Глава 10

Валя

*****

– А ты чего тут? Ты же в отпуске. – Ритка приподнимается из-за стола, упираясь в меня непонимающим взглядом.

Ещё бы!

Не каждый день, наверное, коллеги вваливаются в кабинет босса с пакетом поглаженных шмоток наперевес. Но об этом Карцевой знать необязательно – докладывать, откуда у меня брюки Исава не стану.

Потом от сплетен не избавишься.

Даже не представляю, что могут сочинить эти кумушки, вечно перемывающие всем кости. По крайней мере, знать и пробовать не хочу.

– Обещала Глебу Дмитриевичу принести кое-какие документы по прошлому заказу. – Лгу не краснея.

Хорошо, что пакет тёмно-синий, непроницаемый. И оказаться там может всё что угодно, а Ритка проверять точно не полезет. Документы для неё – это ведь так скучно.

– У себя?

– Да нет его, – Ритуля понижает голос почти до минимума, вращая зелёными глазищами. – В больницу попал. Даже не знаю, надолго ли. И как мы теперь тут снова без босса будем. Конкуренты налетят, заклюют.

Строит страдальческую мордашку, косясь на звонящий телефон. Выдыхает так горько, будто собственного родственника оплакивает. Ну и актриса.

– Это у них что, семейное? – Выдыхаю зло, замирая на месте.

Вспоминаю и вчерашнее нападение грабителей. Двух парней с ножом в руках. Их перекошенные физиономии. Хрипящие голоса, и требования выворачивать карманы.

Я ведь была на сто процентов уверена, что это всё – обычная ловушка, чтобы покрасоваться передо мной. Не поверила даже тогда, когда Исаев всё отрицал. Рассмеялась ему прямо в лицо.

Страх опутывает меня липким коконом, вползая в замороженное сознание, и пазл тотчас складывается. Предстаёт передо мной в самом невыгодном свете.

Вот же чёрт! Это же я его!

– Эм, а что с ним случилось? – Разворачиваюсь, начиная бочком пятиться к двери.

Понимаю, что от увольнения меня ничего не спасёт – ни извинения, ни килограмм мандаринов, ни свежевыжатый сок.

Что там ещё приносят в палату к больным?

Может, лекарства какие нужны. Я ведь даже не посмотрела, что с ним случилось. Ударила шокером, и припустила к дому. Очень боялась, что вновь увяжется за мной. Приставать начнёт. Обхаживать.

Вот я дура – то, Господи. Умирать его там оставила.

Мамочки…

– Сотрясение мозга. На него вроде грабители напали ночью, а он с ними схватился, представляешь? – Коллега опирается ладонями на столешницу, округляя глаза. – Прям супермен, а не босс.

– И не говори. – Чувствую себя совершенно по-дурацки, а ещё приходится улыбаться и трясти волосами в знак согласия. – Как он себя чувствует?

– Не знаю пока. Но всё равно попробую его захомутать. – Сцепливает зубки, прищуривая огненный взгляд. – Сразу же после работы поеду к нему в больницу, буду за ним преданно ухаживать, пока он не поймёт, что я – та самая.

– Ага… – Выдыхаю отстранённо.

– Мужикам же что нужно? Чтобы о них заботились и восхищались. Будешь на задних лапках стоять и в глаза смотреть, держа в руках кастрюлю с борщом – будешь лучшей женой. Так что я своего счастья упускать не собираюсь.

Карцева деловито поправляет декольте, демонстрируя мне свои прелести. Мне же неуютно от этого. И поставить её на место хочется.

– Ты же борщ варить не умеешь. – Ехидно хмыкаю. – И вообще, всегда хотела выйти замуж за обеспеченного мужика с кучей прислуги.

– Одно другому не мешает. – Рита прищуривается. – Много ты понимаешь! Иди и окучивай своего Даниила. Что-то предложения-то он тебе, я смотрю, делать не спешит.

Я опешиваю, а Рита воспринимает моё замешательство по-своему. Хлопает меня по плечу, пытаясь оживить.

– Ладно, не бери в голову. Просто порадуйся. А я в больницу съезжу и тебе всё-всё расскажу.

