оперативно. Я выбрала пару платьев примерно одного фасона, чтобы примерить и выбрать одно из них. Также пришлось заказать три комплекта нижнего белья. Помня о привычке оборотня рвать его на части, решила на всякий случай взять побольше.

Остановив выбор на легком белом, с крупными цветами, платье с широкой юбкой, я оплатила счет чужой карточкой и отправилась переодеваться.

Покрутившись у зеркала, я распустила волосы, скрывая метку за рыжей копной.

— Прячешь? — спросил Маркус, вставая у меня за спиной, пристальным взглядом изучая моё отражение в высоком зеркале.

— Ты дал родителям привыкнуть к нам, почему не хочешь дать мне?

— Я буду стараться, — ответил он и нахмурился.

— Что-то не так? — спросила я, поворачиваясь к нему.

Не удержавшись, скользнула ладошкой по его груди, обтянутой тонкой рубашкой.

— Звонили из больницы.

Сердце от тревоги ухнуло вниз.

— Мама? Что с ней? Стало хуже?

— Нет, с ней всё в порядке. Утром её перевели в отдельную палату и приставили личную медсестру, которая не отходит от неё ни на шаг. Приезжал твой отчим.

— Неужели?

— Устроил скандал, требовал вернуть ему жену, угрожал судом, полицией и так далее, — произнёс Маркус. — Тебе не кажется, что он как-то слишком старается забрать свою жену из больницы?

— Кажется. Ему позволили?

— Нет. Вмешалась охрана. А еще лечащий врач твоей матери сказал, что у него для нас есть важная информация. Просил приехать как можно скорее.

— Какая информация? — удивилась я.

— Понятия не имею. Поехали и узнаем?

На втором этаже подземной парковки у Маркуса стоял еще один автомобиль.

— Сколько их у тебя? — спросила я, подходя к чёрной сверкающей машине.

— Это так важно? — открывая передо мной дверь, спросил оборотень.

— Нет, просто спросила.

Мы выехали с парковки и направились в сторону больницы, когда Маркус неожиданно спросил:

— Ты слышала о том, что крупнейший конгломерат, работающий на правительство в сфере производства оружия и боеприпасов, недавно объявил о том, что хочет выкупить у магов одно очень ценное изобретение?

— Нет, — удивленно произнесла я, пытаясь понять, к чему он завёл этот разговор. — Я вообще этим не интересуюсь.

— Зря. Говорят, это настоящий прорыв в техномагии. Группа талантливых магов полтора десятка лет билась над ним, не обошлось без жертв.

— И зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Твой отец стоял у истоков этого изобретения, — бросив на меня быстрый взгляд, заявил Маркус.

Эта новость не вызвала никаких эмоций, разве что немного удивления.

— И что? Он мёртв уже много лет.

— Но коллеги оставили его имя в списке. Вы с матерью получите одну седьмую от миллиардной сделки.

Я чуть не поперхнулась.

— Что?

— Я просто думал, много думал, Лив, всё пытался понять причины его поступков. Форстор не любит твою мать и никогда не любил. Понятно, что сначала он на ней женился из-за состояния твоего отца.

— От которого уже давно ничего нет. К моему совершеннолетию от наследства остались только воспоминания.

— То есть ты ничего не получила?

— Все ушло на воплощение гениальных планов отчима, которые на деле оказались не такими уж и гениальными, — хмыкнула я.

— А как же выплата по патентам?

— Каким патентам?

— Твой отец был изобретателем, Лив, и за свою короткую, но яркую жизнь смог зарегистрировать несколько своих творений. И вам с матерью ежегодно отчисляется довольно крупная сумма денег. Точную цифру не назову, но действительно хорошая сумма.

— То есть ты хочешь сказать, что все эти годы отчим на пару с мамой прикарманивали мои деньги? — уточнила я, не зная, как реагировать на эту новость.

— Получается, что так.

— Обалдеть. И что теперь?

— Ты можешь подать на него в суд, — произнёс Маркус. — Хищение в особо крупном размере. Ему светит довольно приличный срок.

— Это затронет маму?

— Сказать трудно, — честно признался оборотень. — Если докажут, что она состояла с ним в заговоре…

— Мне надо подумать. Надо же, я несколько лет жила на грани, едва не осталась без жилья, а оказывается, папа оставил мне наследство. Ну, теперь понятно, почему Форстор не бросил маму. Она приносила ему деньги.

— Да, развод ему был не нужен. Особенно сейчас, когда оборонка вам могла передать крупную сумму денег. Он контролировал твою мать. За тобой присматривал Фергюсон.

