Глава 21

Глеб

*****

Властно беру Маргариту за талию, отстраняя от себя. Зыркаю в сторону. Туда, где ещё пару секунд назад стояла Валя.

Исчезла. Растворилась в клубящемся тумане от кальяна.

Губы печёт от назойливого рта секретарши, которая явно настроена решительно. Начинаю жалеть, что пал так низко, но деваться некуда.

– Глеб Дмитриевич… – Карцева мурлычет как мартовская кошка, хотя до календарной весны ещё есть время.

Но я морщусь от слишком томных ноток в её голосе. Нужно поскорее избавиться от этой липучки. И поскорее.

– Маргарита, я отойду за закусками. – Стараюсь улыбаться.

Пусть не думает, что я просто использовал её, чтобы позлить мою Валентинку. Да, конечно, изначально план был таков, но, похоже, он провалился – Демидова исчезла со своим женихом, даже не взглянув на меня.

Вот чёрт, только зря слюни на Риту истратил.

К слову сказать, поцелуй мне нисколько не понравился – слишком приторный и скользкий, как и сама владелица. Кажется, у меня даже аллергия начинается…

– Принесите мне бутерброд с красной рыбкой. – Щебечет, а сама глазками так и стреляет, норовя прошить меня своими стрелами насквозь.

Амурша недоделанная.

– Конечно. – Откланиваюсь.

Вынимаю смартфон из кармана, вызывая такси. Делать мне тут больше нечего. Пусть Марго сама топает за своими бутербродами и берёт на абордаж кого-то более сговорчивого.

Вон, наш айтишник Олег елозит по ней взглядом уже добрый час. Всю излапал глазами. И явно не прочь провернуть это на практике.

И, честно говоря, мне кажется, он ей подходит гораздо больше меня.

Холостой, зарабатывает прилично, и любит её безумно. Будет терпеть всю ту дичь, которую она будет творить.

А со мной такой номер не пройдёт.

Хватит. Натерпелся от истеричек.

Так что я буду даже «за», если они сойдутся.

На Карцеву у меня развивается стойкая аллергия. Кажется – ещё чуть-чуть, и от одного вида я буду краснеть и задыхаться.

На миг выпадаю из реальности, вызывая такси в приложении, и меня тут же настигает кара за оплошность. Рита подкрадывается сзади, обвивая меня руками за талию.

– Глеб… – Шепчет, старательно прижимаясь силиконовым бюстом. – Я взяла для тебя кое-что со стола. Попробуй, очень вкусно.

Разворачиваюсь, собираясь холодно попрощаться.

– Я не… – Мычу, но тут же у меня во рту оказывается что-то солоноватое, с особым терпким вкусом.

Морщусь, но крошечный бутерброд буквально тает во рту, размазываясь по языку непонятной субстанцией. Кажется, там что-то рыбное, жирное и маслянистое. Такое, что перебивает все вкусы напрочь.

Не даёт сконцентрироваться.

Выплюнуть не могу – под рукой нет салфетки. Плеваться в декольте Риты будет крайне невежливо, хотя это может помочь навсегда избавиться от этой прилипалы.

Мало кто захочет быть с подобным мужчиной.

Но всё же – не мой метод.

Приходится проглотить. Держать эту гадость во рту я больше не в состоянии.

Канапе проваливается в пустой желудок противной маслянистой массой. Окутывает всё внутри странным кисловатым привкусом.

Если кто-то желал мне зла, то это ему удалось. Сейчас у меня чёткое ощущение, что кто-то наслал на меня порчу.

В животе всё начинает ходить ходуном, а по пищеводу поднимается что-то склизкое и терпкое. Рецепторы начинают работать чересчур активно, влияя на всё тело, и я понимаю, что это неспроста.

Над верхней губой появляется испарина, а в кончиках пальцев начинает неприятно покалывать. Я хочу выдохнуть, но не выходит – горло как будто сдавили железным кулаком.

– Глеб, тебе плохо? – Рита поглаживает меня по спине, оказывая моральную поддержку.

Отступает на шаг назад, прикрывая рот ладошкой. Видно, вид у меня неважный. Да я и сам это чувствую.

А ещё то, что в желудке начинает нестерпимо жечь.

– Тебе плохо, да?

– Что, так заметно? – Хриплю, понимая, что к щекам приливает жар.

А ещё голос становится сиплым и как будто бы чужим.

– В канапе было что-то цитрусовое? – Выдыхаю, сожалея, что догадка посетила меня слишком поздно.

– Лимон вроде бы… – Эта дура гудит как паровоз, а потом испуганно хватается за голову. – У тебя на него аллергия, да?

– Маргарита… – Шиплю, немедленно ослабляя узел галстука. – Я же вам давал список с моими предпочтениями и ограничениями. Там было всё прописано…

– Ой… Я врача вызову! – Дёргается куда-то в сторону.