Расплывается в счастливой улыбке, мысленно примеряя на себя свадебное платье.

Даже не догадывается, что у меня схожие мысли, только отправлюсь я к Исаеву прямо сейчас и только за тем, чтобы извиниться.

А ещё обидно, что это я же его и вырубила электрошокером. Может даже заявление на меня написать, чтобы неповадно было.

Ой-ой-ой…

– Так в какой он больнице, ты говоришь?

– В шестой. Отделение нейрохирургии, кажется. – Ритка вынимает из сумочки помаду, подправляя макияж.

Не замечает, как я выскальзываю за дверь, продолжая разглядывать себя в карманное зеркальце.

А я уже несусь к лифту.

Вдавливаю кнопку, оглядываясь. Боюсь, что Карцева устроит за мной погоню – поймёт, что я не просто так интересовалась состоянием босса, а ещё пытаюсь опередить её на повороте.

Догонит – мне несдобровать.

Поймает, уложит на лопатки, и начнёт сыпать нелицеприятными эпитетами на весь офис. Обвинит меня в посягательстве на уже почти чужого мужчину.

А что, она может.

Нет уж, нужно бежать пока не поздно.

Лифт как назло и не думает ехать. Скрипит всеми внутренностями где-то на нижнем этаже как ржавая консервная банка. Просто испытывает моё терпение на прочность, а ещё закаляет нервы.

Ну уж к чёрту.

Когда сбегаю по ступенькам на улицу, пытаюсь отдышаться. Щёлкаю брелком сигнализации, заводя свою «букашку» и быстро закидываю пакет с поглаженной мужской одеждой в багажник.

Многострадальные брюки и рубашка Глебу Дмитриевичу пока не понадобятся. На ближайшее время его лучший наряд – больничная пижама.

Но не дай Бог мне сказать ему об этом – убьёт одним взглядом. Поэтому нужно быстро нестись в больницу, изображая перед Исаевым вселенскую скорбь.

Ну, не угадала я, с кем не бывает?

Искренне думала, что всё это – чётко спланированная акция. Главное, искренне извиниться. Может, он тогда не будет злиться?

Через полчаса навьюченная пакетами как верблюд, я врываюсь в холл больницы.

Медсестра в регистратуре тотчас окидывает меня суровым взглядом. Косится на часы, недовольно хмуря брови.

– Вы куда, девушка? – Окрикивает.

– Мой…близкий друг попал в больницу после нападения хулиганов. – Заламываю руки, надеясь, что Исаев никогда не узнает, что я уже записала его в разряд друзей. – Мне очень нужно его увидеть!

Боже, что я несу? Хорошо, хоть не выставила себя невестой этого наглеца. Ещё бы сболтнул потом кто-то…

– Фамилия? – Глаза превращаются в узкие щёлочки.

– Исаев Глеб Дмитриевич. – Частю.

Пакеты с разномастными вкусняшками оттягивают руки, но я продолжаю улыбаться как китайский болванчик – авось пронесёт.

– Отделение нейрохирургии, пятый этаж, вторая палата. – Чеканит.

Приседаю в реверансе, надеясь проскользнуть к лифту. Но турникет не срабатывает – остаётся неподвижным к моим попыткам прорваться внутрь.

– Вы куда? – снова всё тот же голос, и женщина аж льнёт к окошку.

Сжимает губы в куриную попку, как будто я делаю что-то противозаконное, а ещё смотрит на меня так враждебно. Задерживаю глаза на её бейджике, чтобы обратиться как можно более вежливее.

– Галина Михайловна, я хочу пройти к Исаеву, в нейрохирургию. – Поворачиваюсь. – Вы же сами только что сказали.

– Ничего я вам не говорила! – Женщина сводит к переносице перманентные брови, и смотрит на меня как на умалишённую.

– Но вы же… только что…Исаев…

Ощущаю себя ненормальным попугаем, талдычащим одно и то же. Или же игрушкой – повторюшкой, которые почему-то очень нравятся маленьким детям, а меня же раздражают.