— Уроды, — мрачно прошипела я, сжав кулаки. — А ведь я ходила к нотариусу, узнавала, осталось ли хоть что-то от наследства. Какая же я была дура.

— Не накручивай себя. Ты не думала о том, что Форстору не выгоден развод, но идеально подходит роль вдовца?

Я чуть не подавилась воздухом.

— Что?!

— Сама подумай. В случае развода он потеряет всё. Но если с твоей матерью что-то случится, то Форстор, как наследник и опекун твоего брата, получит деньги.

— Проклятье, — прошептала в ответ и тяжело сглотнула. — Ты намекаешь, что он пытался её убить?

— Слишком грубо, Лив, — продолжая смотреть на дорогу, отозвался мужчина. — Всё должно быть идеально и не вызывать подозрения. Например, как суицид. Вспомни, как он запрещал тебе беспокоить мать, устроил скандал, когда понял, что вы её спасаете. Если бы ты не ушла с вечеринки, то всё было бы кончено.

— И то, как он требовал отвезти её к оборотням. Думаешь?.. Думаешь, они бы дали ей умереть?

— Может быть. Наверняка у него есть знакомые лекари, с которыми он уже договорился. Притормозили бы немного лечение, и всё. Им даже не пришлось бы ничего делать.

— Маркус, то, что ты сейчас говоришь, просто ужасно, — покачала я головой и обхватила себя за плечи, несмотря на комфортную температуру мне внезапно стало холодно. — Неужели это правда?

— Доктор Майтер что-то нашел в анализах твоей матери. Что-то очень серьёзное. Я уверен, что после разговора с ним всё станет намного яснее и понятнее.

— Да, — кивнула я. — Надо поговорить с врачом. Проклятье, я должна была добиться правды, должна была всё узнать, а не сбегать из дома в день своего совершеннолетия. И её бросать не надо было. Но я была так зла на них.

— Не вини себя. Единственный, кто виноват во всём этом, это Форстор. И поверь мне, если это так… ему не уйти от наказания. Уж я об этом позабочусь.

В больницу мы прибыли через полчаса.

Медсестра, встретив нас в холле, провела в кабинет, где нас уже ждал Девлин Майтер.

— Доброе утро, — произнёс маг, поднимаясь. — Спасибо, что приехали так быстро. Присаживайтесь.

Маркус помог мне сесть в ближайшее кресло, а потом уже сам приземлился в соседнее.

— Как мама? — быстро спросила я. — Знаю, вы обещали сами позвонить, если что-то случится, но я волнуюсь.

— Она чувствует себя хорошо. Не переживайте.

— О чём вы хотели нам рассказать? — напрямик спросил Аркор.

— Ах да, — закивал маг и закопался в бумагах, которые лежали у него на столе. Достав листок из общего вороха, он взглянул на него, потом на нас и снова листок. — Как вы и просили, мы провели полное обследование Алиты Форстор. И обнаружили в её крови высокий уровень одного препарата. Холгенин.

— Волчья травка? — удивился Маркус, а я вздрогнула.

О да, я помнила эту штуку. Оборотни в том «санатории», куда меня отправил отчим, усиленно пичкали этой гадостью.

— Это же успокоительное, — сдавленно произнесла я.

— Да. Его применяют оборотни. Именно поэтому у неё такое название.

— Дают подросткам во время полового созревания, — кивнул Маркус. — Гормоны бурлят, зверь выходит из-под контроля, но как волчья травка оказалась у неё?

— Хороший вопрос, орэ Аркор. Людям можно применять холгенин. Препарат даёт хороший эффект. Но курс не должен превышать месяца и дозировка должна быть меньше раза в три.

— И какие побочные эффекты? — спросила я.

— Тревога, нервозность, подавленность, агрессия и крайняя внушаемость. Вызывает сильную зависимость, как наркотик. Дело в том, что холгенин выписывается строго по рецепту и достать его очень сложно, поэтому вариант, что ваша мать сама его покупала, практически исключен.

Зажмурившись, я посидела так секунды три, а потом сухо поинтересовалась:

— Выходит, кто-то специально травил мою мать изо дня в день, доставая ей это лекарство?

— Я не могу это утверждать. Нужно расследование, доказательства.

— Мы поняли, — произнёс Маркус, бросив на меня быстрый взгляд.

— Я могу её увидеть?

— Боюсь, что нет, — покачал головой маг. — Сейчас у неё состояние, близкое к ломке, и боюсь, что ваше появление спровоцирует новый взрыв и истерику.

— Делайте всё необходимое, мит Майтер, — отозвался оборотень, поднимаясь со своего места. Я встала следом. — И держите нас в курсе происходящего. Орэна Форстора к жене не пускать. Если будут проблемы, позвоните мне, я всё решу.