– Не надо. – Сцепливаю зубы, но она меня уже не слышит.

Вынимаю из кармана пиджака блистер с таблетками. Трясущимися руками выдавливаю сразу три, немедленно отправляя в рот.

Да, переборщил с дозой, но думать было некогда. И медлить тоже. Они должны подействовать быстро, иначе всё может закончиться плачевно.

Запиваю первым попавшимся морсом, блаженно откидываясь на подголовник стула.

Очень надеюсь, что лекарство подействует мгновенно. Как хорошо, что я взял его с собой…

– Врача в ресторане нет! – Рита зудит назойливой мухой, истерично прыгая вокруг меня. – Глеб Дмитриевич, вы как?

О, надо же, мы снова перешли на «вы». Отлично.

Если для этого этой ненормальной пришлось меня отравить – я готов. Правда, на тот свет мне пока ещё рано – Валентинку я должен покорить ещё на этом.

– Нормально. – Киваю.

Перед глазами всё плывёт, а веки тяжелеют.

– Глеб Дмитриевич, может, в больницу поедем? – Визжит.

– Нет. Домой хочу. Спать.

Последнее слово даётся особенно тяжело.

Сонливость, как следствие приёма антигистаминного одолевает меня. Наваливается на голову меховой шапкой, заглушая все звуки.

Последнее, о чём я успеваю подумать – это о прикосновении губ Вали к своему виску.

Улыбаюсь этому видению, проваливаясь в дымку.

*****

– Глеб Дмитриевич, как вы? – Рита трясёт меня за плечо, заставляя на мгновение распахнуть глаза.

Смотрит на меня, не отрываясь. А ещё тяжело дышит как после марафона. Волосы растрёпаны, под глазами – потёки туши.

Неужели плакала?

– Нормально. Где мы? – Язык словно одеревенел.

Ворочаю им с трудом, а ещё спать хочется ужасно. Веки словно налились свинцом, увлекая в непроглядную мглу.

Всё-таки, три таблетки – для меня перебор.

Хотел, чтобы подействовало как можно скорее. Боль в желудке утихла, асфиксия тоже отступила, а вот сонливость только усилилась.

– Мы в такси. Домой к вам едем. – Поспешно тараторит, нависая над моим лицом. – А можно ключи от квартиры?

– Ага. – Шепчу, отчаянно борясь со сном.

Пытаюсь попасть рукой в карман пальто, но выходит плохо. Пальцы лишь задевают по касательной ткань, не проскальзывая внутрь.

Это меня злит – не привык быть беспомощным рядом с женщиной. Тем более, Карцевой я не слишком доверяю.

Кажется, что помощь близкому в трудной ситуации не входит в одну из её добродетелей. Как бы она не запросила за это слишком высокую цену.

– Я сама возьму. Вы спите, спите.

Голос Карцевой становится тише, мои веки слипаются. Ощущаю, как ловкая лапка проскальзывает в мой карман. Звон металла и всё стихает.

Теперь можно и поспать.

*****

Вытягиваю ноги. После неудобной позы в автомобиле наконец-то можно раскинуться.

Знаю, что сейчас я в своей постели – прекрасно помню, как Рита чертыхалась, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. А потом пыхтела, устраивая меня на постели.

Вообще не понимаю, как этой хрупкой рыжей бестии удалось дотащить меня, взрослого мужика, до кровати. Это немного пугает и достойно уважения.

И вправду, она и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт. Только её цель – я, а мне это совсем не нравится.

Открываю рот, чтобы поблагодарить секретаршу за доставку, но язык не слушается. Лежит мёртвым грузом во рту.

Слабость всё ещё одолевает меня.

– Глеб Дмитриевич, вы дома. – Ритка выдёргивает меня из дрёмы, начиная порхать тоненькими пальчиками над моей рубашкой. – Сейчас уложу вас баиньки.

Оголяет мой торс, чуть касаясь кубиков пресса. Не скрывает восхищённого вздоха, и я ощущаю себя неуютно в её цепких руках. Беспомощный и практически раздетый.

– Мммм… – Мычу, пытаясь отмахнуться.

Открываю глаза, врезаясь расфокусированным взглядом в рыжеволосую девицу.

– Сейчас-сейчас, почти всё. – Кивает, не собираясь отступать.

Щёлкает пряжкой ремня, жужжа молнией на брюках. Стаскивает с меня штаны, и вмиг становится прохладно.

– Рита, оставьте меня в покое. – Бормочу, переворачиваясь на бок.

Знаю, что поступаю некрасиво, но и становиться подопытным кроликом в лапах этой хитрой лисицы не желаю. По крайней мере, сейчас у меня точно ничего не выйдет по мужской части.