Кажется, что разговариваю сама с собой. И, ещё того хуже – совершенно не понимаю, что от меня хотят.

– Вы на часы смотрели? Ещё рано! Часы приёма – с полудня до двух часов дня и с пяти до семи вечера! – Выносит вердикт, грозя мне пальцем.

– А что же делать? – Прикидываю, что полтора часа просидеть тут до часов приёма не смогу.

Просто с ума сойду от нетерпения.

– А мне-то что? – Ехидно хмыкает. – Садитесь и ждите, или приходите позже. Мне всё равно. Да и в гардеробе разденьтесь, вход только в бахилах и маске!

Ругая про себя вредную медсестру, не дающую мне поскорее искупить вину перед боссом, плетусь в гардероб.

Снимаю пальто, напяливая на сапожки бахилы. Прикрываю лицо маской, впериваясь взглядом в больничный халат, мирно висящий на дальнем крючке.

В голове сразу выстраивается план. Не очень стройный, но для того, чтобы без боя взять больницу – вполне сойдёт. Вряд ли у кого-то вызовет подозрение хорошенькая медсестричка с пакетами. Ну если что – придумаю, что сказать.

А уж эту грымзу я чем-нибудь отвлеку.

Глаза сами собой натыкаются на стенд с номерами телефонов, висящих над столом медсестры. Пробегаю глазами по строчкам, пытаясь хорошенько рассмотреть надписи.

Видимо, это номера телефонов соседних кабинетов. Архив, бокс, бухгалтерия Аня…

Делаю стойку.

Уж за чем-чем, а за звонкой монетой люди всегда готовы бежать. И даже покинуть своё рабочее место на пару минут.

Грохаю тяжеленные пакеты на пол, вынимая трясущимися руками смартфон. Быстро набираю номер регистратуры, подсматривая из-за угла за всем происходящим.

– Регистратура. – Женщина делает серьёзное лицо, зыркая по сторонам.

– Галочка, тут тебе зарплату пересчитали неправильно. Нужно будет вернуть. – Частю, срываясь на кашель.

Надеюсь, поверит.

– А это кто? – Не теряет бдительности, но видно, что с лица схлынивают краски.

Конечно, когда дело касается зарплаты, люди начинают вести себя по-другому. И уже сорваться готова, но её что-то останавливает.

– Аня из бухгалтерии. Номер сменила просто. – Старательно кашляю, прикрывая телефон ладонью. Очень надеюсь, что в стрессовой ситуации женщина просто не заметит разницы. – Ты загляни ко мне, нужно заявление написать.

– И много отдать нужно? – Её голос даже начинает дрожать, а у меня внутри просыпается жалость.

Но нужно держать себя в руках. Отступлюсь – и буду куковать тут ещё полтора часа, в надежде увидеть Глеба Дмитриевича.

– Десять тысяч! – Вырывается как-то само собой.

Ну а что? Врать, так внаглую. Сразу с козырей заходить.

Совершенно не представляю размер зарплаты медсестры на посту в регистратуре, но полагаю, что она, всё-таки, зарабатывает больше. Правда, подобный вычет может смутить кого угодно.

– Десять? Как же это? Я ведь уже потратила почти всё! – Женщина краснеет, подскакивая на стуле. – Сейчас приду, подожди.

Сбрасываю вызов, наблюдая, как бойкая медсестра покидает свой пост. Проносится мимо меня как ведьма на метле, твёрдо вознамерившись, видимо, разобраться с незадачливой бухгалтершей.

Ну, если что, признаюсь потом в содеянном.

На обратном пути из нейрохирургии. И ничего она сделать не сможет. Шутка же. Тут даже за хулиганство не привлечь.

Оглядываюсь, просачиваясь в холл, к лифтам. Эйфория бежит по венам, распространяясь просто с космической скоростью.

Я смогла!

Господи, только бы с Исаевым всё было в порядке. Я же с ума сойду, если на его здоровье отразится моё нападение. И, надеюсь, что мне не придётся выносить за ним утку до конца своих дней.

Нужно будет понежнее с ним, наверное. Он ведь, вроде бы, хороший.