— Хорошо, орэ Аркор.

Выйдя на улицу, мы застыли у ворот, глядя друг на друга. Налетевший ветер взбил волосы, и пара прядей упала на лицо, закрывая обзор. Я уже собиралась поднять руку и убрать их, но оборотень оказался быстрее.

— Ты как? — спросил Маркус, проведя пальцами по моей щеке и ловя непослушную прядку.

— Не знаю, — рассеянно отозвалась я и вздохнула. — Всё как-то навалилось… Не знаю, что со всем этим делать? Наверное, надо поехать и забрать вещи из отеля. Телефон, ключи, кошелёк, вещи. У меня же вообще ничего нет. Что теперь будет с вашей сделкой? Чарльз сбежал с Шарлоттой, еще и Форстор… я хочу его наказать.

— Накажем. Можешь даже не сомневаться. А сделка… Не знаю, что они там придумают, — улыбнулся мужчина. — И, если честно, мне всё равно. Пусть отец решает и совет акционеров.

Орен Аркор.

М-да, не готова я была к встрече с ним. Даже с меткой на шее.

В кармане оборотня запиликал телефон.

— Секундочку, — произнёс мужчина, отходя от меня на пару шагов. — Слушаю. Где? Хорошо, сейчас буду.

— Что-то случилось? — спросила у него.

Наверное, надо будет привыкать к тому, что мой мужчина принадлежит не только мне, к ночным звонкам, к экстренным совещаниям. У него сложная работа, требующая времени. А метка — это лучшая гарантия от ревности.

— Нет. Поймали твоего отчима с чемоданами на пути в аэропорт.

— Какой быстрый, — произнесла я, скривив губы.

— Хочешь с ним поговорить?

Вопрос был неожиданным, и ответ сразу найти было сложно.

— Да, — произнесла я и кивнула, произнеся более решительно: — Да, я хочу с ним поговорить. Это возможно?

— Для тебя нет ничего невозможного, Лив. Поехали?

Форстора держали в каком-то совершенно безликом здании, которое с виду больше походило на заброшенный склад.

— Он здесь? — удивилась я, осматривая высокие серые стены без окон. — Но я думала… разве не надо его отвезти законникам?

— Сначала поговори с ним, — отозвался Маркус.

— Хорошо.

Это было как в фильмах про бандитов. Огромный пустой зал с бетонным полом, обшарпанные стены, кривые мигающие лампы, толстый слой пыли и противный затхлый запах. В центре стул, на котором сидел Форстор со связанными за спиной руками. А рядом с ним два огромных оборотня.

Было тихо. Стук моих каблучков по бетону и эхо, отражающееся от стен, казались громом в этой тишине.

— По какому поводу меня здесь задерживают? — выкрикнул Форстор, подняв на меня покрасневшие, воспалённые глаза. На его рубашке была всего одна капелька крови. Небольшая и едва заметная, но взгляд зацепился за неё и так там и остался. — Аркор! Что происходит? Почему меня выкрали и привезли сюда?

— Тихо. Условия просты. Оливия задает вопросы — ты отвечаешь.

— Оливия? — Его взгляд снова зацепился за меня. — Так и знал, что эта сука во всем виновата.

— Без оскорблений, Форстор. Не ухудшай своё положение, — сухо произнёс Аркор. — Тебе и так грозит срок.

— Срок? — скривился тот. — За что? Я ничего не сделал.

— Разве что прикарманил себе мои деньги, — произнесла я.

— Не понимаю, о чём ты.

— Выплаты по патентам.

— А-а-а-а, — протянул тот и широко улыбнулся. — Узнали-таки. Ну что ж, заявляй. Будет суд, меня посадят и твою мать тоже. Она ведь знала об этом, Оливия. Знала и поддерживала меня во всем. Как думаешь, сколько Алита протянет в тюрьме, прежде чем наложит на себя руки? Там-то за ней следить будет некому.

— Это ты! — прошипела я, чувствуя, как дар закипает в крови, требуя освобождения. — Ты довёл её до такого состояния!

— А доказательства есть? — оскалился тот.

Шаг в его сторону — и пламя, вспыхнувшее на руках. Не знаю, что бы я с ним сделала, но вмешался Маркус, встав между нами.

— Лив, не надо. Не стоит марать об него руки.

— Но…

— Доказать то, что это он травил твою мать, мы не сможем, — глядя мне в глаза, медленно произнёс оборотень. — Ты будешь заявлять на него в связи с хищением средств по патентам?

— Но мама?

— Решай, Лив.