– Я уже ухожу, босс. – Шепчет сладко-сладко.

Сверху на меня шлёпается одеяло, окутывая приятным теплом. Свет под потолком гаснет, и я блаженно утыкаюсь носом в подушку.

*****

Лучи солнца прыгают по моему лицу, играя друг с другом. Кажется, они пытаются вытолкать этот беспокойный сон, вызванный приёмом антигистаминных.

Несколько пылинок залетают в ноздри, вызывая внутри щекотку. Чихаю, распахивая глаза. В изумлении сажусь на кровати, потирая переносицу.

Никак не могу придти в себя.

– Глеб Дмитриевич, вы проснулись? – Любопытный нос Карцевой просовывается в образовавшуюся щель между косяком и дверью, и я испуганно натягиваю на себя одеяло.

Как безусый юнец какой-то, ей-богу.

– Маргарита? Какого… – Прикусываю язык, понимая, что мой недовольный тон может запросто обидеть девушку.

– Я решила остаться у вас на ночь, чтобы убедиться, что с вами всё будет в порядке. – Хлопает ресничками.

А ещё улыбается так приторно, как будто я – самый лучший десерт для этой хищницы.

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально. Просто я плохо помню, что было после того, как ты решила меня накормить канапе. – Выдыхаю чуть раздражённо.

Нет, конечно, я рад просыпаться утром и видеть в своей комнате симпатичную девушку, но я бы предпочёл, чтобы это была Валя. И никакой другой вариант меня не устраивает.

– Вам, пожалуй, пора, Рита. – Говорю безапелляционно.

Спускаю ноги с кровати, быстро хватая со стула шлафрок. Хорошо хоть боксеры мне эта липучка оставила.

Хотя, кто знает, что она могла со мной сделать в беспомощном состоянии?

– Да, конечно, Глеб Дмитриевич. – Метёт хвостом. – Я уже ухожу.

Вскидываю брови, изрядно удивившись такой смене настроения. Карцева сейчас похожа на покорную овечку.

Не перечит, мило улыбается и совершенно не пытается меня соблазнить. Как будто после вчерашнего инцидента что-то в её мозгу переключило тумблер.

Выхожу вслед за ней в прихожую, обводя стройную фигурку непонимающим взглядом. Всё это выглядит странным, но я, признаться, испытываю облегчение.

– Хорошего дня, Маргарита, щёлкаю замком, галантно открывая перед своей гостей входную дверь.

Она выпархивает на лестничную клетку, моментально натыкаясь взглядом на соседку.

– О, Валюша? Доброе утро! – Лыбится доброжелательно, но в голосе сквозит лёд.

– Доброе. – Слышу голос Валентинки, хватаясь рукой за косяк.

Нет, ну это просто уму непостижимо! Как я снова попал в дурацкую ситуацию!

Выглядываю в подъезд, натыкаясь взглядом на замершую в пролёте Валю. По её лицу непонятно, что она чувствует сейчас, но я хочу провалиться сквозь землю.

– Глеб Дмитриевич, спасибо вам за гостеприимство. – Карцева чмокает меня в щёку, как будто на что-то намекая. – Я впервые отлично выспалась!

Слышу, как в звенящей тишине подъезда скрипнули зубы Вали. Или мне это только показалось?

– Пожалуйста. – Хриплю, пытаясь дать Вале понять, что Рита выдаёт желаемое за действительное. – Мой диван и впрямь творит чудеса.

– Да-да, и ваш диван, и вы! – Рыжая задорно подмигивает.

– Спасибо, что присмотрели за мной после вчерашнего приступа. – Цежу более холодно.

Не понимаю, что Рита задумала, но мне в эти игры играть совершенно не нравится.

Ведь она и правда на что-то намекает? Или это только мне кажется?

Тем более что я хочу вернуть Валентинку после непонимания в Питере, а сейчас Карцева возводит между нами неприступную стену. Умышленно или нет – не знаю, но на дурочку она не похожа.

Значит, и правда что-то затеяла.

– Да мне это было совсем не трудно. Согласна поддержать ещё и ещё. – Последнюю фразу мурлычет чересчур томно, явно вкладывая в эти слова какой-то другой смысл.

Значит, не показалось.

Вот же змея! Ну, какого чёрта?

Подаюсь вперёд, пытаясь перехватить её на полуслове, но Валя слишком поспешно выдыхает, пригвождая меня к полу.

– Удачи вам с Глебом Дмитриевичем, я спешу. – Чуть потрясает пакетом перед нами. – Даня ждёт свежие булочки к завтраку. Не смогла удержаться, чтобы не порадовать его после этой ночи.

Последняя фраза бьёт меня по лицу наотмашь. Дёргаюсь как от оплеухи, а внутри поднимается настоящее торнадо, сотканное из ярости.