А тут и решать было нечего.

— Нет, — выдохнула и сжала кулаки, усилием воли гася пламя.

— Тогда оснований держать меня здесь у вас нет! — радостно выкрикнул Форстор. — И о том, что вы здесь творили, обязательно узнают законники! Я это так не оставлю!

— Мы ничего не сможем сделать? — прошептала я чуть слышно.

Одна мысль о том, что этот мерзавец избежит наказания и будет дальше жить, сводила с ума.

— Ну почему же, кое-что сможем, — мягко улыбнулся Маркус. — Только другим путём. — И повернулся к отчиму. — Дункат Форстор, с сегодняшнего дня вы исключаетесь из общины оборотней.

— Что?! — вскрикнули мы одновременно.

Даже я, не разбирающаяся в делах оборотней, понимала, что исключение для них хуже смерти. Они лишаются всего: денег, имущества, средств и защиты.

— У тебя нет такого права, — сглотнув, прохрипел тот, — ты не можешь…

— Я не могу. Но документы с прошением о твоих деяниях уже переданы в совет общины. Как ты думаешь, чью сторону они примут. Мою или твою?

— Ты не посмеешь! — заорал тот и задёргался на стуле, пытаясь вырваться. — Всё из-за какой-то суки!

Маркус в одно мгновение оказался рядом и схватил отчима за горло. Форстор захрипел и вытаращил глаза.

— Никогда! Не смей! Так! Говорить! О ней! — процедил Аркор.

— Маркус! Маркус, остановись! — Я побежала к нему, хватая за руку и пытаясь оттащить. — Не надо. Ты прав, так лучше. Я не хочу, чтобы он умирал, пусть живёт изгоем всю оставшуюся жизнь. Маркус, пожалуйста!

Оборотень разжал пальцы, и отчим закашлял, с трудом делая вдох.

— Пойдем. Пойдем отсюда, — поспешно произнесла я, утаскивая мужчину прочь.

Мы быстро вышли на улицу. Только тогда он смог немного расслабиться и вздохнуть. И я тоже.

Задрав голову вверх, я просто стояла, жадно глотая свежий воздух.

Лёгкий ветерок налетел из-за угла и взбил волосы, обнажая метку.

Мне хотелось кричать, смеяться, бегать и размахивать руками. Делать хоть что-то, чтобы сбросить это напряжение, сковавшее все тело. Но вместо этого я просто дышала.

Вышедшее из-за облака солнце попало на глаза, заставив зажмуриться.

— Спасибо, — произнесла я, чувствуя, как тяжесть, которая так долго сдавливала грудь, отступила.

— Ты же знаешь, что не должна меня благодарить.

— Знаю, но всё равно спасибо, — прищурив глаза от яркого солнца, ответила я и взглянула на него. — Не думала, что ты такой.

— Какой?

— Грозный. Форстора действительно выгонят из общины?

— Я сделаю всё для этого.

— Когда ты успел подать документы в общину?

— Еще не успел, но дал команду своим юристам, они все сделают.

— Ты блефовал?

— Немного. Давай сбежим, — вдруг произнёс Маркус, притягивая меня к себе.

— Как сбежим? Куда?

— Куда-нибудь. Только ты и я.

— С ума сошел? Куда мы поедем? Мама в больнице, Чарльз с Шарлоттой сбежали, тут еще твои родители, — перечислила я.

— Всего на пару дней, — произнёс Маркус. — Шарлотта со своим человеком сама все решит. К твоей матери приставят охрану, никто её не тронет, обещаю.

— Зачем? — заинтересованно спросила у него. — Зачем нам куда-то сбегать?

— Хочу почувствовать, что ты моя.

— Это как? — улыбнулась я, чуть наклонив голову набок.

— А вот так. Мы все время куда-то бежим, спешим, что-то выясняем. А я хочу побыть с тобой, хочу валяться в постели целый день, хочу целовать тебя, обнимать, ласкать… И чтобы нам никто не мешал.

— Да, с последним пунктом проблемы, — со смехом признала я.

— Ну так что скажешь? Сядем в машину и нас нет? Два-три дня вместе, на краю света?

— Ты с ума сошел, — покачала головой, а у самой глаза загорелись от одной только возможности сделать это. — Какой край света?

— Поехали, и я покажу, — отступая на шаг, произнёс Маркус и протянул мне руку. — Ну, давай, Лив, решайся.

Прикусив губу, я смотрела на него несколько секунд, а потом осторожно вложила ладошку в его руку.

— Давай.

Мы бросились бежать к машине. Сев в салон, пристегнулись и отправились навстречу приключениям.

Вместе.