Хочется немедленно подскочить к Вале и потрясти её за плечи. Выяснить, почему она делает всё это с нами.

Ведь так же нельзя!

– Пока-пока. – Ритка, наконец, перестаёт отпускать свои сальные намёки, начиная спускаться по ступенькам.

Смотрю на Валю, выдыхая спёртый воздух через стиснутые зубы. Перепрыгиваю через две ступеньки, подлетая к ней. Останавливаюсь в нескольких сантиметрах как вкопанный.

Не знаю, смогу ли сдержаться, чтобы не высказать ей всё, что думаю, прямо в лицо.

Она смотрит на меня, не мигая.

Сканирует прямым взглядом, предупреждающе выставляя наманикюренный пальчик вперёд. Он упирается мне прямо в грудь, стремясь вспороть пылающую от негодования кожу.

– Какого чёрта? – Выдыхаю, пытаясь держаться спокойнее.

– Это вы о чём?

Её холодное «вы» просто выводит меня из себя!

– Не притворяйся дурочкой! – Рычу.

Всю сонливость и ослабленность организма как рукой сняло. Наоборот, хочется взвалить её на плечо и утащить в свою берлогу, как доисторический мужчина. И пусть она бьёт меня своими маленькими кулачками – наплевать.

Главное, что нам пора объясниться. И сделать это лучше не на лестничной клетке, где полным-полно лишних ушей.

– Это я о том, что происходит между нами! – Злюсь, цепляя её за запястье.

Ручки пакета обрываются, и свежеиспечённые булочки градом сыпятся на бетонный пол. Устремляются вниз по ступенькам как мячики для пинг-понга, веселясь и подпрыгивая.

Похоже, что её Даниил не скоро получит свой завтрак. Ну и наплевать.

– Ты что творишь? – Она краснеет от злости, отбрасывая свой льдинистый тон.

А мне только это и нужно – наконец-то она ожила, перестав строить из себя недотрогу.

– Хочу поговорить! – Тащу её вниз, в свою квартиру.

Она неожиданно сопротивляется. Выгибается как тугая стрела, выпущенная из лука. Упирается ногами, становясь тяжелее в несколько раз, если это слово вообще применимо к этой фурии.

– Я никуда с тобой не пойду! Перестань! – Выдыхает чересчур зло.

А ещё дышит часто-часто, как будто не может совладать с эмоциями.

– Валя, послушай, это всё – неправда. – Говорю тихо, чтобы она наконец-то успокоилась и прислушалась ко мне. – У меня и, правда, никого нет кроме тебя.

– А выходящая утром Карцева? Она что, просто так заходила на ночь? Книжку почитать? – Сверлит упрямым взглядом.

– Нет, Маргарита вчера очень выручила меня. Осталась на ночь на диване, чтобы присмотреть за моим состоянием.

– Тогда и дальше пользуйся её бесплатными услугами. А меня… – Она делает театральную паузу, срываясь на хрип. – Оставь в покое!

Нагибается к круглым булочкам, которые остановили своё движение аккурат у наших ног. Начинает собирать их назад в пакет, пыхтя как паровоз.

Или она просто нервничает.

– Валя… – Делаю шаг ей на встречу.

Тотчас натыкаюсь на льдинистый, как тысяча кинжалов, взгляд. Останавливаюсь, собираясь сказать те три слова, которые как ничто другое, способны растопить в сердце айсберг абсолютно любой женщины.

Круглая булочка, смешанная с пылью подъезда, прилетает мне прямо в нос. Больно припечатывает, отскакивая куда-то в сторону.

Я ойкаю. Смотрю на мисс Бешеную Фурию ошарашенно, до сих пор не понимая, что она не играет сейчас.

– Валя, – выдыхаю чуть отстранённо.

– Отстаньте. От. Меня. – Каждое слово прерывается во фразе полётом очередной булки. – Я всё слышала ночью! И её стоны, и приглушённые всхлипывания! Вы мне противны! Оба!

Увернуться не представляется возможным. Хлебные кругляшки попадают мне в физиономию, отскакивая обратно на пыльный бетонный пол с резвостью умалишённых колобков.

– Валя! – Пытаюсь схватить её за рукав, но девушка ловко выворачивается. – Ты бредишь, что ли? Какие стоны?

Посылает в меня последнюю булочку с победным криком каратиста. Взлетает на пару ступенек выше.

Упирает в меня указательный пальчик.

– Хватит строить из меня идиотку! Я была не права только однажды – когда поверила вам в Питере. – Прикусывает губу, и у меня внутри всё переворачивается. – Всё кончено, Глеб Дмитриевич. И перестаньте меня преследовать, иначе я напишу на вас заявлению в полицию!